Когда вмешалась жизнь (ЛП)
— И пончик, — вставила Паркер, забирая волосы в хвост.
— И пончик. — Гас завинтил крышку бензобака.
Он не мог вспомнить, когда Сабрина в последний раз ела пончик или что-нибудь жареное или замороженное. Он не мог винить Паркер, которая привлекала внимание всех парней в мастерской в своей облегающей белой майке и серых шортах… очень коротких шортах. Сплошные мили загорелых ног и подтянутые мышцы рук.
— Привет, Гас. Как дела? — спросила Пэм за кассой, когда они с Паркер перешагнули порог заправки под звон дверного колокольчика. — Кто твоя подруга?
— Пэм, это Паркер, мой водитель и помощница Сабрины.
— Второсортная помощница, — пробормотала Паркер, осматривая оставшиеся пончики и вращающуюся витрину с горячими закусками.
— Рада знакомству.
— Я тоже. — Паркер быстро улыбнулась женщине, прежде чем вернуть свое внимание к пережаренной пище и пончикам.
— Добавь, пожалуйста, к моему счету еще бензин с шестой колонки.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— И пончик, — сказал Гас.
— Два. — Паркер вытащила прозрачными щипцами два пончика. — И кусочек пиццы с колбасой.
— Что-нибудь еще? — Гас посмотрел на нее, с трудом скрывая ухмылку.
С куском пиццы в одной руке и пакетом с пончиками в зубах, она достала из холодильника синий спортивный напиток.
— И это, — промямлила она, показывая бутылку и направляясь к кассе.
Он отдал свою кредитку Пэм, подняв бровь на Паркер.
— Ты — дорогой водитель.
Она пожала плечами.
— Ты лишил меня обеденного перерыва.
Гас активировал свой сотовый.
— Сейчас десять сорок пять.
— Завтрак я пропустила, а ночью сожгла много калорий. Помнишь?
Гас кашлянул в кулак, скрывая свою реакцию от любопытных глаз Пэм.
— Дорогая, тебе нужен пакет для твоих покупок? — спросила Пэм.
— Нет, спасибо. — Паркер направилась к двери, сложила кусок пиццы пополам и засунула треть в рот. — Гас, захвати мои пончики и напиток. Спасибо, — пробормотала она с полным ртом пиццы.
Он смущенно улыбнулся Пэм и последовал за Паркер.
— Спасибо, Пэм.
Паркер со скрипом открыла дверцу своего грузовика.
— Я видел у тебя в сарае смазку WD-40.
— Ох! Ужасно скрипит, да? — Она взяла у него напиток и пакет, после чего запрыгнула на водительское сиденье. — Дверцы смазывали миллион раз. По-моему, они стали жиростойкими.
Гас оперся руками о крышу и слегка наклонился, наблюдая как она слизывает с пальцев масло от сыра и колбасы.
— Странно, что твоя мама хвалит твои кулинарные способности, а ты спокойно ешь несвежие пончики и жирную пиццу с заправки.
Она открутила крышку спортивного напитка и выпила половину, закончив резким вздохом.
— Не говори моей маме, что я это ела. Упрекам не будет конца. От всей этой жирной пищи потом меня может стошнить, но, черт побери, сейчас она такая вкусная. — Из ее горла вырвался тихий стон, когда она набросилась на пончик с белой глазурью и розовой посыпкой. Проглотив, она сделала еще несколько глотков синего жидкого сахара. — Я всегда плачу у колонки, чтобы лишить себя соблазна.
— Ты ведь понимаешь, что уже взрослая, да?
— Понимаю. — Она поднесла последний кусочек пончика к его рту.
Он покачал головой.
— Ну, давай. Вкус потрясающий.
Продолжая качать головой, он усмехнулся.
— Итак, мы снова возвращаемся к потрясающему, как в пивоварне в вечер моего дня рождения, когда для тебя все было потрясающим.
Она облизнула липкие губы, затем поморщилась.
— Боюсь, твоя память о том вечере немного лучше моей. Вот, держи.
Он не успел увернуться от кусочка пончика, который она втиснула ему в губы. Сухой и не потрясающий, как он и подозревал.
— Спасибо, Паркер.
Пока она хохотала, запрокинув голову, он наклонился, сжал в кулак подол ее белой майки и использовал ее как салфетку, отчаянно пытаясь не обращать внимания на то, насколько мягкой и теплой казалась ее кожа, когда костяшки его пальцев касались ее.
— Эй! Какого черта?
— Ох… — он выпрямился, — …прости, Паркер, но расплата — сука.
Прищурив глаза, она зарычала.
— Хватит говорить «Паркер», и ты прав. Расплата — сука.
Гас вытер остатки с губ краем футболки, не упустив быстрый взгляд, который она бросила, когда он поднял ткань, обнажая пресс. Пусть он добавит еще один мудацкий поступок в свой растущий список, но он вытирался дольше, чем нужно, потому что уже слишком давно женщина не смотрела на него так, как Паркер: поневоле облизывая губы.
— Я не понимаю. Паркер — твое имя. Называя тебя «мисс Круз», я бы чувствовал себя шестидесятилетним профессором, вручающим тебе результаты выпускного экзамена.
— Ну, это лучше, чем то, как ты произносишь мое имя.
— И как же?
Она закатила глаза, словно его вопрос был настолько безумным, затем вытащила второй пончик — в шоколадной глазури.
— Сам знаешь. — В ее рот уместилась половина пончика, и Гас задумался, какие еще крупные предметы туда могли бы поместиться.
Он поблагодарил Бога за то, что в то утро выбрал джинсы, позволившие сдерживать его член… мучительно сдерживать.
— Нет. Не знаю.
Паркер прижала руку к набитому до отказа рту.
— Порочно.
— Порочно? — рассмеялся он.
Она кивнула, медленно пережевывая, будто он применит на ней метод Геймлиха, если ей не удастся проглотить полностью.
— Да, — пробормотала она, а затем дважды сглотнула. — Когда ты произносишь мое имя, оно звучит порочно… или… эротично.
— Пар-кер. — Он пожал плечами. — Нет. Не думаю, что это звучит порочно или эротично. П-ар-к-ер.
Он закатил глаза, затем покачал головой.
— Неа. Ты чокнутая. Я произношу его также как все остальные.
— Нет. Поверь мне. — Вторую половину пончика она держала во рту, пока пристегивала ремень безопасности. Затем откусила еще кусочек и бросила остаток в пакет. — Но у меня нет времени с тобой спорить. Мне нужно переделать кучу важных дел для твоей жены, включая завершение подготовки для вашей грандиозной феерии Четвертого июля.
— Это всего лишь барбекю.
Она разразилась саркастическим смехом.
— О, приятель, это нечто большее, чем просто барбекю. Ожидается выступление местной группы, и, хотя Ромео в списке нет, я могла бы проверить, доступен ли он.
— Это все равно барбекю, — проворчал Гас, оставив гневные слова неразборчивыми.
Паркер снова рассмеялась.
— Не будет ни гриля, ни соуса для барбекю. Меню больше похоже на чаепитие. Мне велено не допускать на стол ничего жареного, ничего, чем можно испачкаться, ничего с большим количеством лука или чеснока и ничего, что оседало бы на костях. Только бутылочное пиво и белое вино. Еще подадут сангрию, но не в доме, что выполнимо, поскольку шатер, который установят на заднем дворе, лучше, чем многие дома местных жителей.
Мысли об убийстве жены никогда не приходили ему в голову… до этого момента.
— Мне нужно позвонить. Еще раз спасибо, что подвезла.
Теплая и манящая улыбка появилась на губах Паркер, и в этот краткий миг ее улыбка была всем, что имело значение. Вот, что заставляло его вести себя так: говорить неуместные вещи, безрассудно относиться к своему браку. Ничего, кроме солнечного света и блаженства, соблазняло его так, как он даже не мог себе представить. Паркер Круз была сияющим солнцем и блаженством.
— Пока, мистер Уэстман. — Она подмигнула.
Он захлопнул дверцу и моргнул, возвращаясь к реальности и к жене, превратившейся в высокомерную госпожу.
*
Гас припарковал фургон возле нового строящегося дома, прямо за грузовиком Эйба. Если бы он позвонил Сабрине по дороге, мог бы оказаться в кювете или посреди столкнувшихся автомобилей. Двадцать минут спустя он все еще не мог сдержать гнева, от которого тряслись руки.
— У меня есть… две минуты, Август. Что тебе нужно?
— Не расскажешь, почему наше «маленькое барбекю» превратилось в нечто, достойное приема королевской семьи?