Лазурь и Пурпур. Месть или Любовь? (СИ)

— Кьяра! — воскликнула наложница, бросаясь подруге на шею. — Я так рада тебе! Свет, спасибо, что ты здесь!
— Уходим, — улыбнулась Кьяра, не сделавшая и шага в теплицу.
— Зачем? — не поняла Лиамея.
— Тебя же заперли!
— Кому понадобилось меня запирать? — удивилась наложница. — Я здесь жду тебя.
Вот теперь все было по-настоящему странно — и вместе с тем сложилось воедино. Какая разница, кому и зачем понадобилось организовывать эту ловушку?
— Что я тебе сказала, когда впервые увидела? — сощурилась Кьяра, незаметно беря Лиамею сзади за шею легким захватом.
— Ты с ума сошла? Что рада, что я женщина, что-то вроде того! — выпалила Лиамея. — Ты что?! Я это, я! Иначе откуда бы знала наш сигнал?!
— Тогда уходим скорее, — подтолкнула наложницу к дорожке Кьяра. В глазах почему-то все плыло, словно она была пьяна. Мысли, только что казавшиеся такими важными и стройными, плясали и рассеивались. — Нам нужно убираться отсюда.
— Не нужно, — отступила в темноту оранжереи Лиамея. — Я не могу уйти. Пожалуйста, зайди сюда. Прошу.
Кьяра с силой моргнула, но дымка в глазах не рассеялась.
— Хорошо, — с удовольствием согласилась она, растирая веки. — Дай мне руку.
И когда наложница протянула вперед дрожащую ладонь, ухватилась за нее со всей силы, вытаскивая Лиамею на воздух.
— Извини! — выпалила Кьяра. Ее шатало, но все же удалось ударить Лиамею в основание черепа — не сильно, но достаточно эффективно, чтобы женщина упала вперед, на Кьяру, тут же подхватившую ее на спину.
Нужно было бежать от этого пряного тумана, от желания упасть на гравий и врасти в дорожку, от ощущения, что внутри оранжереи — чудесный и радостный мир абсолютного счастья, от этого дурманящего заговора…
Всего два тяжелых шага успела сделать Кьяра — и поняла, что уже не касается ногами земли.
  
27. Олтар
 
Маленькая змейка ойкнула и замахала ногами, борясь с невидимым противником. Олтар некоторое время наблюдал за ее замешательством, а когда Кьяра смогла наконец развернуться в воздушных силках, встретился взглядом с мутными от дурмана, но по-прежнему искрящимися непокорством золотыми глазами.
Давно мастер безопасности не смеялся. Кто бы мог подумать, что девушка не только не побежит внутрь оранжереи, но еще и недрогнувшей рукой лишит сознания эту беспросветную дуру и подхватит ее, как мешок, собираясь сначала утащить подальше от опасности, а потом разбираться.
Щеки степнячки алели от возмущения. Не будь она так пьяна, уже поливала бы Олтара угрозами.
— Вы серьезно?! — выдохнула она, когда увидела его сквозь листву. — Нет, ну это уже просто скорпионовый бред какой-то! Отлично, я болтаюсь в воздухе, что дальше? Что вы творите? Вам делать нечего? Зачем?
Воздушные потоки легко внесли дрыгавшую ногами девушку внутрь — и дверь захлопнулась, не окрасившись краснотой — система защиты давно не реагировала на того, кто ей управлял.
— Не думал, что ты оглушишь подругу и потащишь ее прочь, как мул, — все еще смеясь, ответил Олтар, отпуская воздушные силки. Кьяра повалилась прямо на ствол одного из деревьев и инстинктивно ухватилась за посыпавшиеся под руками листья плюща. Губы она плотно сжала: увидела, что нос и рот Олтара охватывает пелена, и сразу сообразила, что ее одурманило. — Долго собираешься не дышать?
Кьяра тряхнула головой, словно пытаясь сбросить оковы морока. Шатаясь, она подбежала к Лиамее, все еще не говоря ни слова — бессмысленно пытаясь беречь воздух, — и присела у лежащей у самого порога наложницы. Та распласталась, раскинув руки, словно ее распяли на полу, но лицо ее выглядело спокойным. Грудь Лиамеи вздымалась и опадала.
Бросив быстрый взгляд на мастера безопасности, Кьяра резко поднялась и ударила плечом в дверь, а потом обессиленно прислонилась к ней, все еще не давая себе вдохнуть.
— Если бы воздух отравлял, Лиамея давно была бы мертва, — заметил Олтар. — Ты уже цвета собственных красных волос. Потеряешь сознание — все равно будешь дышать.
Влажная от пара и пота кожа Кьяры блестела. Девчонка была красива даже сейчас, хотя вряд ли осознавала это.
 
Она вдохнула совсем чуть-чуть, а потом, не справившись с собой, глубже.
— И что это тогда? — потребовала Кьяра объяснений в своей бескомпромиссной, невежливой манере.
Олтар с улыбкой приблизился, отметив, как змейка напряглась, не давая себе отшатнуться и тем показать слабость.
— А ведь боишься меня.
— Конечно, кто ж спорит! — обвиняюще выкрикнула Кьяра ему в лицо. — Сумасшедшие шепчущие всех пугают!
— Прикусит кто-нибудь твой длинный язычок, раз сама не можешь, — усмехнулся Олтар, присаживаясь рядом с Кьярой. Увидев, как забавно вытянулось ее лицо, он добавил, сжалившись: — Это одно из снадобий, оно разлито в паре, ты вдыхаешь его. Мой заговор помогает проникать ему глубже в тебя, смешиваться с кровью. Это даже лучше, чем пить, верно?
— Вы тоже лекарь?
— Нет.
— А Йолана да, — поняла Кьяра. — Эти ваши несчастные снадобья, еще с заговорами, что так сразу всех вокруг не потравили! Пусть дышат враги! Почему Лиамея? Почему я? Вы просто…
Ее несло на волнах опьянения. Светлые глаза совсем затуманились.
— Лиамея должна была лишь завести тебя внутрь и расспросить. Ты бы доверила ей самые страшные свои секреты. Но она не справилась, в очередной раз доказав свою бесполезность.
Олтар не стал говорить, чем шантажировал Лиамею, и как, вдохнув тот же эликсир и раскрыв своему возлюбленному остатки своей мелкой душонки, наложница закономерно поверила, что должна подчиниться.
— Она не бесполезная! Она так тебя любит, а ты!..
Олтар накрыл губы Кьяры своей ладонью, останавливая поток слов, и случайно и быстро скользнувший по его ладони язык, а затем попытавшиеся клацнуть зубы отозвались внутри вибрирующей вспышкой страсти. Кьяра Теренер не была похожа на женщин, которые ему нравились — и с ней хотелось оставаться рядом.
Можно было бы задержаться здесь ненадолго — но какое же удовольствие, если змейка просто обмякнет, подчиняясь?
— Эликсир точно сработал бы с тем, кому доверяет употребивший его. Давай посмотрим, как он поведет себя, если ты ненавидишь меня и боишься. Мне тоже интересно.
— Пошли вы со своими экспериментами!
— Впечатляет, — заглянул в глаза Кьяре завороженный ее пылом, но ни на миг не теряющий головы Олтар. — Даже пьяная — и такая непокорная. Пойдем.
Скользнув по влажной нежной коже ключиц, Олтар ухватил девчонку за воротник рубашки и мягко потянул вверх. Кьяра была совсем легкой и, как бы ни отмахивалась, не могла противостоять мужчине. Она отвела руки в стороны, попытавшись ударить локтями по предплечьям Олтара — правильный прием при удушении, — но движение вышло смазанным и слабым.
— Я не душу тебя, змейка, и не собираюсь причинить вреда. Не хочешь, чтобы трогал, иди сама.
— А Лиамея?
— Поспит здесь. С ней все будет хорошо, — смягчил тон Олтар, и тут же лицо Кьяры расслабилось, словно из нее выкачали воздух противоречия.
— Правда? — по-детски уточнила она.
— Правда.
«Захочешь подчинения — будь мягче». Йолана все-таки мастер. Быть может, не Дэмин Лоани, но очень, очень хороша. Стоило лишь перестать противостоять Кьяре — и та тут же расслабилась, доверяя.
— Ладно, — сдалась девушка, будто только что не пыталась ударить Олтара. — Если обещаете.
— Конечно, — легко отозвался Олтар, подталкивая Кьяру в спину вглубь оранжереи, туда, где резал помещение надвое один из периметров защиты. Она пересекла границу, даже не заметив ее.
И вдруг развернулась и бросилась на Олтара. Наверно, ей казалось, что это было неожиданно, и что движения вышли быстрыми — на деле Олтар отступил на полшага, обхватывая непокорную змейку за пояс одной рукой и удерживая тонкие запястья другой.
Девушка восхитительно задрожала в его хватке.
— Пустите!
Он вдохнул воздух, вырвавшийся из ее полуоткрытых губ, и отпустил: эликсир действовал недолго, и за это время нужно было многое узнать. В конце концов, все остальное могло и подождать, и даже это жаркое чувство, заставлявшее его спокойное сердце биться быстрее, не дало обнять строптивицу, глуша ее сопротивление.