Отдам дракона в хорошие руки!

– Чем он плох?
– Он бестиолог, – мило улыбнулась я.
Папа был практикующим бестиологом, почти не жил дома и однажды, я как раз готовилась к учебе в магической академии, не вернулся домой из очередной поездки. От поступления на бестиологию меня это тоже не остановило. Я была по уши влюблена в профессию. На всю жизнь. Пока смерть не разлучит нас… Или отставка по собственному желанию, двуликая бестия их всех подери!
  
– Господи, конечно, разве ты можешь завести приличные знакомства? – раздраженно пробормотала маменька. – Но ухаживает он красиво.
Она словно ударила меня пыльным мешком по голове. Ухаживает? Владыка Хайдеса? Собутыльников ему, что ли, не хватает, раз он захотел приударить за девицей, налакавшейся с ним бренди?
– Подождите, я чего-то не поняла… – проговорила Лиза. – Выходит, эти яблоки прислали Вите, а не мне? Они не от Андрона?
Внезапно она громко всхлипнула и выбежала вон из столовой.
– Что ты рыдаешь? – рявкнула матушка и бросилась вдогонку. – Уже поздно нервничать и плакать, надо фрукты есть! Очень полезно в твоем положении.
На следующий день, когда первый этаж пропитался сладкими запахами горячего джема и пирогов, а я нервно терзала вышивку, пытаясь изобразить очередного шмеля, в дом приехала высокая женщина в строгом платье, украшенном белым воротничком. Она вошла в гостиную следом за Бартовом, с холодной улыбкой поздоровалась с мамой, кивнула страшно перепуганной Лизе.
– Вы матушка Андрона? – пролепетала сестра, мгновенно краснея в цвет комнатной розы, у которой обрезала высохшие листочки.
– Нет, детка, – дружелюбным голосом, совершенно не вязавшимся с ледяным взглядом, ответила визитерша. – Я мадам Завлатова. Видимо, вы обо мне никогда не слышали.
– Не приходилось, – озадаченно призналась матушка и нервно поправила на голове чепец. – Что вас привело в наш дом?
– Меня прислал господин Эсхард Нордвей к вашей дочери.
Я почувствовала, как меняюсь в лице.
– К Лизавете? – запуталась мама.
– К вашей старшей дочери, – подсказала мадам Завлатова и обратилась ко мне: – Я сваха, госпожа Егорьева. Владыка южных драконов намерен просить вашей руки.
На гостиную опустилась ошарашенная тишина. Пока мы дружно пытались переварить заявление, а я отчаянно старалась им не подавиться, бесшумный слуга, приехавший со свахой, внес в комнату сложенные друг на друга плоские шкатулки. Почти незаметным жестом мадам Завлатова приказала их расставить на столе.
– Крышки можете не поднимать, – резковато произнесла я.
– Почему? – встрепенулась матушка, явно желавшая проверить, чем жених решил поразить воображение невесты, а заодно будущей тещи.
– И так понятно, что в шкатулках свадебные дары. – Я повела плечами, вдруг почувствовав, как от напряжения затекла спина.
– Владыка Эсхард желает продемонстрировать вам серьезность своих намерений и передает огромную благодарность за подаренный сувенир, – быстро проговорила сваха.
Вряд ли дворцовый архитектор, выбирая ручки для балконных дверей, догадывался, как дорого их оценят.
– Он не торопится с предложением? – спросила я, откладывая пяльцы в корзинку с рукоделием.
Предложение руки и сердца от драконьего владыки, пожалуй, обычным шмелем не завышиваешь. Можно даже не пытаться. Как минимум нужно натыкать иголкой целый гобелен.
– А что тянуть? Он определился, дело осталось за вами, – улыбнулась одними губами сваха. – Совсем скоро владыка улетает обратно на юг.
Прямо перелетная птица…
– Госпожа, да что же вы стоите во время такого серьезного разговора? – встрепенулась мама, тонко почувствовав, что старшая дочь не испытывает радости и на сваху посматривает недобрым взглядом. – Садитесь быстрее!
Вскочив со своего любимого кресла, она деятельно умостила туда гостью. Пока маменька кликала Бартова и требовала от него принести чай с яблочным джемом, сваха боролась с матушкиным «троном». Мадам пыталась аристократично пристроится на самый краешек, но безнадежно съезжала к высокой спинке.
– Правильно ли я все поняла? – Матушка присела на диван рядом со мной и всплеснула руками. – Владыка южных драконов делает предложение моей Виталии?
– Мама, Эсхард Нордвей – дракон, – напомнила я.
– Да хоть бы дракон. Главное, не бестиолог и не боевой маг, – буркнула она и весьма выразительно покосилась на Лизу.
– Человекорожденный драконий владыка! – со значением напомнила сваха.
– А что это значит? – встрепенулась мама.
– Человека в нем больше, чем дракона, – чуть подавшись вперед, быстрым шепотом, словно нас кто-то подслушивал, пояснила мадам. – Его мать была человеком.
– И он не бестиолог! – В восхищении мама прижала руку к груди.
– Более того, настоящий кейрим! – со значением напомнила сваха и заговорщицки кивнула, дескать, госпожа Егорьева, надо брать.
– Меня интересует один вопрос, – вымолвила я, пока они не договорились до обсуждения брачных браслетов и прочих свадебных атрибутов. – С чего господин Нордвей решил, что я приму его предложение, и прислал сваху?
– Но вы же не вернули вчерашний дар, – напомнила она.
Ровно в этот момент Бартов внес в гостиную поднос с посудой для чая и с хрустальными тарелочками, наполненными только-только сваренным яблочным джемом. Наша единственная горничная притащила большой пузатый чайник с желтыми цветочками под цвет занавесок в столовой.
– Бартов, джем, пожалуйста, уберите, – спокойно попросила я, вызвав в женщинах изумленные вздохи, а в Лизе восхищенное оханье. – Яблоки господину Эсхарду мы вернуть не можем. Надеюсь, джем из этих яблок он примет.
Видимо, мадам Завлатова действительно отличалась редким профессионализмом. Она не подала вида, насколько обалдела, а только изобразила вежливую улыбку:
– Госпожа Егорьева, вы отказываете кейриму Хайдеса?
– Это вы верно заметили, – кивнула я. – Отказываю.
– Отказываешь?! – вскрикнули мама и Лиза в один голос.
– Замужество не входит в мои ближайшие планы, – спокойно пояснила я, уже представляя, какую чудесную сцену устроит маменька, едва визитерша усядется в карету и вместе со шкатулками повезет кейриму южных земель недобрую весть, что девица не планирует становиться его женой.
– Твоя сестра уступила тебе место на балу! – вдруг начала матушка.
Я выразительно кашлянула, давая понять, что она принимает желаемое за действительное. Мама примолкла, глубоко вздохнула и не придумала, как продолжить обличительную речь.
– Госпожа Егорьева, могу я поговорить с вашей старшей дочерью наедине? – с ласковой улыбкой спросила у нервной матери сваха.
По недовольно поджатым губам было видно, что той не хотелось покидать ринг, пока она не убедила старшую дочь стереть клеймо старой девы.
– Надеюсь, вы сможете вразумить мою неразумную дочь! Лиза, выходим! – поднявшись с кресла, скомандовала мама.
Она решительно подхватила юбки и отмаршировала к дверям. Волан на чепце воинственно топорщился, локти ходили туда-сюда. Лиза семенила следом, испуганно оглядывалась и смутно понимала, что сейчас послужит вспыльчивой родительнице громоотводом.
– А что делать с чаем? – не понял Бартов.
– Ставь на стол! – рявкнула маменька, оглянувшись через плечо. – И не смей уносить джем! Съедим все до последней ложки! Подарки надо принимать с достоинством!
Лакей поставил поднос, горничная пристроила чайник с чаем. Когда за слугами закрылась дверь, мадам перестала изображать любезность, полоснула по мне ледяным взглядом и холодно произнесла:
– Могу я называть вас Виталией?
– Нет, – спокойно отказала я в любезности. – Госпожа Егорьева вполне подойдет.
Однако сваха не смутилась. Она сняла с юбки невидимую ниточку и начала говорить:
  
– Я не один десяток лет сватаю благородных девиц, госпожа Егорьева, и точно знаю, что другого шанса выйти замуж за владыку драконов у вас не будет.
– Мадам, я бестиолог и далека от свадебных дел, но прекрасно понимаю, что это не шанс, а головная боль.