Брандвахта (СИ)

— На обратном пути и его похоронить надо, — помрачнел я.
— А Лилю искать не будем?
— Где? И кто нам её отдаст, если мы заявимся к тем, у кого она сейчас? Скорее, самих нас на месте положат, чтобы не лезли, куда не следует.
То, что осталось от матери Василия и Натальи, выносили во двор на каком-то покрывале. Мягкие ткани совершенно разложились, оставив на постельном белье только до сих пор смердящие клочки. На Ваську смотреть было страшно. Но что делать? Никому другому такое не поручишь, а мне одному не справиться. Слёзы из глаз текут, но только губы плотно-плотно сжал и молчит.
  
Да что там Вася? Меня и самого колотит, как в те дни, когда я возглавлял «похоронную команду» на Колонии Матросова.
Посидели на лавочке рядом с неглубокой могилкой, вырытой рядом с коротким рядком таких же могильных холмиков на газоне возле подъезда. Набрались сил и двинулись забирать то, о чем просила васина сестра.
Судя по количеству чемоданов, баулов и узлов, «москвичёнок» будет забит до отказа. Не только багажник, но и салон. Но, когда сделали первую ходку, парня кто-то окликнул.
— Вася, неужели ты?
— Дядя Саша? Вы тоже живы?
— Как видишь, — засмеялся мужчина лет тридцати «с хвостиком». — Пусть и перебрался на чью-то дачу, когда здесь совсем невозможно дышать стало, да только чуть ли не каждый день прихожу, чтобы посидеть у могилки моей Светки. Хоть и гулял я от неё безбожно, но лучше неё на свете никого не было.
Поговорили с соседом Богдановых с пятого этажа, врача скорой помощи, «хорошо принявшего на грудь» после тяжёлой смены в ту самую ночь. Рассказали о нашем житье-бытье, и в результате Александр вдруг спросил:
— Вы туда сейчас? А заберёте меня с собой? Я ведь, если не уеду, изведу себя, тоскуя по моей голубке.
— А машину водить умеете? — подумав, задал я встречный вопрос. — Дело в том, что нашу мы сейчас битком набьём битком, а вам ведь тоже надо будет какие-нибудь вещи с собой взять. И даже машина есть, бывшая наша машина, куда влезет ещё десять раз по столько. Проблема только в том, что у неё кабина двухместная.
В общем, оставили Ваську караулить узлы, а сами рванули к «Ниссану». Чтобы ещё и Садыка похоронить.
— Вы все подряд брошенные трупы хороните? — с лёгкой иронией в голосе поинтересовался Александр.
— Я неплохо знал этого парня, хоть он из Салавата. После случившегося он жил возле Уфы с нами. Их целая группа была, туристы-байдарочники. И если бы его подругу не прокосила шиза из-за истерики со взрывом в зенитной воинской части неподалёку от города — городские идиоты решили, что это «ядрён-батон» прилетел, и теперь все от радиации помрут — то так бы и жил.
— Да, слышал я что-то такое про атомный взрыв под Уфой… А это точно не он был?
— Точно, — отрезал я. — И никакого заражения, которого они испугались, не было и нет. Сам дозиметром фон мерял. Вот на машинке, на которой они уехали, мы и перевезём вещи Богдановых и ваши.
— Да брось ты «выкать», — поморщился доктор.
Я не против…
Хоть «дядя Саша» и не имел водительских прав, и, по его словам, управлял автомобилем лишь время от времени, когда старший брат, хирург-кардиолог, «давал порулить», но на «москвичёнке» доехал до 52-го квартала нормально. И принялся помогать нам таскать в фургончик шмотки со второго этажа. А потом мы помогли ему спустить кое-что из квартиры, поскольку зима скоро, а из-под Уфы за недостающим в неё не набегаешься. Дорогу-то, как мне кажется, от снега теперь точно никто чистить не будет.
А ещё ведь нам с дачи что-то забрать придётся. Нет, точно до вечера не управимся, придётся по темноте домой возвращаться. Домой… Вот уже и подсознательно считаю брандвахту своим домом…
  
Фрагмент 21
 
41
Пешком до садового домика, в котором обосновался бывший врач «скорой», около километра. Но сады от города отделяет полотно железной дороги Уфа — Оренбург, и пришлось делать изрядный крюк через железнодорожный переезд. Благо, доктор Некрасов был одним из первых, кто сбежал из «капитальной застройки», и заселился в один из крайних от ближайших к 52-му кварталу ворот садового кооператива, так что корячиться на двух машинах по узким проездам между дачами не пришлось. Причём, место жительства он выбирал с умом: понимал, что халява с электричеством закончилась навсегда, и нашёл такой участок, где воду из скважины можно было качать ручным насосом «Фонтан», а не электрическими погружными «жужжалками».
Небогатая дачка, всего квадратов двенадцать, комнатка и кухонька, разделённые дощатой перегородкой, погреб, в который он успел спустить картошку и прочие овощи, собранные с участка. Предлагал забрать и это богатство, чтобы «не быть халявщиком» на новом месте, но мы с Василием только отмахнулись: того, чем запаслись мы, хватит и на него.
Чего я вцепился в этого мужика? Из-за специальности! Надежда Бивалькевич — всего лишь провизор, её знания в области медицины оставляют желать лучшего. А врач «скорой помощи» обладает просто колоссальным опытом не только диагностики заболеваний, но и знанием, как оказать первую помощь едва ли не по всем заболеваниям, ради которого срочно тревожат «медицину». Включая всевозможные травмы. Город-то небольшой, держать несколько специализированных бригад «не положено». Помните анекдот?
— Скорая? Срочно вышлите к нам машину: мой муж е*анулся!
— Выражайтесь точнее: упал или с ума сошёл? Какую бригаду мне высылать?
Тут приходилось реагировать на вызовы и к психам, и к сломавшим конечности, и к «затемпературившим», и к больным с сердечными приступами, и панкреатитчикам. Буквально ко всем!
— Я, кстати, вошёл в историю башкирской медицины как самый молодой инфарктник, — поведал Александр, посмеиваясь. — В двадцать три года «поймал». И знаешь, где? В зубоврачебном кресле! Зуб дёрнули, а я и… вырубился. Благо, брат в это время на дежурстве в поликлинике был, моментом меня прооперировал. Потом, правда, какая-то студентка меня «переплюнула»: перезанималась, готовясь к экзаменам.
Как и в Уфе, здесь, в Салавате выживший народ уже поголовно сбежал в частную застройку и сады. По тем же причинам: во-первых, без воды, отопления и электричества в бетонных и кирпичных коробках прожить будет невозможно, а во-вторых — трупный запах, сводящий с ума. Те, кто «покруче» и поснровистей, поселились в бывшей деревне Мусино, вошедшей в городскую черту. Там и Белая рядом, и её почти заросшая старица, так что с водой проблем нет. Те, кто попроще, «полоховатее» — разбрелись по разнообразным садовым кооператива. Но тоже — расположенных преимущественно к востоку от города, рядом с рекой.
— А мне отсюда к моей голубке на могилку было ближе ходить…
Пока возились со сбором вещей, как я и предполагал, начало темнеть. Вот только выехать у нас не получилось: не знаю, что произошло с машиной, но «Ниссан» упорно не захотел зажигать фары. То ли лампочки перегорели, то ли предохранитель какой, то ли контакт где-то барахлит. По-любому, проблему в темноте не решить. Вот и решили переночевать на даче, а утром уже ехать. По крайней мере, мы с Андреем, когда уезжали, вариант задержки в Салавате на ночь обсуждали.
В общем, протопили печурку, поужинали собственными продовольственными припасами и припасами нашего нового знакомого, выпили «заветные» полбутылки, которые он берёг «на всякий случай». Помянули погибших близких. Ну, и поговорили. Откуда я и знаю подробности жизни Александра и обстановку в Салавате.
Беспокоила, конечно, судьба Икрамовой, но Саша только покачал головой.
— Бесполезно искать! Охота на баб началась недели через полторы, как всё случилось. И калечили людей, чтобы отнять тех, которые уцелели, и убивали. Сам понимаешь, большинство «сконцентрировалось» у бандитов. Соваться к ним — гарантированно получить пулю или заряд картечи. Я на такое насмотрелся: кто знает о моей специальности, звали помочь раненым.
  
Порадовало соседа Богдановых и то, что Наташа стала моей женой.