Когда вмешалась жизнь (ЛП)

Телефон Паркер издавал жуткие сигналы, сообщая о списке дел на сегодня, любезно отправленных ей Броком. Она подумывала ответить: «Я поцеловала Гаса. Извините. Я найду другую работу», но казалось неправильным делиться этой информацией с Броком или каким-либо другим способом, кроме как лицом к лицу. Это будут мучительные четыре дня с чувством вины. Справедливое наказание.
Размышления о своей судьбе ни к чему не привели. Вместо этого Паркер сосредоточилась на еще одном дне важных дел, которые мог сделать только такой высококвалифицированный помощник, как она.
— Что ты делаешь?
Она вздрогнула от звука голоса Гаса.
— Сортирую бананы.
Он взял из холодильника колу.
— Что это значит? И для чего ты это делаешь?
— Я определяю, какие из них вы все еще можно есть, а какие следует пустить на банановый хлеб. И делаю я это, потому что это задание стоит в списке дел на сегодня.
Она оглянулась на него через плечо.
— Сабрина не печет. — Он нахмурился. — Ну, раньше она пекла, но не делала этого уже много лет.
Их взгляды встретились.
— И для чего же ей заставлять тебя оставлять переспелые бананы?
Внимание Паркер вернулось к девяти бананам, которые она изучала.
— Следующее в моем списке дел — приготовление бананового хлеба. Одна буханка для тебя, а вторую я должна отвезти твоим родителям.
— Ты шутишь.
— Никаких шуток.
— Это нелепо.
Она подняла три банана, кончики которых еще оставались немного зелеными.
— Будешь их есть?
За то короткое время, что она знала Гаса, он легко относился ко всему. Три банана изменили ситуацию.
— Рэгс, — позвал он с незнакомой ноткой в голосе.
Их стриженный друг примчался на кухню через собачью дверцу в прихожей, принося с собой чудесный запах перегретой собачей шерсти во влажный день. Гас схватил бананы, будто злился на нее, или на бананы, или на что-то еще. Очистив один, скормил его Рэгсу. Потом второй. За ним последовал третий.
Паркер лишь смотрела на него немигающим взглядом.
— Это… много бананов для собаки, — вырвались шепотом ее мысли.
Гас закрыл глаза, меж его бровей залег намек на сожаление, и выдохнул.
— Мне пора на работу. — Когда его глаза открылись, Паркер увидела Гаса, которого встретила неделю назад. — Тебе от меня что-нибудь нужно?
— Нужно от тебя?
— Вчера у тебя был ко мне миллион вопросов.
Она легко рассмеялась.
— И, по сути, от тебя не было никакой помощи. Если у меня возникнут вопросы, я напишу Броку.
— Хорошо. — Гас поправил бейсболку и повернулся.
— Гас?
Он остановился у двери.
— Да?
Она закусила губу, раздумывая над вопросом, который не выходил у нее из головы.
— Паркер?
— Э-э… просто… почему ты сказал, что Сабрине следует меня уволить, когда я спросила, уволит ли она меня?
На несколько секунд он сосредоточился на полу между ними, а затем поднял на нее взгляд.
— Если бы сейчас она любила меня так, как любила раньше, она бы уволила тебя за то, что ты прикоснулась к тому, что принадлежит ей.
На это у Паркер не нашлось, что сказать. Гас говорил правду. Единственный вопрос, оставшийся без ответа: насколько Сабрина любила своего мужа?
*
У Брока была гламурная работа помощника, которая, вероятно, включала обеды в роскошных ресторанах, где требовались шикарные галстуки и пиджаки. Паркер не назвала бы свою новую работу гламурной, но она ей все равно нравилась. Хотя задания были случайными и непредсказуемыми, скучать ей не приходилось.
К концу дня она испекла банановый хлеб, отвезла одну буханку родителям Гаса, задержалась у них поболтать более, чем на час, — они оказались очень приятными людьми — зарезервировала шатер для вечеринки в честь четвертого июля у Уэстманов, заказала кейтеринг и местную группу, и изучила несколько новых маникюрных салонов из-за недавнего инцидента с бородавками на подошве Сабрины в салоне, что она обычно посещала.
Гас покачал головой при виде ее, шагающей с Рэгсом по асфальтированной дороге вскоре после шести вечера. По траве носились белки в поисках убежища на ближайших деревьях, а вокруг ее головы пищали комары. На краткий миг она подумала о Калебе и их жизни, которую себе представляла. В этот краткий миг Гас превратился в Калеба, сидя в кресле на крыльце, широко расставив ноги и сжимая в руке бутылку пива, стоящую у него на колене. Паркер играла роль жены, которую муж приветствовал полной обожания улыбкой.
  
Она чуть ослабила хватку, и Рэгс помчался, волоча за собой поводок, к крыльцу, к Гасу… к Калебу. Они поздоровались, как все хорошие собаки и их хозяева.
— Паркер, — наполнил густой вечерний воздух голос Гаса… не Калеба.
Она моргнула, вновь сосредоточившись на стоящей перед ней реальной картине. Гас не был ее мужем. Рэгс не был ее собакой. Это была не ее жизнь. У двадцатишестилетней Паркер Круз не было жизни.
— Ты слышала мои слова о том, что его не нужно выгуливать? — Он хорошенько почесал Рэгса за ушами.
— Да. — Паркер плюхнулась на соседнее с Гасом кресло. — Но собакам нравятся новые запахи и смена пейзажа. Это полезно для их чувств и утомляет не только физически, но и морально.
— И Сабрина платит тебе за то, чтобы ты его выгуливала.
Она усмехнулась, глядя на дом своего детства, располагавшийся на противоположной стороне дороги через один участок.
— И это тоже. Но еще он мне нравится.
Рэгс рухнул у ее ног.
— У моих ног он не лежит. Знает, что он — собака Сабрины. Ее брат подарил ей его еще щенком — подарок на тридцатилетие, потому что у них никогда не было домашних животных.
— Но ты ему нравишься.
Гас сделал глоток пива и ухмыльнулся.
— Да. Я позволяю ему спать со мной, когда она уезжает… а это многого стоит. Ее бесит, когда по возвращении, она находит шерсть на своей половине кровати.
— Я знаю. Она уже велела мне дважды постирать простыни в то утро, когда она вылетит домой.
Гас усмехнулся.
— Еще бы она не велела. — Он протянул Паркер свое пиво.
Она уставилась на бутылку.
— Мы уже обменялись микробами.
— Заткнись. — Она схватила бутылку и сделала большой глоток, затем еще один, и еще.
— Господи, женщина! Я сказал, что мы обменялись микробами. — Он схватил пустую бутылку и поболтал ею взад-вперед. — Но твой последний глоток пустил обратный поток. Сто процентный обмен телесными жидкостями.
Паркер хихикнула и подавила отрыжку.
— Обратный поток? — Она пожала плечами. — Я не заметила. Большинство телесных жидкостей, которые я проглотила, не имели вкуса пива.
Она накрыла рот ладонью.
— Вот, дерьмо, — ее слова прозвучали приглушенно.
Гас приподнял бровь.
— Я не это имела в виду. — Она покраснела до кончиков ушей, внутренне проклиная маму за то, что та передала ей ген чрезмерной болтливости.
— Хочу ли я знать, что означает «большинство телесных жидкостей, которые я проглотила»?
Согнувшись в талии, она закрыла лицо ладонями и в смущении уткнулась в колени.
— Ты, должно быть, считаешь меня шлюхой. Я имею в виду… симуляция оргазма, поцелуй, а теперь еще и это. Ох! Как неловко. — Вскочив с кресла, она махнула рукой, но продолжала двигаться в направлении дома. — Приятного вечера, мистер Уэстман. Отправлюсь-ка я домой и отрежу себе язык.
Глава 8
Как и было предсказано, той ночью разразилось суровое ненастье, вырубившее электричество и унесшее жизни нескольких деревьев. Гас проснулся вскоре после полуночи от пустоты рядом с собой на кровати и непрерывного лая снаружи.
— Рэгс… — застонал Гас, зная, что спорящий с Матерью Природой пес, не слышит его. — Тупая псина.
Нацепив шорты, он поспешил вниз, в последнюю секунду сунув босые ноги в рабочие ботинки, прежде чем распахнуть заднюю дверь.
— Рэгс!
Дождь прекратился, но ветер продолжал шуметь в кронах деревьев. Массивные ветви старого дуба у забора со стороны Паркер стонали при каждом порыве, словно встающий с постели пожилой мужчина. А обезумевшая собака прыгала на ворота и лаяла… снова и снова.