Босс моего мужа (СИ)
Больно.
Сладко.
Почти до потери сознания.
С хриплым собственным стоном, который я слышу, потому что Тимур отстраняется, освобождая мои губы из плена своих. Опустив взгляд, я вижу, как он водит ладонью по своему члену.
Жилистые руки…
Завороженно слежу, как уверенно они двигаются.
И мне позволяют смотреть. Мне кажется, ему нравится, как я смотрю на него, потому что его движения становятся резче. А потом Тимур зарывается пальцами в мои волосы, приближает мое лицо к своему, позволяет вновь рассмотреть темноту в его взгляде и целует меня. Передавая в мои губы свой полустон-полухрип удовольствия.
Глава 35. Анита, настоящее
Мой взгляд цепляется за туфельку, которая неуклюже лежит возле душевой кабины. Медленно переползает на вторую – уже у двери.
Понятия не имею: они соскочили с ног сами, с посторонней помощью или от них избавилась я?
Взгляд переползает на душевую кабинку с запотевшими стеклами, а потом все же перебирается на Тимура. Ничуть не стесняясь своей наготы, он размашисто вытирает голову полотенцем. Цепочка на его груди вздрагивает, мышцы перекатываются, напрягается пресс. Обернувшись, он ловит мой взгляд, и мне кажется, в его глазах я вижу свое отражение.
Растерянная, с искусанными губами, растрепанными из-за него волосами, с которых капают крупные капли.
Откинув полотенце, он подхватывает с крючка второе и набрасывает его мне на плечи. Махровая ткань впитывает влагу, а дымчатый взгляд – мои тревожные мысли, заменяя их новыми. Опускаю полотенце ниже, прикрывая обнаженное тело.
– Подними ногу.
Не понимая зачем, делаю, как он хочет. Его пальцы начинают стягивать мокрый чулок, и, чтобы не упасть, я хватаюсь за его плечи.
– Заметила? Ты могла упереться руками в раковину или в тумбу, но подсознательно выбираешь меня.
От его слов в ванной становится еще более душно. Но когда он отбрасывает один чулок, я не выбираю другую опору и все равно держусь за него. Правда, от его взгляда постоянно хочется спрятаться. Когда он выходит из ванной, облегченно выдыхаю. Обмотавшись полотенцем, поднимаю свои трусики, беру чулки.
– Вряд ли они сегодня тебе пригодятся, – раздается у меня за спиной голос Тимура.
Обернувшись, вижу, что он уже в домашних штанах, в руках белая мужская футболка.
– Тебе же нравилось в них ходить, – поясняет он, заметив мой вопросительный взгляд.
– Ты же сам говорил, что не стоит примерять на себя чужой образ.
Его бровь приподнимает вверх, и я уже думаю, что он и не вспомнит. Прошло столько лет…
– Тогда дело было не только в платье, которое не подходило тебе. Макияж, прическа, попытка казаться другой.
Да, он прав. Но я все еще продолжаю смотреть на футболку у него в руках. Это его футболка. И согласиться надеть ее – не менее интимный момент, чем то, что произошло у нас в душе.
– Футболки я надевала лишь перед сном.
– Еще один довод к тому, что она тебе подойдет. Хотя ты можешь остаться и в полотенце, – добавляет, подумав, он. – На какое-то время. Потом оно станет влажным, и от него придется избавиться.
Это убедительная причина, чтобы взять предложенную футболку. Тимур не собирается выходить, несмотря на мой красноречивый взгляд. Знаю, что это нелепо после всего, но я все равно отворачиваюсь, откидываю полотенце и быстро-быстро надеваю футболку. Ткань мягкая, удобная, длина почти до колен – хорошо.
– Вот видишь, – раздается у меня над ухом голос хозяина дома. – Она не смотрится на тебе как что-то чужое.
Подняв голову, я ловлю свое отражение в зеркале. Свое – и Тимура у меня за спиной. И несмотря ни на что у меня не находится слов, чтобы ему возразить. Как и сил, чтобы отодвинуться от него или хотя бы отвернуться.
Сжимаю пальцы, поймав себя на мысли, что хочется поправить его взъерошенные волосы. А вот он это делает – поднимает вверх мои пряди и опускает их поверх футболки.
– То есть… ты хочешь, чтобы я осталась у тебя на ночь? – спрашиваю, комкая ткань.
– Да, я хочу, чтобы ты осталась.
Киваю.
Я ведь помню условия сделки.
Он отстраняется.
– Может, теперь вопрос покажется более актуальным: кофе или вино?
– Кофе, – почему-то мне хочется улыбнуться. – Или вино.
– Хороший выбор.
Мы направляемся на кухню – не знаю, когда он успел, но в гостиной уже горит свет. Вскоре он загорается и на кухне. Тимур задумчиво осматривается, а я не мешаю хозяину дома. Усаживаюсь на стул.
За окном вид на реку, который всегда меня успокаивает, но я бросаю в ту сторону единственный взгляд. А потом вновь оборачиваюсь к Тимуру. Он двигается плавно, уверенно, хотя вряд ли проводит здесь много времени. На столе появляется бутылка вина, два бокала. Открыв вино, Тимур наливает его в бокалы и вновь отворачивается, чтобы включить кофемашину.
Пока она делает кофе, он изучает свой холодильник, достает какое-то блюдо и помещает его в микроволновку. Запеченная рыба, понимаю по аромату. Он действует молча, не спрашивает, хочу ли я есть. Просто водружает на стол две тарелки, приборы, к рыбе на столе присоединяется нарезка из сыра и вяленого мяса.
– Забыл самое главное, – с самым серьезным видом ставит передо мной чашку с кофе, хотя и видит, что я уже пью вино.
Мне странно и непривычно видеть его таким – расслабленным, каким-то домашним. И я так долго смотрю на него, что он успевает это заметить. Но, к счастью, не комментирует. Может, потому, что его отвлекает микроволновка.
– Попробуй, – советует он, ставя блюдо на стол.
Моя уверенность, что даже кусок не полезет в горло, испаряется, стоит услышать запах. Порция даже кажется маленькой, и я добавляю в тарелку еще.
Как часто бывает, между нами повисает молчание. Но оно, как это тоже часто бывает, не напрягает. Его не хочется разбавить словами.
Тихая ночь, переливы реки за окном, вино с привкусом кофе, потому что его я тоже пробую, хотя и глоток. А еще с привкусом поцелуев, стыда и порочности, когда Тимур вдруг усаживает меня на столешницу. Не поднимает футболку, просто становится между моими ногами, и она сама задирается.
Не отпускающий взгляд, когда он входит в меня. Так же резко и властно, как в ванной. Мой всхлип, который он с легкостью вырывает. И бесконечные стоны, когда он начинает не двигаться во мне, а попросту вдалбливаться.
Жестко… он любит жестко…
Но самое порочное заключается в том, что мне это нравится. Мне плохо от мысли о том, что я делаю. И неимоверно хорошо от того, что делает он. Это как сладкий коктейль с разными незнакомыми специями: удовольствие, чувство вины, ощущение неправильности происходящего и невозможность от этого отказаться.
– Стони, – обжигает мое лицо его шепот, – стони для меня…
Могу ли я ослушаться?
Нет.
И не потому, что мое послушание – это часть сделки.
Просто я не представляю, как может быть по-другому. С ним по-другому – не представляю.
Мало…
Ему этого мало, и он заражает меня своей ненасытностью. Заставляет заткнуться в голове голосам, которые пытаются вернуть меня на правильный путь. Мыслей нет. Они растворяются, сознание путается…
Его хрипловатый шепот, когда мы оказываемся в его комнате, и моя футболка летит прочь, обнажая меня.
– Ты говорила, что любила надевать ее перед сном. До сна еще далеко.
Это единственные слова за длинную бессонную ночь…
Глава 36. Анита. Настоящее
– Вам что-нибудь подсказать?
Обернувшись, замечаю рядом с собой мужчину лет пятидесяти. Жилет, рубашка, клетчатые брюки – все намекает на ретро, хотя и заметно, что сшито недавно и на заказ. Хозяин антикварной лавки, я не раз здесь что-нибудь выбирала, поэтому легко его узнаю. Оказывается, и он меня тоже.
– Снова нужен подарок для вашей свекрови, – заключает уверенно он. – И она по-прежнему не определилась, что ей нравится больше? Так и собирает вразнобой? Главное – год изделия и цена?