Ключ к Ледяному Источнику (СИ)

— Пойдем, — он убрал мазь, взял своего коня за поводья и пошел вперед.
— Что?
— Мазь подействует через час, а может, и позже. Сидеть нельзя, лучше двигаться. Поэтому пойдем.
* * *
Горный луг только просыпался. Не так давно сошел снег, и камни, хоть и опутанные травой, похожей на земной бересклет, еще хорошо были видны в траве. Лина аккуратно переступала по кочкам, пытаясь не отставать от Ледяного. То тут, то там виднелись первоцветы. Что-то ярко-желтое, что чужемирка окрестила про себя крокусами, что-то беленькое, очень похожее на маргаритки. Чем ниже они спускались, тем больше цветов попадалось под ногами. Лина не удержалась и начала собирать букетик: желтенький цветочек, к нему синенький, беленький. Ледяной косился на нее с явным неодобрением, но замечания не делал.
— Ой, смотри какой красивый! — девушка, похоже, совсем забыла все свои горести и по-детски наслаждалась весной.
Наемник резко остановился:
— Мы тут не на прогулке!
— Да? Ой, — Лина растерянно посмотрела на цветы в своих руках, попыталась спрятать их в карман, обнаружила, что карманов у нее нет, и с абсолютно детским сожалением бросила цветы в траву. В глазах стояли слезы, чтобы не выдать их, Лина опустила взгляд и покорно пошла по дорожке.
— Что за напасть, демоны тебя побери, — чужемирка не гарантировала точность фразы.
Ледяной выругался сквозь зубы. Но имел в виду он явно что-то похожее.
Одним прыжком наемник заскочил на валун и сорвал растение, которое так впечатлило Лину. Ярко розовое зонтичное соцветие напоминало гроздь винограда или очень крупную малину. Он подобрал брошенные цветы и запихнул их под один из ремней седельной сумки. Лина наблюдала за ним с широко раскрытыми глазами. Она ожидала чего угодно, но не этого.
— Что опять не так? Не тот цветок? — наемник почему-то все сильнее злился.
— Тот, тот, — Лина утерла слезы. — Спасибо большое. Все так, — последнее она сказала почти шепотом.
— Ну раз все так, пошли, за пригорком уже город начинается. Надеюсь, торговцы еще не закрылись.
— Давай я попробую сесть верхом, — Лина по-своему истолковала его злость.
— Нет, не надо. Иначе завтра не сядешь.
Надо же, он о ней заботится. Лина отвела взгляд, возникла пауза, которую смертельно хотелось заполнить чем-то теплым, добрым, красивым. Взгляд сам собой упал на букет в седельной сумке.
— А как он называется? — Лина все любовалась крупным розовым соцветием.
— Кто? — наемник об этом, похоже, уже и забыл.
— Этот цветок.
— Не знаю, — сказал, как отрезал. Лина опять замолчала и сникла. Ледяной обернулся и чертыхнулся.
— Я правда не знаю!
— Я вовсе не… — Лина хотела сказать, что не настаивает, но он не дал ей.
— Вот эта трава, — он наклонился и сорвал что-то прямо из-под ног, — хорошо останавливает кровотечение. Неглубокое, конечно. Травники ее зовут литиль, в народе прелестник. Вот эта, — он сорвал какую-то ползучую нитку с придорожного камня, — спасет, если натер ногу или плечо под доспехом. Его все зовут одинаково, вейник. Отвар из тех цветов, — наемник указал на плотное пятно белых точек в низине, — обеззараживает рану. Травники называют их морилис, в деревнях говорят — жуйки. Как называются те цветы, что собрала ты — я не знаю, — Ледяной отвернулся.
Лина собрала все веточки, которые он ей показал, и добавила к своему букету. Какое-то время шли молча. Спустя пару минут Лина тихонько взяла его за руку. Он повернулся к ней.
— Чего?
— Спасибо, — Лина говорила тихо, почти шепотом. — За все, что ты делаешь для меня, спасибо.
Наемник остановился и посмотрел на нее долгим взглядом, каким смотрят на больного ребенка или на старую, но любимую собаку.
— Я забрал твою жизнь. Мне хочется, чтобы она была достойной, пока моя…
Наемник резко отвернулся и ускорил шаг. Ну вот! Такой хороший момент спросить, что все это значит, а он убегает. Лина аж подпрыгнула:
— Стой! Куда ты?
— Город начинается! Пошли быстрее, есть хочу.
 
У них, конечно, была с собой еда: сухари, вяленые фрукты, вареные яйца и вода во флягах. Но разве этим пообедаешь? И почему бы не поесть нормально в таверне, если есть такая возможность?
Вольхольм стоял на пересечении двух торговых путей и был намного крупнее Мельхорна. И симпатичнее. Он гораздо больше походил на городок. Здесь каменным был не только замок, стоящий, как водится, чуть в стороне, но и дома на центральных улицах. Около фонтанной площади стояли три крупных здания: ратуша, молельный дом и обитель магов. Там же была крупная таверна, с полотняным скатертями на столах, и кадками с цветами повсюду. Лина даже готова была назвать это местечко рестораном. По своим, чужемирным меркам.
От площади под неправильными углами расходились улицы. Широкие, с каменными домами по обеим сторонам. Первые дома принадлежали, как и полагается, самым знатным жителям городка. Дальше же начинались магазины и мастерские, в которых нижний этаж был из камня и глины, а верх надстраивался из дерева. Улицы хаотично ветвились и заканчивались, как и полагается, низенькими одноэтажными домиками, в которых нищета была щедро прикрыта цветами в простых горшках и закрашена белилами.
Лина с Ледяным зашли с южной стороны города. Они так и шли пешком, ведя коней в поводу, и Лина порядком устала: спина и бедра не болели, но ступни в неудобных мужских ботинках уже просто горели.
Ледяной шел целенаправленно в кожевенный квартал. Некоторые лавки действительно уже закрывались — было ведь сильно за полдень. Обувь, сумки, сбруя, седла, ножны, кожевенные шлемы и нагрудники — чего здесь только не было! Лина, как самая правильная девочка, первым делом застряла у лавки с сумочками. Миниатюрные — явно не для похода на рынок — причудливой грушевидной формы, они были искусно отделаны тиснением, украшены самоцветами, плетением, а некоторые даже перьями. Красные, синие, коричневые…
Восхищенно распахнув глаза, Лина застыла у витрины. Ледяной остановился рядом. Он смотрел на это все богатство с таким видом, как будто лично у него сумочки вызывали зубную боль.
— Я просто посмотрю, хорошо? — Лина подняла умоляющий взгляд на наемника.
— Я буду напротив, — поморщившись, ответил Ледяной и шагнул в лавку на другой стороне улицы. Там, согласно тонкой задумке местных торговцев, был исключительно мужской товар.
Лина кивнула ему, а сама скривилась: чего только она от него не слышала. И в воде ледяной он бывал, и травами раны залечивал. Сейчас выяснится, что он в голодные годы питался сумочками, и именно поэтому вот эти с перьями вызывают у него изжогу.
Оставшись в одиночестве, чужемирка глубоко вдохнула тонкий аромат крашеной кожи и погрузилась в волшебный мир дамских штучек. Лина понимала, что сумочка ей совершенно точно не нужна в поездке. Она уже почти уговорила себя отойти и отвернуться — тоненький ремешок искусного плетения все не давал ей покоя — как резкий крик заставил ее обернуться. Тут же что-то врезалось ей в живот и прошмыгнуло за спину.
— Держи щенка! — торговец почти выскочил из-за прилавка, пытаясь поймать мальчишку лет семи, спрятавшегося за Лину.
Все женское, учительское и даже немного материнского проснулось в Лине в эту секунду. Мельком увиденные рыжие вихры ей о ком-то напомнили. «Не отдам!» — решила она. Она накинула полу плаща на мальчонку и выпятила довольно-таки скромную грудь:
— Как вы смеете поднимать руку на ребенка!
Яростный блеск в ее глазах на пару секунд задержал несущегося за мальчишкой мужика. Тот, надо отметить, был сильно крупнее Лины. Одет был в какое-то подобие формы: поверх полотняной рубахи накинут сюртук с вензелями, а через грудь, наподобие портупеи, шел ремень со знаками на нем. Явно представитель закона. Или местного кнеста, что, в принципе, одно и то же. Стражник быстро пришел в себя: