Собственность Грешника (СИ)

— Если и камень, то я согласна и на просто приятные отношения для встреч.
— Юль, ты поражаешь меня.
— А что? — дёрнула она одним плечом. — Это ты у нас замужняя, мечта всех мужиков в округе. Даже Алекс — и тот на тебя всё смотрит… А я девушка ещё молодая, свободная. Мне нужно свою личную жизнь строить. У тебя вон и Паша, и Ксюнька, а у меня ни детей, ни плетей… Я тоже маленького хочу. Может, он потом влюбится в меня, не сразу. Или ребёнок у нас получится.
— Ого, какие далеко идущие планы, — со скептицизмом заметила я. — Тогда расстрою тебя — Алекс не хочет детей и бывшую жену на аборт отправил.
— Вот как? — подняла брови вверх Юля.
— Угу. Только она и не сопротивлялась. Они самой ей не нужны были.
— Ну и ничего, — не сдавалась сестра. — Может, сейчас не хочет, а от другой захочет.
— Сомневаюсь, но дело твоё, — хмыкнула я. — Я могу, конечно, позвонить, но боюсь, что он не согласится.
— А ты позвони сначала.
Я взяла в руки мобильный телефон и с большой неохотой набрала номер Алекса. Говорить с ним совершенно не было желания, но у нас оставался ряд нерешённых вопросов.
— Да, — принял он звонок.
— Добрый вечер, Алекс, — сказала я в трубку.
— Добрый.
— Я хотела поговорить с тобой. Это важно. Ты можешь выделить мне пару минут?
— Слушаю, — услышала я лаконичный ответ.
— Я хотела спросить по поводу работы… Ты меня по статье уволил? Как документы забирать?
— Нет, — ответил он. — В понедельник расчет заберешь и напишешь задним числом заявление по собственному желанию.
Ну, хотя бы так. Решил не портить мне трудовую, да и не за что особенно. Но и оставлять не намерен.
— Хорошо. Спасибо. Только у меня ещё встреча со следователем в понедельник.
— Логично. Ты же жена обвиняемого.
— Ну да. Можно прийти к самому утру за расчётом тогда, чтобы я не моталась? — спросила я. — Неизвестно сколько времени я проведу у следователя.
— К девяти приезжай. Успеешь всё сделать.
— Хорошо. И ещё у меня просьба. Можно деньги получить наличными?
— Зачем?
— Мне все счета арестовали, — ответила глухо я. Не очень-то приятно говорить о таких вещах. — У меня даже на продукты денег нет… Если мне не дадут расчёт наличными, я ни копейки оттуда не получу.
— Не могу, Тай, — ответил он. — У нас всё через налоговую. Как я им это объясню?
— Можешь, Алекс, — не удержалась я. — Не морочь мне голову. Поменять можно, и я распишусь, что забрала.
— Нельзя.
— Просто я не заслужила, да?
— Не пыли, Тай. Не могу, и всё, — перебил он. — Это всё? У меня много дел ещё.
— Моя сестра хочет с тобой поговорить, — выпалила я, ощущая нутром, что он уже устал от меня и готов повесить трубку. — Юля. Помнишь?
— Помню, конечно, — ответил Алекс. — Только нахрен она мне сдалась? Что она хочет?
— Это… личный разговор. Выдели ей, пожалуйста, минуту. Она приедет в офис, хорошо?
— Да зачем?
— Алекс, это важно.
— Что ты там задумала, Тай? — спросил он негромко, а я ощутила себя пойманным воришкой с палкой колбасы в магазине.
— Ничего, — ответила я как можно твёрже. — Разговор.
— Ладно, — вдруг согласился он. — Мне просто даже любопытно, чего ты такое там придумала.
— Да ничего я не придумала, — ответила. Придумала, но не я. Почти не вру. — Завтра вечером? Или когда?
— Да. Пусть часов в семь подъедет. Раньше не могу — занят.
— Спасибо, Лёш.
По имени я редко звала его. Все как-то больше привыкли звать его Алексом. Образовалась пауза. Не поняла даже — ему это понравилось или больше разозлило?
— Тая, — позвал он меня негромко. — Если вы что-то задумали, платить за свои дурацкие игры придётся тебе. Я не потерплю, чтобы так бездарно тратили моё время. Ты поняла?
— Да, поняла.
— Тогда хорошего вечера. Тая.
Он повесил трубку, и я подняла глаза на сестру.
— Юль, не ходи туда.
— Я слышала, — ответила она, нахмурившись. — Но как же тогда? Мы же уже договорились.
— Чёрт, — провела я по волосам рукой в волнении. — Да, если никто не придёт, он разозлится. Зачем мы только ему позвонили?
Я нервно заходила по комнате, размышляя о том, как же теперь вернуть всё обратно и отменить встречу. Глупая, очень глупая была затея. С таким человеком шутки плохи. Алекс нас раскусил в два счёта.
 
— Слушай, — тронула меня за плечо Юля, когда я всё же остановилась в раздумьях посреди комнаты. — Давай я всё же схожу, но не стану ничего ему предлагать.
— А зачем тогда пойдёшь?
— Ну… Попрошу его не жестить.
— И он тебя послушает, конечно! Я сказала, что разговор важный.
— Придумаю что-нибудь…
— Юля, нет! — встала я в упрямую позу. — Ты туда не пойдешь.
* * *
Юля долго смотрела на меня и не отвечала.
— Юль. Ты услышала, — повторила я, ловя её бегающий взгляд. — Не подставляй меня. Ты слышала, Алекс понял нашу махинацию. Он разозлится!
Она всё так же упрямо молчала.
— Ты можешь всё усугубить сейчас, — взяла я её за руку. — Не ходи к нему. Я позвоню утром и извинюсь за тебя сама. Отменю встречу.
— Тогда никто не пойдёт?
— Нет, — покачала я головой. — Нам придётся смириться. Паша сядет. Мы будем его ждать. Постараемся нанять адвоката. В конце концов, он виноват сам…
Юля лишь горько вздохнула. Надо же, как переживает за нашу семью — это дорогого стоит.
— Езжай домой, милая, — погладила я её по плечу. — Мы все очень устали. Утро вечера мудренее, завтра будем думать, как быть. И спасибо за поддержку.
Юля неожиданно для меня вдруг пустила слезу.
— Эй, ну ты чего? — потрепала я её ласково за щеку. — Придумаем мы что-нибудь!
Сама в это не верила совершенно, а в душе такая стужа выла, что дышать невозможно. Но надо же было как-то поддержать сестру.
— Да ну тебя, — махнула она на меня рукой и пошла одеваться. — Как скажешь тоже…
— Как?
— Трогательно, — ответила она. — Ты такие слова подбираешь, что прямо до сердца достают. Я так не умею.
— Да что ты выдумываешь-то? — усмехнулась я.
— Да правда. У тебя ещё голос такой нежный. Мне бы так, им соблазнять мужиков можно запросто. Да ты и соблазняешь — вон, даже Алекс…
— Так, Юль! — оборвала я её. — Я ничего о нем слышать не хочу. Извини. Надоел он мне до зубной боли.
Мне показалось или я действительно уловила в голосе сестры зависть? Нашла чему завидовать! А если бы её так нагло домогались? Я ведь несвободна, в отличие от неё.
— Ладно-ладно, — отозвалась она. — Поехала я. Пока.
Она обняла меня на прощание и уехала. Я, всё ещё пребывая в своих невесёлых раздумьях, покормила и уложила спать Ксюшу. Сегодня она действительно ужасно много капризничала и плакала — что такое с ребёнком случилось? Так стресс повлиял? Возможно.
Сама же долго не могла заставить себя лечь в постель и закрыть глаза. Но даже это не помогло — уснуть упорно не получалось. И когда я уже задремала, услышала детский плач.
Резко села на кровати, пытаясь проснуться, — это Ксюша рыдает. Ещё больше разволновалась — что могло случиться? Обулась, накинула халат и пошла в детскую комнату.
— Милая, ты что плачешь? — спросила я, усаживаясь рядом с ребёнком, который кинулся мне в объятия.
— Мам, плохо.
— Что такое?
— Голова болит.
Я уже и сама это поняла. Приложила ко лбу дочери свою ладонь — он был очень горячий.
— Зайка, у тебя жар, — сказала я, убирая руку с её лба и вставая с кровати. — Сейчас я принесу тебе лекарство, и станет легче.
— Я не буду пить таблетки, они горькие! — плакала дочь.
— Нужно, Ксюш. Я принесу сладкое лекарство, для детей.
— Для детей? — переспросила она с недоверием.
— Да, котёнок. Помнишь, с апельсином? Ты такой уже пила. Жди, я сейчас.
Спустилась в кухню, где у нас хранились лекарства. Обнаружила, что детского жаропонижающего хватит только на одну дозу, а завтра придётся давать обычные таблетки… Денег покупать такие дорогие препараты у меня теперь нет.