Без Вариантов (СИ)
Отдел, куда меня привезли, где то в Измайлово. Меня проводили на второй этаж, посадили у стены, и сообщили, что ко мне подойдут. Сама опергруппа уединилась в каком то кабинете, и такое ощущение, принялась бухать. Звон бутылок, и взрывы хохота не оставляли сомнений. Спустя немного, подошел дядя с фотоаппаратом, посадил меня у белой стены, и тщательно сфотал мою шею, и руки, натертые веревками. По окончании, я сходил в сортир, полюбоваться на себя в зеркале. Шея спереди, в тусклом свете выглядела огромным синяком.
Где то после полуночи, ко мне, кемарящему у стенки, подошел старший лейтенант, и увел во что-то типа класса. Там он представился дознавателем, и сообщил, что нужно составить протокол и заявление. На мое пожатие плечами попросил не уходить, и удалился. Спустя пару минут, вернулся со свертком, китайским термосом, и двумя стаканами. Налил в стаканы чаю, развернул сверток, и выдал мне бутер с черняшкой, накрытой пластами одуряющее пахнущего сала. И, один огурец. Пока я это все мгновенно уплетал, сообразив, что жрать хочу нечеловечески, он заполнял бланки, сверяясь с моим паспортом.
Мы почти не разговаривали.Так, лишь уточнили мое место работы. Потом он дал мне прочитать и подписать.Все было изложено верно. А старлейт сказал:
— Там этот, Корепанов, ну, тот, что тебе в живот вмазал — орет что ты изнасиловал в мае его десятилетнюю сестру.
— И где это я злодействовал? — бутер сделал меня добродушным и флегматичным. Поэтому сообщение как-то меня даже и не задело.
— В Строгино — ответил мент, складывая бумаги — не обращай внимания, ребята тебя уже пробили, и даже поговорили с участковым на Лиговке. Повезло, он как раз там, в отделе был. Он тебя видел. Да и диплом ты защищал. Думаю, не до московских школьниц тебе было.
— Скажу честно, мне и сейчас плевать на школьниц — эка! Я и не помню, кто у нас там, в общаге был участковым. Даже, кажется, и не видел ни разу. А он — вкурсе всего, что там твориться. Круто. Хотя, мне кто-то говорил, что он вроде у нас в общаге живет…
— Тут такая штука — сложил бумаги старший лейтенант –звонили с Петровки. Они, похоже, это дело у нас заберут. Тебе придется здесь подождать. Они просили тебя придержать. Ты здесь посидеть можешь? Не в камеру же тебя устраивать…
— Полежать- кивнул я, сообразив, что засыпаю, бутер уже сработал.
— Ну, тогда устраивайся.
Мент вышел, а я, составив стулья в ряд, сунул портфель под голову и отрубился…
Разбудил меня звук распахнутой двери, и шум голосов. Я сел на стульях и огляделся. В кабинет набилось с десяток ментов, что меня с недоумением разглядывали. За окном светило солнце.
— Ты кто? — спросил кто-то.
Все опять заговорили разом, из чего я вычленил- не обращайте внимания, это терпила, что в лес пытались вывезти. За следаком числиться. Потом старший мент, в звании майора, довольно вежливо попросил меня подождать в коридоре. И я пошел в сортир.
Казалось, в отделе никому до меня не было дела. Но когда я вышел в уличную дверь, мент, что стоял у двери, упер руку мне в грудь:
— Куда?
— Посижу на воздухе, покурю — я кивнул на лавочку у стены отдела, за крыльцом, вдали от ворот.
Никто ничего мне не говорил. Из чего ясно, что нужно ждать. Горло у меня почернело синяком снаружи, и першило внутри. И голос мой стал хриплым, срываясь иногда на фальцет. Но не успел я закурить, пошел позитив. То есть, во двор въехал Жигуль-шестерка такого теперь мне родного МНКЦ. Из машины вылезли Боря Андронов, и Дима — водитель. И было направились ко мне.
Но тут во двор въехала черная волга с мигалкой. Все ее двери одновременно распахнулись, и на улице оказались четверо крепких мужчин в гражданском, что энергично-напористо направились в отдел.
Андронов, увидев их, отправил Диму обратно за руль, и пошел к приехавшим. По свойски хлопнул рукой со старшим из них, и показал на меня, что то говоря.
Подойдя ко мне они остановились, с интересом меня разглядывая.
— Вот его вчера и похитили, Гена — сказал Боря.
Гена протянул мне руку и представился:
— Майор Рязанцев. Старший оперуполномоченный. МУР.
Я встал, пожав протянутую руку. А тот, не стесняясь, другой рукой, раздвинул ворот моей рубашки и с интересом осмотрел. Причем глаза его, выражали удовлетворение.
— Пойдемте — сказал муровец, и мы пошли обратно в отдел.
В рекреации нас встретил мент- подполкан, и они заговорили на своем — ментовском языке. Я понял только, что дело с похищением МУР забирает себе.
Потом мы оказались все в том же классе, и муровский сыскарь со мной подробно побеседовал. Причем круг вопросов был гораздо шире, и касался тридцать третьего комбината, моего пребывания там, и причин и целей моего там появления. Боря, при этом, забрав у меня паспорт, сидел рядом и что-то писал. Как выяснилось спустя совсем немного, он заполнил бланк допроса, и даже накатал от моего имени заяву начальнику МУРа! О том, что такого то числа я оказался захвачен, связан и подвергнут избиениям. У меня отобрали деньги, в частности, стодолларовую купюру с №… что соответствует статьям УК РСФР №№. Подписал.
— Мы пошли, Гена. Дальше сам. Но держи меня в курсе. — сказал Андронов сыщику, выходя с тем из класса. Они пожали руки, потом мент пожал руку мне, и мы пошли на выход.
Оказавшись на заднем сиденье тронувшихся Жигулей, я наконец расслабился. Спросив,однако Борю:
— Не посвятишь, что это было?
Боря весело обернулся ко мне с пассажирского сидения и сказал:
— У нас тут, везучий сукин сын Лукин!
— А подробнее?
— Войсковая колонна, для прохождения по МКАД в место дислокации, выдвинулась с полигонов. Для обеспечения и вообще, им придали экипаж ГАИ. В ожидании ночного времени, комбат, и старший экипажа, решили выпить. Они земляки оказались. И ГАИшник тормознул продуктовозку. Эти УАЗики там, постоянно возят в санаторий из спецраспределителя колбасу с сыром. Ну, он и думал земляка порадовать, деликатесом. Но водила, на стандартные куда едешь-что везешь? повел себя странно, и принялся убегать. А в машине не было никакой колбасы, один связанный Лукин и еще один амбал. Испугался, дурак, автомата. Кто же солдату на марше, патроны даст?
— То есть, меня схватили водилы с комбината, заподозрив полный портфель денег?
— А вот тут, Алекс, интереснее. Если бы им был нужен твой портфель, ты бы остался на газоне, с проломленной головой. Но дело в том, что в Подмосковии, уже с пару лет, милиция ловит какую-то неуловимую банду. Грабят богатые дачи. Не стесняются вывозить хозяев в лес, и там расспрашивать о тайниках и прочем. В деле есть трупы.
— А сыскарь из МУРа?
— Гена, давний приятель. Мы с ним, в Коньково, одновременно операми бегали.
— А потом?
— Ну, он — на повышение в МУР. А я юристкосультом, в НИИ.
— Нет, я про что дальше то будет?
— Тут такая история, Алекс. Банда, что бомбит Подмосковье — моторизованная. Очень оперативно не только обносит дома, но и вывозит разную антикварную мебель, и холодильники с телевизорами. Если все в цвет, то их накроют не сегодня-завтра. Рязанцев говорит, что без какого начальника на комбинате, они бы так долго работать не смогли. И в этом месте, Саня, становится совсем весело.
— Ты о чем?
— Тридцать третий комбинат, МУР тоже отрабатывал. Гена сказал, что просто зацепится не за что было. Так-то, микроавтобусы АВИА, рядом с местами преступлений, по словам свидетелей, мелькали. Сам Рязанцев, беседовал по весне с тамошним бывшим начальником Тех Отдела. Ныне парторгом. А задержанные за твое похищение водители этого комбината, надо же, члены парткома!
— Да не может быть! Чтоб Васильич…
— Ха, Гена у нас романтик. Думает, что ему кто-то даст раскрутить банду под предводительством парторга! Мне вот — и одного раза хватило…
Мы, тем временем, остановились возле метро «Электрозаводская». И Боря сказал идти за ним. Там, где справа от метро,потом будет алюминиевый ангар-рынок, сейчас просто рынок из ларьков, палаток, и прилавков. Боря уверенно провел меня вглубь, на ходу объясняя, что понимает, что мне хочется побыть на людях, и выпить с народом. И я подумал, что он как никогда прав. А он привел меня к каком то ларьку, откуда Борю как родного встретил какой то кавказец. Выслушав Андронова, тот кивнул и позвал меня внутрь. Там выдал мне новые джинсы Левис, зеленую водолазку под горло, и белые кроссовки. Что я с недоумением и надел. Только лишь теперь оценив свою одежду и обувь, как предполовые тряпки.