Третий король

— Ясно, — сказал Вечорек. — Не буду оценивать ваши действия, тем более, что они кажутся до некоторой степени оправданными после всего, что вы тут говорили. Но позвольте мне задать вам один вопрос: осмотрели ли вы картину после убийства?
— После убийства? — Гавроньский покачал головой. — Не понимаю. Мы же с вами были там одновременно. Да, я видел картину, она висит на своем месте.
— Которая это картина?
— Как это — которая?
Тут с подоконника подала голос Катажина:
— В тот момент, когда пан Янас вошел в библиотеку, там находились два «Черных короля». Копия пана Марчака, которую хранитель принес с собой, и картина, висевшая на стене...
— Да-да, понимаю, — ответил ей профессор, но было видно, что он так ничего и не понял. — А в чем, собственно, дело?
— Сейчас же там находится только одна картина, — закончила мысль Катажина. — Вот мы вас и спрашиваем: где вторая?
— В сейфе, конечно. Янас повесил на стену копию, оригинал отнес в свой кабинет, запер его в сейф и...
— Вы видели, как он выходил из библиотеки?
— Нет.
— Следовательно, вы только предполагаете, что произошло именно так?
А разве могло быть иначе?
— Иначе? — тихо повторил Вечорек. — Могло. Хранитель мог войти в библиотеку, заменить картину и погибнуть от руки убийцы, который взял оригинал и оставил висеть на стене копию пана Марчака, точно так же, как собирались это сделать вы. Возможно, в этом и кроется истинная причина смерти хранителя. Преступник пришел за «Королем», увидел, как Янас меняет картины и понял, что нельзя терять ни минуты, иначе шанс может быть навсегда упущен. И тогда он взял в оружейной арбалет и выстрелил. Потом, оставив труп в библиотеке, убийца отнес картину в машину и преспокойно отправился спать... Ему ничто не угрожало, он ведь не знал, что нас предупредили о похищении.
— В этом случае, — добавила Катажина, — убийца взял ту картину, которую там повесил ты, как мы и планировали.
— Верно, — кивнул капитан. — И если вором был не пан Янас, а его убийца, то мы узнаем, кто это, как только будет задержан водитель машины. Он наверняка скажет, от кого получил «Короля»: ведь одно дело — простая кража, и совсем другое — соучастие в умышленном убийстве с корыстными целями. Тюрьма здорово отличается от виселицы.
— Вы сказали — «убийца взял ту картину, которую там повесил ты»? — Гавроньский встал. — Я не ослышался?
— Нет, пан профессор, вы не ослышались. — Вечорек еле заметно усмехнулся. — Нам тоже не нравятся хищения произведений искусства. Поэтому мы привезли в Боры копию «Третьего короля», выполненную по просьбе Интерпола, и заменили ею подлинник незадолго до того, как эту же операцию проделал хранитель.
— Значит, оригинал спасли вы?
— Да. Это и было нашим главным делом в Борах.
— Но где же он?
— Там!
И Вечорек показал на стоявший у стены чемоданчик.
— Неслыханно! — полушепотом отозвался профессор. — Значит, был еще и третий «Третий король»?!
Капитан перенес чемоданчик на стол.
— На всякий случай, учитывая, что эти «Черные короли» как-то подозрительно размножились, я просил бы вас взглянуть сейчас на картину. Замки этого чемоданчика нельзя открыть, если не иметь двух особых ключиков, так что картина теперь в полнейшей безопасности. Не думаю, что ей может угрожать еще что-нибудь. И все же мне будет спокойнее, если мы спрячем оригинал к хранителю в сейф. Пусть себе лежит там до полиции, которая отправит его под конвоем в Варшаву. Убийца все еще на свободе, мало того, он среди нас. Мы не знаем, кто это и что может взбрести ему в голову.
— Конечно, конечно... — Гавроньский с любопытством склонился над чемоданчиком и погладил пальцем замшу. Вечорек достал из кармана ключи, вставил их в скважины и повернул. Потом он не спеша поднял крышку и откинул предохраняющий картину кусок мягкой ткани.
— Вот он!
— Что... что это?! — отшатнувшись, хрипло прошептал Гавроньский.
Катажина спрыгнула с подоконника и подбежала к столу. Она заглянула в чемоданчик и глухо вскрикнула. Тогда наконец и капитан бросил быстрый взгляд на картину в футляре.
 
Она находилась все в том же положении, и на ней был изображен «Третий король», но вместо благочестивого черного лика с полотна смотрел череп, а в его пустых глазницах виднелись два маленьких золотых колокольчика.
  
Глава шестнадцатая, в которой выдвигаются обвинения
 
— Что за шутки! — негромко воскликнул профессор, не сводя глаз с отвратительной карикатуры на «Третьего короля». — Зачем вы так? Я не криминалист, ваших методов не знаю, но... — Он взглянул на Вечорека, и выражение лица капитана мгновенно изменило ход его мыслей. — Так это... — профессор ткнул пальцем, — это для вас тоже сюрприз?
Он повернулся к Катажине, которая остолбенело уставилась на картину.
— И для вас? По-моему, вы оба удивлены. Так что же случилось?
— Не знаю, — сказал Вечорек. — Пожалуйста, поверьте, я говорю правду. Я и не думал шутить... — Он вынул картину и заглянул в чемоданчик, как будто надеялся, что там прячется оригинал «Третьего короля». Но в чемоданчике лежал только еще один слой ткани.
— Даю вам честное слово, что я своими руками снял картину со стены в библиотеке незадолго до того, как туда пришел хранитель Янас. Там было почти темно.
— Может быть, кто-то подменил картину потом, пока вы были внизу?
— Вы хотите сказать, что это сделал пан Вильчкевич или пани Ванда? Ведь остальные были с нами в библиотеке.
— Нет-нет, — быстро открестился профессор. — Я не собираюсь никого обвинять. На сегодня загадок хватит — причем страшных загадок, так что не будем впутывать сюда еще и ни в чем не повинных людей.
— У нас говорят, — тихо возразила Катажина, — что пока нет виновного, нет и невиновных.
Гавроньский промолчал.
— Как бы то ни было, — капитан взялся за ключи, — чемоданчик снабжен маленькими, но совершенно надежными запорами, и потребовался бы опытный взломщик с целым набором отмычек, чтобы открыть замки, не повредив их. Ключи одни, и они все время были со мной. За это я ручаюсь.
— Это означает, что вот эта мазня висела на стене библиотеки еще в тот момент, когда вы меняли картины, то есть до того, как туда за тем же самым явился Янас?
— Да. — Вечорек поднялся и, поразмыслив, вытащил из ящика ночного столика записную книжку и ручку.
— Что ты собираешься делать? — поинтересовалась Катажина.
— Упорядочить хотя бы часть фактов, относящихся к картинам, чтобы вконец не запутаться. Думаю, что и пан профессор нам поможет.
— Разумеется, насколько это окажется в моих силах.
— Итак, что мы имеем? Во-первых, картину, которая привезена нами; назовем ее полицейской копией. Она отличается тем, что у одного из колокольчиков отсутствует язычок. Во-вторых, оригинал «Третьего короля», который еще несколько часов назад занимал свое место в библиотеке. Так, пан профессор?
— Да, это я вам гарантирую. Я сам сегодня держал его в руках.
— Когда это было?
— Приблизительно в двадцать два двадцать, когда все уже ушли. Мы с Янасом обсуждали ситуацию, и я машинально взял картину в руки и внимательно осмотрел ее.
— Вы уверены, что это был оригинал?
— Готов в этом поклясться! Специалист в области живописи, конечно, тоже может ошибиться, мало того, это случается довольно часто. Но только не тогда, когда перед ним картина, на которой ему знакома каждая деталь, с которой он, можно сказать, сроднился. Кроме того, рядом со мной стоял Янас. Его очень встревожил мой рассказ о возможном похищении, и картину мы рассматривали вдвоем, да еще знали при этом, что она могла быть подменена. Ошибка в такой ситуации полностью исключена.
— Когда вы расстались с хранителем?
— Спустя несколько минут после того, как «Король» вернулся на стену библиотеки. Мы условились, что Янас заменит полотна около полуночи, точное время мы с ним не обговаривали. Важно было только дождаться, чтобы все разошлись по своим комнатам или даже заснули. По понятным причинам мы не хотели, чтобы кто-нибудь заметил подмену.