Аргумент весомей пули

– Никакого блуда! – немедленно объявил тот.
– Катись к чёртовой бабушке! – прошипел я вполголоса – так, чтобы никто больше этого не расслышал. – И хозяина своего прихвати!
Молодой человек дёрнулся, будто ему влепили пощёчину, щёки его вспыхнули почище чем у Беляны. К слову, именно девчонка и вклинилась между нами.
– Прямо сейчас мы не собираемся блудить, аколит! – заявила она, напомнив офицеру о равном положении в магической табели о рангах. – Лучезар, идём!
  
Голос девчонки неприятно царапнул, у меня аж волосы на загривке дыбом встали, да и поручик как-то моментально успокоился и лишь с угрозой произнёс:
– С огнём играешь, лекаришка!
Беляна не дала ответить, вновь стиснула на моём бицепсе свои цепкие пальчики и повела к своей каморке. На сей раз вырываться я не стал и уже лишь в комнатушке под лестницей дал выход переполнявшему меня раздражению.
– Что у тебя было с Гаем? – прорычал на черноволосую пигалицу сразу, как только прикрыл за нами дверь.
Девчонка презрительно фыркнула.
– Ничего!
– Да ну?
Беляна зло прищурилась.
– Ты со мной так разговаривать собрался?
Я шумно выдохнул, но на попятную не пошёл.
– И всё же?
Девчонка закатила глаза.
– Ухаживать пытался, я его куда подальше послала. Только и всего!
– Мне почему не сказала? – потребовал я объяснений.
– А зачем? – холодно выдала в ответ Беляна. – Чтобы тебе из-за драки пинка под зад дали? И это в лучшем случае! Он аколит, не забывай! Я велела держаться подальше, он внял. На этом всё и закончилось!
– Уж закончилось, так закончилось! – буркнул я. – Теперь в общую спальню переселяться придётся!
– А так бы тебя ещё два месяца назад из усадьбы вышибли! – парировала Беляна.
Я лишь вздохнул и поцеловал её в лоб, затем подпоясался оружейным ремнём.
– Возьми! – протянула мне девчонка кобуру с револьвером Карпа. – Подари от меня Дарьяну.
– А себе чего не оставишь? – удивился я.
Беляна задрала подол платья и показала заткнутый за подвязку чулок двуствольный пистолетик Краса.
– И ошейник унеси, – напомнила она.
Я вновь вздохнул, собрался и распахнул дверь. В коридорчике обнаружился подпиравший стену урядник морских пехотинцев.
– Не блудили, – уверил я громилу, но на лице дядьки не дрогнул ни один мускул.
Он сопроводил меня до чёрного хода, и прогулка эта приятных эмоций после себя не оставила. Такое впечатление – не сопровождают, а конвоируют.
Зря поручика задирал?
Я подумал об этом и беспечно передёрнул плечами.
Невелика шишка! Перетопчется!
Заскочить в пансион к Дарьяну перед дежурством я никак не успевал, но распределение тайнознатцев было намечено на час пополудни, ещё оставалась возможность наведаться в форт на обеде. Так и решил поступить. Ох уж эти планы…
Явились за мной в начале одиннадцатого. По пути в больницу я прошёлся по давешнему переулочку и полюбовался нетронутой лужей, так что и думать забыл о вчерашней стычке, тем неожиданней оказалось требование урядника южноморских стрельцов незамедлительно привести себя в порядок и следовать за ним.
– А в чём, собственно, дело? – спросил я, не спеша подходить к рукомойнику.
– Там объяснят.
Ответ нисколько не порадовал, сердечко у меня так и ёкнуло. Я растерянно оглянулся на магистра Первоцвета, тот пожал плечами.
– Иди, раз надо. Вечером отработаешь.
Урядник при этих словах магистра в лице ничуть не изменился, так что раньше времени паниковать я не стал. А пока споласкивал руки, так и вовсе окончательно успокоился.
Ну в самом деле – даже если откопали тела, двойное убийство мне пришить не смогут. Покажу с помощью мыслеречи, как всё на самом деле было, и отстанут. Разве что долгов навесят, но это не беда – отработаю.
К тому же повезли меня в форт без зачарованных кандалов, даже револьвер сдать не потребовали. Правда, урядника сопровождал тайнознатец и пара конных стрельцов, а с таким конвоем особо не забалуешь.
Ну вот опять «конвой»!
Аж передёрнуло.
Никакой ажитации моё появление в форте не вызвало. И вот уже это обстоятельство озадачило не на шутку. Человек, обвиняемый в убийстве наставника-тайнознатца и внутреннего ученика своей школы, просто не мог не привлечь внимания караульных. А на меня разве что парнишка-аколит посмотрел и то неправильно как-то – будто не злодея повязали, а нашкодившего котёнка.
К чему бы это, а?
Я невольно напрягся, едва удержался даже, чтобы загодя не потянуть в себя небесную силу. И потянул бы, но сопровождавший меня тайнознатец выглядел опытным малым, он непременно такой фортель заметит, а без крайней на то необходимости ситуацию лучше не обострять. Тем более что смысла в этом не было вовсе, ведь даже располагай я полноценным ядром, и то силой бы из форта не вырвался. Одной огненной плетью много не навоюешь.
Препроводив в кабинет майора, урядник отправился восвояси, а вот тайнознатец уходить не стал и замер у стены, несмотря даже на то, что тут уже скучал наставник Девясил. Помимо вислоусого колдуна, комендант гарнизона пригласил к себе пузатенького крючкотвора, помощника мирового судьи и непонятного типа с острым взглядом шпика в штатском.
Все уставились на меня, и помощник мирового судьи с тяжёлым вздохом произнёс:
– И почему я не удивлён?
А майор будто старшего наставника Горисвета процитировал:
– От некоторых людей одни сплошные неприятности! – высказался он и объявил: – Заседание трибунала объявляю открытым!
Помощник мирового судьи выразительно прочистил горло, и комендант закатил глаза.
– Хорошо-хорошо! Начинаем предварительное разбирательство!
Мне б заволноваться пуще прежнего, а тут – наоборот, необъяснимое спокойствие снизошло. Ещё и маска Лучезара к лицу приросла, губы в презрительной ухмылочке искривились.
Я не остался у двери, прошёл в центр помещения и спросил:
– Надо понимать, мне отведена роль обвиняемого?
Крючкотвор коротко хохотнул и кивнул.
– Именно так, юноша! Именно так! Ну а я исполню роль защитника.
«С таким защитником и обвинитель без надобности», – подумал я, но вовремя прикусил язык.
Первым слово взял представитель стороны обвинения, коим оказался помощник мирового судьи.
– Слушается дело об убийстве Леха Пятнашки, более известного под прозвищем Лоб!
У меня от изумления самым натуральным образом отвисла челюсть.
Лба пришили? И на меня повесить хотят?
Волной противной слабости накрыло осознание того простого факта, что от несправедливого обвинения не поможет отбиться никакая мыслеречь. Я мог показать, что и как происходило на самом деле, но при всём желании не имел возможности доказать свою непричастность к чужим делам.
Черти драные, влип!
 
11-29
 
Бред!
Именно так я и сказал, не посчитав нужным сдержаться.
– Да! – вроде как поддержал меня крючкотвор и тут же подставил под удар: – Зачем бы уважаемому Лучезару Серому убивать бывшего соученика?
Помощник мирового судьи улыбнулся и выжидающе посмотрел на непонятного типа с острым цепким взглядом. Большего и не понадобилось, тот тихим невыразительным голосом взялся забивать гвозди в крышку моего гроба:
– Причиной убийства стали личные неприязненные отношения. Незадолго до инцидента произошла ссора, в ходе которой обвиняемый пообещал отрезать жертве руки и ноги.
– Нет! – рявкнул я. – Всё было не так!
Невзрачный тип пожал плечами.
– У нас имеется более десяти свидетелей случившегося, в том числе присутствующий здесь мастер Девясил.
Но я продолжил настаивать на своём.
  
– Я обещал вызвать Лба на дуэль и уже там отрезать ему руки и ноги!
Комендант гарнизона отмахнулся.
– Это значения не имеет!
Мой так называемый защитник промолчал, и я напомнил:
– Когда я уходил, Лоб был жив-здоров!
Помощник мирового судьи признал: