Брандвахта (СИ)

Нам лужица мерещится,
Как радостный пейзаж,
Когда в желудке плещется
Цэ два аш пять о аш.
Ну, да и хрен с ней, с той алкашнёй!
К повороту на аэропорт подъезжал с душевным трепетом: больно уж памятны события, произошедшие тут каких-то два месяца назад. И остовы обеих сожжённых мной машин — вон они. Дополнительные напоминания о случившемся. Но ни шлагбаума, ни бетонных блоков, когда-то перегораживавших дорогу, на месте нет. Блоки присутствуют, но на обочине и разделительной полосе со встречной частью дороги. Там же, где сожжённые «соловьями-разбойниками» авто тех, кто оказал им сопротивление в первые дни существования «таможни».
  
В общем, беспрепятственно едем дальше, огибая по широкой дуге лётное поле аэродрома. На котором видны не только навсегда прикованные к земле авиалайнеры, но и обгоревшие обломки того, который потерпел аварию при заходе на посадку в ночь катаклизма.
Деревня Булгаково. За ней — перекрёсток, на котором начинается дорога через горы до Белорецка и Магнитогорска. Тут тоже брали мзду с проезжих, но теперь пусто и тут.
Я не тороплюсь по мокрому асфальту. Да и щётки дворников «москвичёнка» старенькие, с потёртыми резинками, оставляют на стекле мокрые полосы. Так что до следующей крупной деревни на Оренбургском тракте, села Толбазы, ехали от Уфы почти час. Это — примерно полдороги до Салавата.
«Признаки жизни» наблюдались и в Булгаково, а возле Толбазов нам попалась даже пара машин. Не на самом шоссе. Одна колыхалась по улочке, просматриваемой с шоссе, а вторая перед нами проехала перекрёсток и покатила куда-то на восток, в сторону Красноусольска.
Больше всего меня нервировал бывший (сейчас бывший, а до катаклизма — очень даже работавший) пост ГАИ в том месте, где от заканчивающегося отличного четырёхполосного шоссе ответвляется объезд Стерлитамака. Очень уж удобное место для дорожного разбоя! И город рядышком, и не объехать это место. Вот только здание поста зияет обгорелыми проёмами, а стенки испещрены дырами от пуль явно крупнокалиберного пулемёта. КПВТ калибром 14,5 мм на такое очень даже способен. Значит, не врут, что военная колонна очень жёстко давила дорожных разбойников!
С возвышенности, по которой идёт объезд города, слева в дождевой дымке замелькала характерная одинокая гора, очень напоминающая африканскую вершину Килиманджаро в миниатюре. Шихан Торатау. Как говорят геологи, остаток кораллового рифа каких-то шибко уж древних эпох. А там уже и первый поворот на Салават недалеко. Только, как объяснил Васька, нам поворачивать не на нём, чтобы не тащиться через город.
— Я покажу, где отходит дорога через сады, она прямо к заводу «Салаватстекло» выходит. А от него и до нашего 52-го квартала совсем близко.
— Ну, тогда давай просто остановимся, чтобы «в кустики сходить».
Встали прямо напротив бензозаправки, расположенной в какой-то сотне метров от перекрёстка, и Васёк действительно ломанулся с дороги.
— Да куда ты? Что, у машины не можешь попИсать? Движения-то по дороге вообще нет.
— А, ну, да, — извиняюще улыбнулся парень.
Сделали своё дело и собрались ехать дальше. Вот только стартёр отозвался на поворот ключа лишь металлическим щелчком. И в первый раз, и во второй, и в третий…
40
Всё ясно. Аккумулятор не виноват, его напряжения, скорее всего, вполне хватит, чтобы крутнуть стартёр, а тот даже не шевелится. Значит, проблема во втягивающем реле. Машина ведь очень неновая, видимо, со временем «выгорели» плоскости медных «болтов», которые при повороте ключа зажигания замыкаются медной же пластиной, и ток идёт на стартёр. Лечится элементарно: «болты» вынимаются, переставляются в квадратном гнезде на 90 или 180 градусов, и всё начинает работать, как новенькое. Но и этого можно обойти, просто замкнув клеммы какой-нибудь отвёрткой, имитировать эту самую «замыкающую» пластину.
Вот только хрен вам! Щелчок есть, искры при замыкании-размыкании есть, а само реле ничего не втягивает, соединяя вал стартёра с шестерней двигателя при помощи обгонной муфты, прозванной то ли по названию когда-то выпускавшей её фирмы, то ли по фамилии изобретателя, «бендикс». Значит, придётся чуток «пожить половой жизнью», чтобы снять это чёртово реле, разобраться, в чём дело, а потом поставить его на место. Под дождичком, то ненадолго прекращающемся, то снова начинающим сыпать, неприятно работать, но деваться некуда, придётся вставать раком и ковыряться. Ну, а реле буду разбирать уже в салоне.
Ваське скучно, он норовит помочь. Да только вдвоём делать нечего. Поэтому шикнул на него, чтобы не мок зазря, загнал в машину.
«Вскрытие» показало: хрен нам, а не заводка машины при помощи стартёра! Пластины, на которые я сразу же погрешил, конечно же, тоже подгоревшие. И хозяин «Москвича» уже поворачивал их на 90 градусов. Но дело не в них, а в одном из «спаренных» проводов, подающих ток на соленоид, собственно, и притягивающий тот самый бендикс. Один цел, а второй перегорел, поэтому тока хватает, чтобы соленоид щёлкнул, а вот чтобы он полноценно сработал — нет. Только замена всего реле! А где ж его, заразу, взять посреди пустынной дороги? Толкнуть машину? Да только «четыреста двенадцатый», тачка тяжёлая, боюсь, нам с Василием не растолкать её до такой скорости, чтобы двигатель «схватил». Но всё равно попробовали. Безрезультатно!
Наша возня и потуги с попыткой завести авто «с толкача» привлекли внимание кого-то из обитателей деревни Новая Васильевка, расположенной всего-то в паре сотен метров от места, где мы встали.
— Сломались, что ли? — нарисовался возле машины потрёпанного вида мужичок.
— Есть немного, — поморщился я от досадного недоразумения в дороге.
— Из Уфы, что ли? — глянув на номера, продолжил допытываться визитёр.
И тут под дождик уже вылез Васёк.
— Я — салаватский, а Володя и вовсе из-за Урала. Оба застряли в Уфе, а теперь, когда дороги стали проезжие, едем, чтобы моих родителей похоронить.
— Нужное дело, — кивнул товарищ. — А родители у тебя где работали?
— На «Салватстекле», — тоже поняв, что нас проверяют, сообщил брат жены и поведал и фамилию, и то, кем те работали, и где жили.
— Были бы неместными, не помог бы, — честно признался деревенский. — А раз ты здешний… Чем только помочь?
По поводу втягивающего реле он только пожал плечами, мол, я в этом не пЕтрю. Но подсказал, что на самом въезде в город со стороны «Нефтеоргсинтеза» есть парочка магазинов запчастей, «уже вскрытых», и там может быть, найдётся то, что мне нужно. И не отказался помочь толкнуть нашу «лайбу». Завелась!
Отблагодарил Марата пачкой сахара, пяток которых в качестве «денег» прихватил в дорогу. В результате расстались лепшими корешами с приглашением, «если что случится, заезжайте, помогу!».
Магазины мы нашли сразу. Да что их искать? Вот они, прямо рядом с дорогой, в самом начале улицы Первомайской. Только внутри — полный разгром, и среди массы разнокалиберных коробок и коробочек что-то отыскать практически невозможно. Так, порылся чуток для проформы и махнул рукой.
— Не нашёл? — поинтересовался Вася, остававшийся сидеть в машине, у которой я не стал глушить двигатель.
— Нашёл, — показал я на «Москвич», припаркованный на обочине метрах в двухстах впереди.
И снова «половая жизнь» с гайками в позе «раком». Только уже без опаски замкнуть «плюсовой» провод на массу: аккумулятор-то у машинёшки уже сел.
— Другое дело! — проворчал я в ответ на звук работающего стартёра.
В Салавате, как и в Уфе, из многоэтажек сбежали уже практически все. Благо, и в самом городе есть пара районов частного сектора, и, со слов Богданова, профкомы двух промышленных гигантов не скупились выделять садовые участки работникам. Так что ехали по совершенно пустому городу. Прямо и прямо, если не считать двух площадей с круговым движением, одной с гостиницей на углу, а второй — со стелой посредине.
  
Там, на второй, я и заметил знакомый грузовичок, прижавшийся к обочине сразу за ней. Двери пустого фургона распахнуты, в отрытой водительской двери пара пулевых пробоин, а рядом — тело… Эх, Садык, Садык! Ну, зачем ты послушался свою подругу⁈ И у неё где-то сейчас далеко не лучшие времена настали, и сам голову сложил.