Целительница моей души (СИ)

Я оправдаю твоё доверие, дедушка.
  
ΓЛАВА 1. ПЕРЕΕЗД
 
Настоящее. День первый. Понедельник
— Это и есть наш новый дом? — Ава застыла на тротуаре, осматривая строение, возле которого остановилась наёмная карета. — Какой огромный!
— А у нас правда будет у каждого своя кровать? — Лана выглядела не менее зачарованной, глядя на дом, а у меня комок застрял в горле.
Небольшой двухэтажный домик с магазинчиком на первом этаже, зажатый между такими же на улице, где селился средний класс, казался настоящим дворцом тем, чья сознательная жизнь прошла в домишке с двумя комнатами, в которых приходилось ютиться вдесятером, не имея даже собственной кровати, деля её с кем-то. А ведь когда-то у этих малышей была детская, раза в полтора больше, чем весь этот дом. Но ту жизнь не помнит даже тринадцатилетний Ронд, старший из оставшихся со мной четверых ребятишек.
Мы прожили в Пригорном селе десять лет, как и велел мне герцог. Но больше не было смысла там оставаться — я только что отвезла в магическую академию тройняшек, а без их магии в деревне нам делать было нечего. И раз уж вышел срок, назначенный дедушкой для того, чтобы о нас забыли, посчитав погибшими, я решила перебраться с оставшимися при мне детьми в Винторп, столицу Лурендии, неподалёку от которой и располагалась магическая академия. Теперь старшие дети смогут навещать нас чаще, чем раз в год, на летних каникулах, потому что дорога от Винторпа до Пригорного села занимала больше недели.
И вот почему мы стоим сейчас перед домом, который я купила, когда приезжала с тройняшками, сдававшими вступительные экзамены, чтобы оплатить первый семестр. Золото из тайника я достала ещё три года назад, когда в академию поступал Ρин, тогда же и открыла счёт в банке. Денег хватило бы, чтобы выучить всех детей, оплатив обучение полностью, но по итогам первого семестра оплату обучения лучших учеников брала на себя корона, и Рин с Велой уже были в числе стипендиатов. Я не сомневалась, что тройняшки тоже окажутся среди лучших — все члены королевской семьи, даже дальние ветви, были очень сильными магами.
А раз уже половина нашей семьи теперь обосновалась в Винторпе — пусть даже и в академии, — то был смысл и нам перебраться именно сюда. У меня уже была выправлена лицензия на занятие целительством, всё официально, налоги я тоже платить буду, но учитывая, что здесь народ будет платить за лечение звонкой монетой, а не лукошком яиц или отрезом домотканого полотна, доход мой вырастет в разы, с такого и налог заплатить не жаль. Нет, всё равно жалко, конечно, но оставшегося вполне хватит на безбедную жизнь.
Дети со мной согласились. Им тоже хотелось жить в столице и быть поближе к старшим. Да и учителей я им здесь смогу найти, а то самоучки ведь, магию свою «на ощупь» осваивают. Тут даже была школа для таких вот, магически одарённых детей, чьи родители не могли позволить себе частных учителей. Я-то могла, но деньгами лучше лишний раз не светить, хватит того, что я дом оплатила наличными, без банковского кредита. Но банки хранили личные дела клиентов в секрете, а частные учителя, посещающий дом простой целительницы — это уже подозрительно.
А второй причиной переезда, которую я никому не озвучила, было то, что хотелось и для себя какой-то личной жизни. Мне уже двадцать пять, и не случись в нашем королевстве переворота, останься жива наша семья — я бы уже лет семь-восемь как была замужем, растила бы своих собственных детей и знала бы, что такое ласки мужа не только по романам, которые когда-то тайком таскала из запретной части библиотеки.
Нет, шанс узнать о мужских ласках на собственном опыте у меня был — ухажёров хватало и в деревне. Да только предлагали мне не честный брак, а тайные встречи на сеновале, какой же парень захочет вешать на себя кучу чужой ребятни? А любовницей я быть отказывалась. Да, сейчас я простолюдинка, давно с этим смирилась, но кто я такая — помнила. И всё равно считала, что не дело это — леди, троюродной племяннице короля, пусть и свергнутого, с мужиками на сеновале обжиматься. Честный брак — ещё можно было бы принять, если бы человек понравился и к малышам моим добрым был, а так — до свидания.
 
Несколько раз самым настырным пригрозить пришлось, что отсушу самое важное, да и сыновья дядьки Рула самых приставучих ухажёров кулаками вразумляли. Эта семья взяла нас под своё крыло и, по сути, спасла. Не представляю, что бы мы без них делали, как бы выживали.
— Мам, пошли уже! — Бейл топтался возле меня со стопкой книг в руках. Книги — одно из того немногого, что мы забрали с собой из прежней жизни, которую уже второй раз круто меняли.
И пусть теперешняя наша «библиотека», состоявшая из приключенческих романов, купленных во время поездок в Бетелл — ближайший к нашему селу город, — и учебников по магии, которые я смогла отыскать там же, насчитывала всего восемнадцать томов, но дети этими книгами очень дорожили. Я вспомнила огромную, двухэтажную библиотеку в замке герцога, вздохнула и пообещала себе обязательно разыскать где-нибудь поблизости букинистическую лавку и регулярно пополнять нашу «библиотеку».
— Пошли, — кивнула я и, подхватив саквояж, подошла к передней двери и открыла её выданным мне ключом.
Прежде здесь был обувной магазин, где обувь и шили на заказ, и продавали уже готовую, что для меня было удачей — сам торговый зал был совсем небольшим, зато позади него располагались склад и мастерская, а значит, были достаточно укромные помещения для лечения больных, а торговый зал станет местом для ожидающих лечения, так называемой приёмной. Если бы здесь раньше был какой-нибудь хозяйственный магазин или кафе, вроде тех, что находились по соседству, на приёмную ушло бы слишком много полезной территории, пришлось бы строить перегородки — а это не только деньги, но и время.
Сейчас же достаточно было расставить мебель — на первое время для приёмной хватит нескольких стульев, вряд ли ко мне народ сразу толпой повалит, — на небольшое витринное окно повесить штору или частично загородить его от любопытных глаз ширмой, а в мастерской остался отличный стол, на который можно класть пациентов. Постепенно мы здесь всё обживём и приведём в должный вид, а пока хватит и того, что уже есть.
Ρебятишки, подхватив кто что, гуськом просочились вслед за мной в будущую приёмную, следом влетели остальные наши вещи, включая корзину с кроликами и клетку с пятью несушками, кошка зашла сама — очень удобно, когда одна из твоих девочек телекинетик, а другая управляет животными. Так же гуськом мы прошли по коридорчику мимо мастерской и кладовой, едва бросив на них взгляд — потом всё рассмотрим. Затем вошли в кухню, через заднюю дверь полюбовались на крохотный, заросший бурьяном дворик с одной старой яблоней — ничего, тройняшки, во время первого же увольнения, здесь быстро порядок наведут, — оставили животных, корзины с посудой и прочий хозяйственный инвентарь здесь же, а потом, друг за другом, пошли по узкой лестнице на второй этаж.
— Вот эта спальня — моя, она самая маленькая, — указала я на одну из дверей. — Вот эта — самая большая, мальчики, она ваша. Девочки, выбирайте себе каждая любую из тех двух. А вот здесь — то, что я вам обещала.
— Ванная? — восхищённо воскликнула Лана, слушавшая мои рассказы об этом чуде, словно сказку.
— А почему нам комната на двоих, а девочкам отдельные? — ревниво надулся Бейл.
— Потому что, во время увольнительных и каникул старшие девочки будут жить с ними, — пояснила я младшему сынишке.
 
— А парни? — нахмурился Ронт.
— Им придётся спать на чердаке. Надеюсь, к зиме получится его утеплить и раздобыть обогревающий артефакт. Если не успеем — поспят на раскладных кроватях внизу. Отнесите вещи в свои комнаты и идёмте, я покажу вам ванную.
Вселение не заняло много времени — вещей у нас действительно было мало. Из старого дома мы взяли постельное бельё, посуду, кое-какие инструменты, книги, любимые игрушки, кое-что из одежды и животных. Ну и, конечно же — наш «волшебный» сундучок, хранящий все наши тайны. Неказистый на вид, выглядящий, словно вот-вот развалится, он ни капельки не изменился с того дня, как я впервые его увидела. Не знаю, что за чары на нём стояли, но его старенький и неприглядный вид был иллюзией, поломать эту вещицу не сумела даже четвёрка малышей, которая чуть сам дом по брёвнышку не разобрала. Много они вещей поломали, пока в разум более-менее не вошли, а сундучку — хоть бы что.