Аргумент весомей пули

Вроде – здорово. Вроде – большое дело.
Да только чёрта с два!
Если на посту медитировать ещё реально, то в обычной жизни и тем более в бою ничего из этого не выйдет.
С другой стороны, Огнич лишь центр искажений. Ничего бы у него не вышло, не сумей он задурить мне голову. А значит…
Я хмыкнул, поймал состояние внутреннего равновесия и скомандовал:
– Давай! Ещё разок!
  
Весьма раздосадованный неудачей, Огнич решил прыгнуть выше головы, и я вдруг уловил вторжение в свой дух – только тут чужая воля не стискивала его, пытаясь парализовать приказом «замри!», а будто бы размывала небольшой фрагмент в районе глаз. Что-то такое проделал со мной магистр Первоцвет, когда сглазил и нарушил координацию правой руки.
– Вижу! – указал я пальцем в сторону замеченной магической аномалии, и фургонщик ругнулся.
– Вот ты, Боярин, вредный!
– Пять кружек! – напомнил я.
Огнич хохотнул.
– Да! Пять кружек – это пять кружек!
Сквозняк подошёл и спросил:
– Ты разобрался, да? Как его замечаешь? – обаятельно улыбнулся светловолосый паренёк. – Ну, если не секрет?
– Гармонию попытайся поймать, – посоветовал я, решив наблюдениями о воздействии на дух пока ни с кем не делиться.
Сквозняк в голос выругался, перехватил наши озадаченные взгляды и скривился.
– Да уже достали с этой гармонией! У нас в школе всё на неё и баланс завязано, а его хрен поймаешь! – Он закрутил над ладонью голубоватый вихрь, но тот почти сразу скользнул в сторону и развеялся. – Ненавижу!
– Поэтому и вышибли? – догадался Огнич.
– Угу.
– Да ладно! – рассмеялся фургонщик. – Нас и вовсе не приняли. – Он пихнул паренька в бок. – Так и быть, одну кружку тебе пожалую. Мне и четырёх за глаза!
Я отвлёкся от них и задумчиво потёр переносицу. Приказ «замри!» я худо-бедно отработал ещё в приюте, а воздействие фургонщика определённо имело схожий с ним характер. Опять же – взгляд отвести несравненно проще, нежели человека сглазить. Там воздействие продолжается даже после того, как тайнознатец своё дело сделал, а тут – надо лишь надавить.
И пусть я не представлял, как зацепить всех наблюдателей разом, но вот одного…
– Огнич! – сказал я. – Ты не пугайся и не дёргайся, я сейчас твой трюк повторить попробую.
Фургонщик явственно напрягся и потребовал объяснений:
– А чего это на мне?
Отвечать я не стал, легонько надавил на дух сослуживца и спросил:
– Ну?
– Что – ну?
– Видишь меня?
– Конечно!
Я усилил нажим и, как видно, перестарался. Фургонщик вдруг ругнулся, мотнул головой и выскользнул из тисков моей воли.
– Ну ты даёшь, Боярин! – возмутился Огнич. – Я ослеп так-то!
– Погоди, сейчас…
– Не-не-не! – пошёл в отказ фургонщик. – На ком другом тренируйся!
– Как скажешь, – пожал я плечами, задумавшись, что именно сделал не так.
Решил, что самому Огничу отнюдь неспроста требовалось хотя бы на миг пропасть из вида, потянул в себя небесную силу и окликнул одного из бесталанных новобранцев, коих натаскивали вместе с нами.
– Гвоздь!
– Чего? – повернулся тот ко мне.
Я поймал взгляд пластуна, ткнул рукой в сторону:
– Гляди! – И сразу надавил своей волей, заодно отступил от парней в сторону.
Гвоздь недоумённо нахмурился, но в указанном направлении всё же посмотрел.
– Чего ещё?
Он развернулся обратно, и я буквально физически ощутил его взгляд, поэтому усилил нажим, не позволяя себя разглядеть. Наверное, для этого требовался какой-то служебный приказ, а то взмок в один миг. Но – сработало.
– Куда он делся? – озадачился Гвоздь и двинулся к нам, приблизился едва ли не вплотную, когда вдруг сбился с шага и выругался: – Да ну вас, колдуны недоделанные!
Огнич и Сквозняк рассмеялись, а я шумно перевёл дух.
Сработало! Ещё чуток свой магический арсенал расширил.
Здорово!
Не знаю, чем заняли вечером остальных новобранцев, а колдунам выделили время на развитие магических способностей. Выходить ради этого за пределы лагеря не требовалось, поскольку внутри увенчанного бамбуковой стеной земляного вала обнаружилась и площадка для отработки боевых чар. На столбах там было развешано несколько продырявленных и пришедших в негодность зачарованных лат, вот по ним деревенские увальни и принялись долбить огненными ударами. Занимались они этим с поразившим меня усердием, на их фоне потуги Огнича совершенно не впечатляли. Его сгустки пламени казались далеко не столь насыщенными, даром что летели несказанно быстрее. А вот приказ гашения отдачи, насколько удалось разобрать, изучили и отработали все трое.
Сквозняк расположился наособицу и то бил по мишеням воздушным кулаком, то запускал в них стремительные вихри, сёкшие щебнем почище картечи. Я подошёл к нему и спросил:
– А остальные тайнознатцы что же?
Паренёк смахнул упавшую на лицо чёлку и пожал плечами.
– Наше время! – Потом добавил: – Да и старшим тренировки без надобности, давно арканы до совершенства довели.
Я попытался поймать состояние гармонии, но стал лишь малость отчётливей ощущать производимые волшбой сослуживцев искажения. Тогда потянул в себя небесную силу, повозился чуток и сотворил огненный шар. Метнул взрывной аркан в кучу валунов и – рвануло, но успех меня как-то даже особо и не воодушевил.
Возился – долго. Рвануло – слабенько.
Нет, деревенские увальни рты поразевали, да и Огнич присвистнул, но если разобраться – это ерунда на постном масле, а не атакующий аркан. Из укрытия по наступающим ещё можно швырять, а на поле боя грош ему цена.
Быстрее надо! Быстрее и сильнее! Мне бы побольше энергии влить, но на это и время уходит, и если слишком долго с заклинанием вожусь, приказы контроля и сжатия сбоить начинают. Того и гляди заклинание в руках рванёт.
Но разочарование разочарованием, а упражняться я не бросил и швырял в камни один пламенный шар за другим, пока окончательно не выдохся. Затем взялся ловить состояние гармонии, а ещё присмотрелся к своим сослуживцам и начал прикидывать, как половчее отвести им глаза. Нацелиться на любого из колдунов было несказанно проще, нежели на бесталанного простеца, а вот действовать следовало куда тоньше, поскольку излишний нажим всё портил, лишь привлекая дополнительное внимание.
Попытался попрактиковаться на деревенских, и те немедленно обложили меня последними словами, пришлось пообещать проставиться ещё и этим. Ну а дальше вновь начал отрабатывать схему создания огненных шаров. Сложно, сложно, сложно. Слишком много узлов, но ни один не выкинуть. Пусть даже аспект больше и не требовалось смещать, всё равно для сотворения чар приходилось задействовать обе руки. Одной – никак.
И если мои бывшие соученики находили это вполне естественным, то Сквозняк лишь насмешливо фыркал. При этом с замечаниями он не лез, тем удивительней оказалось на третьем подходе услышать ироничное:
– Ну ты накрутил! Ну навертел!
Я обернулся и обнаружил, что столь пренебрежительно о моём аркане отозвался заявившийся в лагерь Мёртвой пехоты поручик Чеслав. Перехватив раздражённый взгляд, он подмигнул и вдруг резким взмахом руки отправил в одну из мишеней шар голубоватого огня.
Грохнуло так, что зазвенело в ушах, а пламя расплескалось на пару саженей вокруг. Обугленный столб задымился, в кирасе обнаружилась дыра с оплавленными краями.
– Это как так? – разинул рот фургонщик.
– Равновесие, мать его, – проворчал Сквозняк. – Баланс!
– Да нет! – отмахнулся Огнич. – Огонь почему синий?
– Голубой вообще-то, – улыбнулся поручик. – Между прочим, погорячее оранжевого будет, да и для белого аспекта куда лучше подходит! – Этим своим заявлением он вогнал фургонщика в ступор, после обратился ко мне: – Давай-ка, Боярин, прогуляемся. Разговор есть.
  
Мне бы о своей чрезвычайной занятости в ответ заявить, только пустое это – тон Чеслава отказа не предполагал.
Ну вот что ещё стряслось опять?!