Смерть в Поместье Дьявола

Шарлотта присоединилась к ней, сев на диван, радуясь идущему от камина теплу, всем довольная.
— Ты помнишь убийства на Калландер-сквер?
Эмили чуть выпрямилась, глаза засверкали.
— Что ты такое говоришь? Кто забудет убийство? А что, опять кого-то убили?
— Ты помнишь того отвратительного лакея, Макса?
— Смутно. С какой стати? Шарлотта, ради бога, прекрати ходить вокруг да около. Куда ты клонишь?
  
— Ты прочитала об убийстве доктора Губерта Пинчина во вчерашних газетах или сегодня утром?
— Нет, конечно же нет. — Эмили сидела теперь на самом краешке кресла, с прямой как доска спиной. — Ты же знаешь, Джордж дает мне только страницы светской хроники. Кто такой доктор Пинчин и каким боком он связан с этим неприятным лакеем? Честное слово, иной раз ты просто выводишь из себя!
Шарлотта откинулась на спинку дивана и неторопливо, но обстоятельно рассказала все, что знала.
Эмили сжала кулаки, комкая розовый шелк платья.
— Дорогая, как это ужасно! Но мне никогда не нравился этот человек, — честно добавила она. — Он ушел от Балантайнов, ведь так… до завершения той истории?
— Да. И похоже, стал весьма удачливым сутенером.
Эмили поморщилась.
— Тогда, может, и хорошо, что его нашли в канаве. Причем первым он попался на глаза проститутке. Ты полагаешь, у Бога есть чувство юмора? Или это уже святотатство?
— Он создал человека, — ответила Шарлотта. — И по меньшей мере прекрасно разбирается в абсурде. Газеты не подвергают сомнению респектабельность доктора Пинчина.
— Тогда что он делал в Девилз-акр? Проявлял милосердие и пользовал кого-то бесплатно или как?
— Не знаю. Надеюсь, что Томас выяснит.
— Что ж, любой уважающий себя мужчина, который хочет снять женщину на вечер, пойдет в мюзик-холл или на Хеймаркет. [3] Он никогда не отправится в опасные для жизни трущобы Девилз-акр.
Шарлотта грустнела на глазах. Получалось, что расследовать тут нечего.
— Может, женщины на Хеймаркет слишком дорогие. Раз Макс держал бордель, значит, он находил платежеспособных клиентов в Девилз-акр. Если доктор Пинчин был одним из них…
— Зачем его убивать? — прервала Эмили начинающую складываться логическую цепочку. — Только идиот убивает своих клиентов.
— Может, это сделала его жена.
Эмили вскинула брови.
— В Девилз-акр?
— Не самолично, глупая! Она могла кого-то нанять. Так сильно его ненавидела, что распорядилась покончить с ним… определенным образом.
Эмили помрачнела.
— Разумеется, такое можно себе представить. Но, дорогая моя, все мужчины время от времени пользуются услугами проституток, и, если они это не афишируют, у жен не возникает никаких подозрений. Если мужчина не объясняет, где он был, то женщине ради ее же блага не следует задавать лишних вопросов.
На это возражений у Шарлотты не нашлось. Действительно, худой мир представлялся предпочтительнее хорошей войны.
А у Эмили мысли потекли в другом направлении.
— И опять появился этот мерзкий лакей… В его присутствии мне всегда становилось не по себе. Интересно, а кто дал ему деньги для обустройства борделя? Я хочу сказать, кому принадлежал дом и кто заплатил за обстановку? Может, доктор Пинчин?
Но в голову Шарлотты пришла куда более ужасная мысль, навеянная воспоминаниями о доме Балантайна, давнишними убийствами и вызванным ими страхом и внезапным молчаливым увольнением Макса.
— Да, — тут же согласилась она. — Да, могло быть и так. Тогда Томас обязательно до этого докопается.
Эмили подозрительно глянула на нее, но не стала развивать эту тему.
— Ты останешься на ленч?
В то же самое время, когда Шарлотта собиралась к Эмили, Питт отпустил кеб, на котором подъехал к дому 23 в Ламберт-гарденс, и подошел к парадной двери. Красивый фасад выглядел очень достойно, но сегодня, разумеется, все занавески задернули, окна задрапировали черным крепом, а на двери повесили венок. Эффект получился странный: создавалось впечатление, что дом ослеп.
Оттягивать визит не имело смысла. Инспектор поднял руку и постучал. Прошло несколько минут, прежде чем несчастного вида лакей открыл дверь. Смерть в доме поставила его в неловкое положение: он не знал, сколь много горя должно отражаться на его лице, особенно с учетом столь необычных обстоятельств смерти хозяина. Может, ему не подавать виду, будто что-то случилось? Посудомойка уже подала заявление об уходе; теперь он сам подумывал над тем, чтобы последовать ее примеру.
Питта лакей не узнал.
— Миссис Пинчин сегодня никого не желает видеть, — выпалил он. — Но, если вы соблаговолите оставить свою карточку, она, я уверен, примет ваши соболезнования.
— Я инспектор Питт, из полиции, — объяснил Томас. — Я, несомненно, сочувствую миссис Пинчин, но, боюсь, мне совершенно необходимо переговорить с ней.
Лакей никак не мог решить, чего требует от него долг: с одной стороны, он чувствовал себя обязанным охранять храм горя от грубого вторжения этого неприятного типа, с другой, от него, безусловно, требовалось подчиняться Его величеству Закону.
— Может, вам позвать дворецкого? — тактично предложил Питт. — И не заставлять меня ждать на пороге. Мы же не хотим привлекать внимание и вызывать сплетни, которые начнут распускать служанки соседей.
Облегчение, проступившее на лице мужчины, при других обстоятельствах могло бы вызвать смех. Идеальное решение. Сплетни все равно пойдут, но лакею совершенно не хотелось, чтобы сложилось мнение, будто они умножились благодаря ему.
— Ох, да, сэр… да… я так и сделаю. Будьте так любезны, пройдите сюда, сэр.
Он провел Питта через холл, в котором ощущался слабый запах затхлости, словно двери не открывались несколько дней. Зеркала задрапировали черным, как и окна; в вазе на высокой подставке стояли лилии, но выглядели они искусственными, хотя на самом деле были живыми и в это время года стоили недешево.
Лакей оставил Питта в комнате с неразожженным камином. Из-за задернутых штор в ней царил сумрак, да и вообще создавалось впечатление, что слугам приказали создать в доме полное подобие могилы, пусть даже тело хозяина пребывало совсем в другом месте.
Мистер Маллен, дворецкий, появился через считаные секунды, с аккуратно зачесанными назад, редеющими светлыми волосами и решительным лицом.
— Сожалею, мистер Питт, — он покачал головой, — но, боюсь, миссис Пинчин сможет принять вас только через полчаса. Может, вы хотите выпить чашечку чая? День очень уж сырой.
Питту стало тепло от одних этих слов. Он проникся уважением к этому человеку: тот знал свою работу и, похоже, выполнял ее как положено, а то и лучше.
— С удовольствием, мистер Маллен, благодарю вас. И, если ваши обязанности это позволят, я бы хотел, чтобы вы уделили мне немного времени.
— Разумеется, сэр. — Маллен дернул веревку звонка, а едва появился лакей, распорядился, чтобы принесли чайник и две чашки.
У него бы не возникло и мысли распивать чаи с джентльменом или торговцем, который попал в дверь через служебный вход, но Питта дворецкий воспринимал социально равным себе, и Томас понимал, что это, конечно же, комплимент. Дворецкий, по существу, руководил домашним хозяйством, и ему подчинялся десяток — или чуть меньше — слуг. Зачастую он был куда умнее хозяина и пользовался большим уважением.
— Давно вы работаете у доктора Пинчина, мистер Маллен? — начал инспектор.
— Одиннадцать лет, мистер Питт, — ответил Маллен. — До того я работал у лорда и леди Фуллертон, на Тависток-сквер.
Питта заинтересовало, почему Маллен покинул более статусную должность, но он не знал, как спросить, не задев самолюбия дворецкого. Такой вопрос мог изменить сложившуюся доверительную атмосферу к худшему и никак не соответствовал его профессиональным интересам.
  
Маллен ответил по собственной инициативе. Возможно, хотел снять с себя подозрения в некомпетентности.
— Каждую зиму они уезжали в Девон. — По лицу проскользнула тень осуждения. — Путешествия не по мне, и я не испытывал ни малейшего желания из года в год пребывать несколько месяцев в пустом городском доме.