Аргумент весомей пули
– Это так. Ты дождался жертву в одном из переулков по соседству, напал со спины и нанёс более десяти ударов ножом! Рискну предположить, что прямо сейчас мы лицезреем орудие убийства!
Сопроводивший меня в форт тайнознатец подступил со спины и сказал:
– Разреши! – после чего извлёк из чехла ампутационный нож и продемонстрировал его присутствующим.
Я препятствовать этому не стал, в голове билось одно и то же словечко: «дождался, дождался, дождался…» И я ухватил-таки кончик мысли, уточнил:
– И долго мне пришлось ждать?
Во рту пересохло, хоть и сглотнул, но и так слова неприятно продрали горло, вопрос прозвучал сдавленно, будто шею захлестнула петля. Только – плевать! Главное, что меня удостоили ответом.
Шпик в штатском наморщил лоб и сказал:
– Убитый покинул таверну за два часа до полуночи. – Он вопросительно посмотрел на Девясила. – Так?
Наставник кивнул.
– Выставили его около десяти, помню точно.
Я с невероятным облегчением перевёл дух и прищёлкнул пальцами.
– Алиби! – После расплылся в самодовольной улыбке. – У меня есть алиби! К этому времени я уже видел седьмой сон!
Помощник мирового судьи покривил уголок рта.
– И кто это может подтвердить? – Он тут же выставил перед собой ладонь, призывая меня к молчанию. – Предупреждаю сразу: словам сожительницы веры не будет.
Я только фыркнул, уселся на свободный стул и закинул ногу на ногу.
– А словам полудюжины черноводских морских пехотинцев? – поинтересовался у собравшихся, полюбовался их удивлёнными физиономиями и только тогда уже счёл нужным своё высказывание пояснить: – Я состою ночным лекарем в главной усадьбе, а её из-за приезда ревизора взяли под усиленную охрану. Караульным доподлинно известно, когда именно я вернулся в дом, они же подтвердят, что до самого утра я его не покидал. Ну а если кто-то возьмётся утверждать, будто я умудрился дважды незаметно проскользнуть мимо часовых – с превеликим удовольствием при этом поприсутствую.
Комендант гарнизона выжидающе уставился на крючкотвора, тот лишь руками развёл. Тогда майор покрутил шеей и объявил перерыв. Шпику поручили опросить охрану главной усадьбы, наставника Девясила отпустили, а мне велели ждать в приёмной. Без присмотра не оставили, так что битый час я играл в гляделки с хмурым тайнознатцем, а дальше мой душевный подъём вновь сменился глубочайшим унынием и отчасти даже страхом: шпик вернулся не один, а в сопровождении поручика морских пехотинцев. Будто шепнул кто: «беда!»
Зря с этим лощёным типом поцапался, как пить дать – отыграться попробует. Его людям ведь даже лжесвидетельствовать не придётся, достаточно будет просто позабыть, в какое именно время я вернулся в усадьбу. И тогда грош моему алиби цена!
Совещание в кабинете коменданта гарнизона затянулось, пригласили меня туда лишь через полчаса, когда поручик уже отправился восвояси, что лишало всякого смысла попытку оспорить его слова. Я принялся подбирать дополнительные аргументы своей невиновности, но стоило лишь пройти в кабинет, как майор объявил:
– В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, обвинение в убийстве снимается!
Крючкотвор при этом имел вид столь кислый, словно не сигару в рот сунул, а дольку лимона. Ну а меня царапнула некая недосказанность, я даже уточнил:
– Могу быть свободен?
– Иди! – вроде как нехотя отпустил меня помощник мирового судьи.
Крючкотвор же предупредил:
– Распределения дождись.
Я насторожился.
– Зачем ещё? По мне же всё решено уже!
– Порядок есть порядок.
Ничего не оставалось, кроме как пожелать всем хорошего дня и покинуть кабинет. Следом выскользнул шпик.
– По поводу чего вчера случилась ссора? – спросил он, пристраиваясь сбоку. – Стычка ведь нешуточная была, раз о дуэли речь зашла!
Откровенничать с пауком я не собирался по той простой причине, что эта публика обладала даром выворачивать наизнанку даже самые безобидные высказывания – пообщаешься с таким и моргнуть не успеешь, как дело состряпают и не в этот раз, так в следующий за решётку определят.
– У вас свидетелей в избытке! – отмахнулся я, но сразу остановился, осенённый неожиданной догадкой. – А по поводу убийства расспросите дружочков жертвы: Доляна и Новика. Ну а если они запираться станут, Тень тряхните – вертится при них дурачок один. Его расколоть попроще будет.
На этом мы со шпиком и распрощались.
Я вышел во внутренний двор и расположился на лавочке, но впустую терять время не стал и взялся прорабатывать оправу. Сидел в теньке, медитировал и попутно наблюдал за тем, как собираются в форт пассажиры «Девятого вала». Приметил учеников школ Мёртвой руки и Багряных брызг, с распределением которых всё было решено ещё несколько дней назад, и решил, что требование задержаться в форте лично мне никакими осложнениями не грозит, а когда объявились Ёрш и Вьюн, успокоился окончательно.
Босяки протолкались через толпу, обступили с двух сторон и зашептали:
– Новика за убийство Лба повязали! – выдал один.
– Доляна нигде найти не могут! – вторил ему другой. – То ли в бега ударился, то ли Новик и его порешил!
Одно известие удивило и порадовало, другое просто порадовало. Я принялся выспрашивать подробности, потом заметил Дарьяна и помахал ему рукой.
Книжник подошёл и буркнул:
– Привет!
Был он мрачнее тучи, одна щека выглядела заметно краснее другой, причём алое пятно имело очертание узкой ладошки. Я повертел головой в поисках Ласки и Лиски, углядел девиц в компании соучеников и вздохнул.
– Говорил же язык за зубами держать!
– Да ну их! – отмахнулся Дарьян.
– Рисковый ты! – усмехнулся я. – Могли и глаза выцарапать!
– А что такое? – заинтересовался вынырнувший откуда-то Огнич.
– Ничего! – скривился книжник и насупился, глянул на меня с укором.
– Да погодите вы! – насели на них босяки. – О Новике слышали? Этот дурень Лба зарезал!
Огнич округлил глаза.
– Серьёзно?! Неужто вздёрнут теперь?
– Какой! – фыркнул Вьюн. – В штурмовики Мёртвой пехоты законопатят, я слышал.
– Лет на пять самое меньшее, – поддакнул Ёрш. – А там столько не живут.
Дарьян заинтересовался услышанным и уточнил:
– Живым или кадавром?
Босяки озадаченно переглянулись, а Огнич фыркнул.
– Живым, конечно! Так толку больше будет.
Ёрш хохотнул.
– А как прибьют, так и в кадавры определят!
Дарьяна при этих словах откровенно передёрнуло. Я взял его под руку и чуток оттянул в сторону, достал из вещмешка револьвер Карпа.
– Держи! – сунул оружие товарищу.
– Это чего ещё? – опешил тот.
– Бери-бери! – усмехнулся я и принялся доставать прочую прилагавшуюся к револьверу мелочёвку. – Это тебе Беляна передала. Говорит, тайнознатцы из нас не ахти, а так хоть застрелиться сумеем…
– Типун тебе на язык! – охнул книжник и трижды сплюнул через левое плечо. – Ты нормально объясни!
Я вздохнул.
– Да подвернулся ей револьвер по случаю, а у меня уже есть. С двумя орудовать несподручно, вот о тебе и подумали. Она подумала. Просто дружеский подарок.
– А-а-а! – озадаченно протянул книжник. – Ну ладно тогда. Только надо оружейный ремень прикупить.
Кроме револьвера, пуль и пороха Беляна с трупа Карпа забирать ничего не стала, так что я кивнул.
– Прикупи.
– А чего она сама не пришла? – уточнил книжник, убирая револьвер в ранец. – Все наши тут!
Я ещё раз огляделся, нигде черноволосой пигалицы не заметил и пожал плечами.
– Ревизор приехал, вот и не отпустили из усадьбы, наверное. Да у неё с распределением всё решено уже!
– У всех всё решено уже, – буркнул Дарьян и легонько ткнул носком ботинка ранец. – Вон! С утра выдали!
– Ага! – подтвердил подошедший к нам Огнич. – Меня к пластунам Мёртвой пехоты приписали. Это вам не хухры-мухры!
Босяки рассмеялись.
– Так ты с Новиком служить будешь?
Фургонщик покачал головой.