Третий король

— Вы тоже отправились спать?
— Да. Я распрощался с Владеком и поднялся к себе в комнату, откуда не выходил вплоть до того момента, когда закричала Магдалена Садецкая.
— А звона вы не слышали?
— Нет. Честно говоря, если бы не ваши слова, то я бы ни за что в это не поверил. А кроме того, не забывайте, что библиотека находится в самом центре здания, а моя комната — в башне, в конце бокового крыла. Когда-то туда можно было подняться только по винтовой лестнице с первого этажа, но сто лет назад, когда надстроили третий этаж, в толще башенной стены был прорублен вход в мою нынешнюю комнату — тот самый коридорчик, который вливается в главный коридор неподалеку от ваших дверей. Я полностью изолирован там от внешних шумов, не считая тех, которые доносятся через окно. Вот от вас звуки из библиотеки должны быть слышны лучше, ведь эта комната намного ближе к средней оси дворца, отсюда до нее не более десяти шагов. Ваша спальня, — повернулся он к Катажине, — еще ближе, а комната пана Марчака — так та прямо над библиотекой, как, впрочем, и комнаты Садецкой и Жентары. Комната Ванды Щесняк немного дальше, примерно как ваша, но с другой стороны. Янас жил еще дальше, почти у самой лестницы, а напротив него живет Вильчкевич.
— Лестница находится посередине здания и ведет прямо к дверям библиотеки?
— Да, но у нас есть еще одна лестница. Вы наверняка ее не заметили, от коридора она отделена дверью. Как вы видели, оба крыла замка оканчиваются одинаковыми башнями. При перестройке здания одна из них была приспособлена для жилья — там-то я и обитаю. Внутри второй башни есть лестница для прислуги. Она винтовая и ведет с первого этажа на третий. По ней носили воду и дрова в те времена, когда во дворце еще не было водопровода и канализации.
— И что, ею все еще пользуются?
— Да.
— И по ней можно попасть в библиотеку?
— Не сразу. Лестница выходит в последний зал анфилады второго этажа, в так называемый «княжеский кабинет», откуда, миновав маленький салон и большой зал, можно проникнуть в оружейную, а она, как известно, расположена по соседству с библиотекой.
— Жаль, что вы не рассказали мне все это раньше, когда я запирал дверь библиотеки.
— Да я бы и не вспомнил об этом черном ходе, если бы не ваш вопрос. В конце концов, мы же вышли оттуда все вместе, так что...
— Ясно. Но вернемся к картинам. Итак, первая — это наша полицейская копия. Вторая — оригинал «Третьего короля», который пан профессор видел примерно в половине одиннадцатого. Третья — карикатура, которая лежит перед нами. Четвертая — копия пана Марчака, все еще находящаяся в музее. Следует полагать, что именно ее мы с коллегой видели в руках у хранителя. Пока, кажется, все. Карикатура у нас, а одна из картин, которые мы обозначили номерами 1, 2 и 4 должна висеть в библиотеке. В этом случае двух картин недостает. По вашим словам, пан профессор, одна из них у хранителя в сейфе, если, конечно, пан Янас успел унести ее туда. Так или иначе, это не был оригинал. Его взял некто, опередивший и нас, и хранителя, и убийцу. Этот некто забрал подлинник и повесил на его место вот это. Что вы можете сказать об этом творении?
Гавроньский склонился над изображением черепа.
— Что ж, — заговорил он наконец, — это набросок... или даже не набросок, а пародия. — Он выпрямился и развел руками. — Автор хорошо и непринужденно владеет кистью. Не считая самых общих черт, здесь нет даже попытки воспроизвести «Третьего короля». Однако композиция соблюдена, цвета тоже... Неудивительно, что вы впотьмах и спешке взяли эту карикатуру и положили ее в свой футляр — тем более если вы знали, что в библиотеке должен висеть оригинал «Третьего короля». Но автор этой мазни не мог, разумеется, рассчитывать, что сумеет кого-либо обмануть. — И профессор изумленно взглянул на Катажину, а потом на капитана. — А еще этот звон... — тихо добавил он. — И смерть Янаса! Вам не кажется, что тут орудует какой-то безумец?
— Я тоже подумала об этом, — кивнула Катажина. — Но подождем донесений от наших коллег. Если и впрямь окажется, что машина с погашенными фарами не имеет ничего общего с «Третьим королем» и вообще с Борами, то... — она пожала плечами, — то это не совпадение, это — настоящее чудо! В такую метель, как этой ночью, на глухой дороге останавливается машина с погашенными фарами, чтобы ни с того ни с сего взять и уехать! Но человек в парке был, хранителя убили, а «Третий король» исчез! Последнее беспокоит меня больше всего, ведь нас сюда послали спасти его, и нам показалось, что мы справились со своей задачей быстро и наилучшим образом. Но кто-то сыграл с нами злую шутку — и человек погиб!
 
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним. — Вечорек направился к двери. Он был серьезен. У самого порога капитан внезапно остановился.
— Мы точно знаем, что за пятьдесят пять минут, которые прошли с момента, когда вы с хранителем осматривали оригинал, до момента, когда мы с Катажиной спустились вниз, кто-то украл «Третьего короля» и повесил взамен вот это... — Он вернулся к столу, уложил картину в чемоданчик, захлопнул крышку и спрятал в карман ключи. — Но если оригинал уже был у него, почему он убил Янаса? Этот проклятый череп лишает убийцу единственного возможного мотива! Разве что взаимоотношения людей в замке не совсем такие, как кажется на первый взгляд...
Гавроньский недоуменно заморгал.
— Я вас не понимаю...
— Я сам пока не все понимаю. — Вечорек грустно улыбнулся. — То, что еще несколько минут назад выглядело таким ясным, теперь страшно запуталось. Мы ничего не знаем! Не знаем, кто застрелил хранителя, кто украл оригинал «Третьего короля» и кто является сообщником «Синдиката».
— Может статься, это одно и то же лицо, — предположила Катажина. — Надо только найти общий знаменатель обоих преступлений.
— Одно и то же лицо? — Вечорек хмыкнул. — И это лицо крадет оригинал, заменяет его шаржем, чтобы пропажа поскорее открылась, и к тому же убивает хранителя и возвещает о злодеянии звоном таинственных колокольчиков, о которых в библиотеке, кстати, потом ни слуху, ни духу? Зато с «королями» явный перебор. — Вечорек подозрительно покосился на святого Себастьяна и заключил:
— Вот что, идемте вниз. Если хранитель заменил картины, наша копия у него в кабинете. А если нет...
Приоткрыв дверь, он выглянул в коридор. На другом его конце стоял Жентара и курил. Заметив Вечорека, художник двинулся к комнате Марчака и скрылся там.
... Капитан и его спутники вошли в зал. Их шаги звучали гулко, как в соборе. Перед ними была дверь библиотеки. Вечорек повернул ключ, и высокие створки почти бесшумно растворились. Он отступил, пропуская Катажину, и та, после минутного колебания, вошла в библиотеку первой.
Не потушенная ими лампа освещала неподвижное тело на ковре, накрытое скатертью, и многократно отражалась в стеклянных дверцах шкафов. Вечорек аккуратно обошел труп и приблизился к «Черному королю».
— Можете ли вы нам сказать, пан профессор, что это за картина? Уходя отсюда около полуночи, мы оставили здесь нашу полицейскую копию, и тогда же видели, как хранитель принес с собой другую, по вашим словам, старую работу пана Марчака. Это она?
Профессор бережно снял картину со стены и стал ее внимательно осматривать. Перевернул, исследовал оборот, снова повернул лицом и поднес к лампе. Там он склонился над ней, почти коснувшись ее носом, затем, взявшись за раму, то протягивал, то приближал к себе руку — и наконец изумленно воззрился на Вечорека и Катажину.
— Это не копия Марчака, но и не оригинал, хотя я в первое мгновение не сомневался, что держу в руках настоящего «Третьего короля». Перед нами гениальная копия, и если бы я так долго и внимательно не вглядывался, да еще под влиянием всего того, что произошло здесь сегодня, то я бы и не догадался, что это копия. Она провисела бы сто лет, прежде чем кто-нибудь случайно обнаружил бы, что перед ним не оригинал. Это и есть полицейская копия? Надо отдать должное: ее изготовил специалист.