Лазурь и Пурпур. Месть или Любовь? (СИ)

Парни Вартана окружили лекаря, сейчас выглядящего точь-в-точь как преследовавший их воин Олтара — молодо, неброско, бедно, словно был не сильным шепчущим, а безымянным пахарем.
— Он совсем плохо выглядит, — донесся до Кьяры взволнованный голос Амона. — Мастер Олтар нам головы снесет, если не успеет с ним поговорить.
— Имессаи ему уже должен был стукнуть, — тихо отозвался Парнел, отводя Амона в сторону. — Дагледо за лекарем пошел, но не удивлюсь, если… ну, мастер Олтар придет первым, и лекарь не понадобится. Говорят, он не церемонится с теми, кто провалился.
— Да он же не должен отходить от императорских покоев, — так же беззвучно отозвался Амон.
Имессаи, один из стороживших дворец шепчущих Олтара, навис над свернувшимся на земле Дэмином, как чуть погнутая рыбья кость. Такой же худющий, светловолосый и светлоглазый, с прозрачной кожей, сквозь которую проглядывала сеть вен, он всегда отзывался в Кьяре омерзением. Теперь, когда Имессаи снял капюшон, не узнать его было невозможно: словно иссушенное, лишенное эмоций лицо с бескровными губами и острым носом, тусклые светлые волосы, плотно свитые в тонкую, спадавшую на спину змею — парни Вартана не раз шепотом высмеивали его внешность, и хотя за их напряженными шутками Кьяра слышала страх, описания оказались точными.
И она не сомневалась: тихий, как смерть, Имессаи, сжимавший длинными пальцами сигнальный кристалл, уже предупредил своего хозяина.
Взгляд зеркально-красноватых глаз скользнул по окну сторожки, и Кьяра испуганно отшатнулась вглубь, с колотящимся сердцем, надеясь, что шепчущий не заметил мельтешения, и на ходу повторяя согласованные с великим лекарем оправдания, почему оказалась здесь еще раньше шпиона.
— Внесите его внутрь. — От шепота Имессаи мурашки шли по коже. — На случай, если он заговорен.
Умный, гад! Действительно, стоило Дэмину пересечь линию защитного контура, и иллюзия, как и любые скрывающие завесы, рассеялась бы, мигом явив лекаря.
Кьяра сквозь щелочку следила за парнями, готовая выскочить в любой момент.
— Не подходите! — взмолился покрытый сочащимися струпьями Дэмин. — Он сказал, что это заразно… Чтобы никто не мог мне помочь, чтобы все мои близкие умерли. Сказал, наказание!
— Я его трогать не буду, — отступил Амон. — Ничего страшного, подождем целителей, — решил он, останавливая и протянувшего к Дэмину руку Парнела. А потом дерзко обратился к шепчущему: — Или сам его заговорами хватай.
— Заразишься, — прохрипел Дэмин так достоверно, что Имессаи отступил. Кьяра видела худое лицо шепчущего сбоку — на нем отразилась досада и отвращение.
— Не спускайте с него глаз, — приказал он Амону, а сам широким шагом отправился в сторону ворот, чтобы встретить появившуюся на дорожке лекаря Йолану.
«Хорошо, что не Тинек!» — обрадовалась Кьяра.
Они остановились у самого входа в сторожку. Кьяра могла слышать запах духов целительницы — тяжелый аромат туберозы.
— Лекарь Йолана, — поклонился величественной женщине Имессаи. — Мастер Олтар получил мое сообщение?
«Они заодно! Как Дэмин и предполагал!»
— Да. Олтар занят. Тебе приказано разобраться здесь и охранять эту жалкую дуру.
— Лиамею? — изогнул губы Имессаи. — От кого?
— Олтар предполагает, что Кьяра Теренер может уже быть во дворце. Как только узнает, что Лиамею насильно держат в теплице, попытается освободить. Не пускай ее. Серьезно приказано не вредить, она безобидная, да еще и отпрыск Теренера. Связать и оставить мастеру.
— Понял, — с некоторым сомнением в голосе ответил Имессаи. — Что с этим? — кивнул он за ворота.
— С умирающим поговорю я, — отрезала лекарь, делая шаг вперед.
— Умирающим, — усмехнулся ей вслед Имессаи.
***
Теплиц было так много!
«Кьяра, если ты нарушишь обещание, я не смогу тебя защитить. Ни шагу от намеченного плана».
«Поняла».
Кьяра остановилась у зарослей падуба. Взгляд ее метался от строения к строению — одинаковые, мрачные, пустые, все они были закрыты, большинство магически — те светились красным сиянием, но некоторые — на тяжелые замки. Громадные окна мерцали, отражая свет.
 
Глаза разбегались.
А времени так мало! Сколько нужно Дэмину, чтобы убедить Йолану? Имессаи будет здесь совсем скоро!
«Думай! — резко остановила Кьяра подступившую к горлу суету. — Трава белая. Дорожки покрыты изморозью. Значит, должны были остаться следы».
Темные пропалины осыпавшегося, вбитого в твердую грязь инея вели к уже знакомой теплице — той самой, в которой Кьяра когда-то и повстречала печальную наложницу с удивительным сердцем. Внутри, за пологом зеленых ветвей, и правда мерцал слабый свет, и даже дверь была всего лишь закрыта на громадный засов и не светилась заговором.
Кьяра в нерешительности замерла. Почему так просто? Почему такое странное место — не покои, не библиотека, не темница? Почему Лиамею, раз вообще решили пленить, не заперли лучше? Почему вокруг никого, не слышно ничего, и все равно ощущение, что вот-вот сомкнется над головой клетка?
«Может, это и ловушка, — попыталась утихомирить свое неспокойное чутье Кьяра. — И что? Даже не выяснишь, раз уж все равно пришла?»
Йолана могла проверить, побежит ли Кьяра на помощь Лиамее. Или хотела узнать, вернулась ли девушка вместе со шпионом. И в том, и в другом случае импульсивная степнячка уже дала хитрой целительнице оба ответа.
«Глупо, конечно, но какая у меня была альтернатива? — зло оправдывалась перед собой Кьяра, только теперь ощутившая себя наивной девчонкой, которую обвели вокруг пальца. — Проигнорировать? Ничего, я вывернусь, но все-таки проверю. Пусть подавится, если это обман!»
Конечно, соваться в так очевидно распахнутый капкан оранжереи девушка бы не стала. Вместо этого она, озираясь, пробралась к задней стенке. Здесь, у давно потерявшего стекло и забитого досками окна, по ту сторону черного дерева стояла скамейка — а если Лиамея была внутри, то наверняка предпочла сидеть, а не стоять. К тому же дерево звучало куда лучше камня. Сейчас тайный стук, который они с подругой придумали скорее ради развлечения, был как нельзя кстати. Кто бы мог подумать, что безобидная шутка превратится в реальный способ удостовериться, что она пришла зря и в спасение?
Кьяра ударила костяшками по доскам четыре раза, подождала, шлепнула ладонью еще два — и застыла, вслушиваясь.
Ветер шумел в голых ветвях, шелестел сухими стеблями плюща. Ни одного постороннего звука, ни возгласа, ни скрипа — и вдруг в этой холодной тишине прозвучал робкий, слабый ответ!
Мимолетная радость окрасилась подозрением. Конечно, то могла быть не подруга. Кьяра это понимала. Кто-то узнал у Лиамеи об их секретном стуке, чтобы… зачем, собственно? Кому и зачем понадобилась Кьяра, чтобы так утруждаться?
И все же интуиция кричала не верить.
— Лиамея, подойди к окну! — проговорила девушка в кольцо прижатых к доскам ладоней. — Скорее!
И сама обогнула каменный блок и прижалась к зачарованному и потому незапотевавшему стеклу, вглядываясь в листья. Отсюда, снаружи, они казались почти черными, а мельтешащие птицы, обрушивающие с влажных ветвей вниз капли — тусклыми, словно окрашенными пеплом. Но вот лианы расступились и, с трудом продираясь сквозь плотные стебли, показалась Лиамея — растерянная, взъерошенная, испуганная. Лицо ее казалось белым, как мел, и блестящим от пота.
Кьяра даже отступила от окна, не веря своим глазам. Наложница пыталась пробиться к стеклу, но лианы цепляли широкое платье, даже оставляли царапины на руках. Она сделала отчаянный жест, словно прогоняла Кьяру: махнула с силой обеими ладонями.
— Ты там одна? — спросила Кьяра.
Лиамея грустно кивнула, не говоря ни слова.
— Я открою дверь.
С засовом долго возиться не пришлось — и стоило створкам распахнуться, облако густого тумана объяло Кьяру горячей пеленой, словно она открыла дверь в парную, а когда оно рассеялось, девушка увидела, что этой дымкой полон воздух. Все вокруг было влажным, блестящим, горячим — и сквозь пелену наложница бежала к выходу, поскальзываясь. Роскошное золотое платье, порванное у плеча и по подолу, набрало воду и тряпкой волочилось по шуршащему гравию дорожки.