Космонавт (СИ)

«Говорит Москва! Начинаем утреннюю гимнастику. Исходное положение — ноги на ширине плеч, руки на поясе… Р-раз, два!»
Вот, это гораздо лучше. Я встал посреди комнаты, чувствуя, что суставы не гнутся, спят ещё. Тело молодое, но не тренированное.
— Ну что, Сергей Громов, начинаем новую жизнь, — буркнул я себе под нос, глядя на отражение в зеркале. Худощавый паренёк с торчащими рёбрами смотрел на меня с немым укором.
  
«Раз, два, три-четыре!» — продолжал командовать радиодиктор.
«Первое упражнение — наклоны головы! Наклон вперёд — выдох, назад — вдох!» — вещал транзистор.
Я начал выполнять упражнение и даже сделал махи как надо, но уже на третьем упражнении почувствовал непривычную скованность в шее.
«Да уж, не то что на МКС, где каждый день была обязательная физподготовка по полной», — подумал я.
«Второе упражнение — круговые движения руками! Раз, два, три, четыре!»
Раз, два…. и всё. Да-а-а, моя физическая форма не подходит для моих далеко идущих планов. Наклоны давались с некоторым трудом, при поворотах туловища вообще в боку закололо.
«А теперь отжимания!»
Я опустился на старый коврик с оленями. Первые пять отжиманий прошли нормально, на шестом руки дрогнули, а к десятому затряслись. Потом я потерял счет, потому что с трудом отжимался, чувствуя, как деревенеют мышцы.
«Ну и дела…» Но с другой стороны, это хорошо — значит, хотя бы есть чему деревенеть.
Заглянув под кровать, я обнаружил там пару литых чугунных гантелей килограмм по пять каждая, причём показательно покрытых толстым слоем пыли. Видимо, предыдущий хозяин ими не пользовался.
Рядом валялся ржавый экспандер «Садко» — две рукоятки, соединённые жёсткими пружинами. Попробовал развести руки, но пружины едва поддались, заскрипев.
«Три-четыре! Энергичнее!» — подбадривал радиодиктор.
Я продолжил зарядку, но уже через минуту выдохся. Руки дрожали, лоб покрылся испариной.
«Отлично, товарищи! Теперь упражнения с гантелями!»
Чугунные гантели оказались неожиданно тяжёлыми, будто на них поставили не тот вес. Когда я попытался сделать десятый жим вверх, мышцы уже просто-напросто горели огнём.
«Как же ты, Серёжа, собирался в космонавты с такой физухой?» — мысленно ругал я своего предшественника.
«И последнее — упражнения с эспандером!»
Ржавые пружины скрипели и сопротивлялись, будто не желая расставаться с многолетним покоем. После нескольких растяжек спина вся взмокла, а пальцы предательски дрожали.
«На этом наша утренняя зарядка окончена! Будьте здоровы!»
Я плюхнулся на кровать, чувствуя, как колотится сердце.
— Ну и форма… — проговорил я, глядя на свои худые руки. — Надо срочно исправляться.
Ничего… Москва не сразу строилась. Хотя мне надо побыстрее. И я знаю, как набрать форму за короткий срок. Проходили… Да, проходили, но в иных условиях! Это возможно лишь на спецпрепаратах, которые в обиходе запрещены, но для особых случаев государство снабжало. Но сейчас их мне не достать, да и не надо. У меня свой препарат — молодой организм с повышенным метаболизмом. Ускоренный обмен веществ и регенерация молодого тела — лучшие союзники в наборе спортивной формы. Из кухни донёсся запах яичницы. Мать, видимо, уже встала.
«Сначала легкий завтрак, потом небольшой отдых, а потом на пробежку», — решил я, с трудом поднимаясь с кровати.
В зеркале меня встретило красное, вспотевшее лицо. Держись, Громов, атаманом будешь. Но атаман — не космонавт.
«До космонавта как до Луны… в прямом смысле», — усмехнулся я себе.
Но я не унывал. Руки-ноги есть, остальное приложится. Я знал, что через месяц регулярных занятий смогу привести своё тело в надлежащую форму. Я это чувствовал на опыте многолетних тренировок — не такой Сережа пропащий, как выглядит. Задатки есть, и бицепсы, хоть и не массивные, но тугие, что те чугуняки под кроватью.
«Главное — начать», — сказал я вслух, вытирая лицо полотенцем. Сегодня — три километра бега. Завтра на круг больше, послезавтра…
Додумать не дали, из кухни донёсся голос матери:
— Серёжа! Завтрак на столе!
Я быстро позавтракал яичницей с хлебом, запивая её крепким чаем из фаянсовой кружки. Мать с удивлением наблюдала, как я торопливо проглатываю еду.
— Что это ты так спешишь? — спросила она, поправляя фартук.
— На пробежку, — ответил я, уже направляясь в комнату. — После еды нужно часок-второй чтобы прошел — значит, поесть надо оперативно.
— На… пробежку? — её голос прозвучал удивлённо. — Да ты в жизни не бегал… во всяком случае, сам, добровольно!
Я пожал плечами и ушел к себе в комнату. Там полистал журналы, что остались от старого хозяина, и освежил в голове политическую обстановку, хотя статьи, конечно, и были наполнены пропагандой. Но мне было приятно их читать, ведь хотелось верить во все то, что пишут. В эти времена газеты и журналы для советского человека были непререкаемым источником информации. Если в газете написали, значит, это правда. А как по-другому?
После того, как завтрак утрясся, я порылся в шкафу и нашёл чёрные шорты и белую майку. Примерил и оглядел себя в зеркало. Хм… ни дать ни взять физкультурник советский. Только флага и мяча не хватает, и можно на плакат. Вышел в коридор, а мать еще больше удивилась. Думала, видимо, что я шучу насчет бега, а тут вдруг я стал натягивать кеды.
— И правда собрался… бегать?
— Ну да… надо когда-то начинать, — проговорил я. — Вернусь через часок.
Выскочив из подъезда, я сразу побежал в сторону школьного стадиона, который заприметил ещё вчера, когда мы с дядей Борей возвращались домой. Утро было свежим, солнце только поднималось над крышами пятиэтажек.
На углу улицы я увидел пивной ларёк — деревянную будку с открытым окошком-прилавком, а перед ней высокие столы-грибки, за которыми галдели мужики, вожделенно держа в руках массивные гранёные пивные кружки-нольпятки с янтарным. Даже утром у пивнушки уже толпился разношерстный люд. Но, в основном, это были работяги в невзрачных спецовках и с мозолистыми пальцами. Посетители, как водится, разговаривали «за жизнь» и меня не заметили.
Я почти уже пробежал мимо, но через пару метров резко замедлился. Впереди, у забора, кучковалась шпана. Трое парней в закатанных рубахах, подпоясанных ремнями с медными пряжками. Двое курили «Беломор», третий что-то агрессивно втирал оппоненту.
Я пригляделся. Ба! Перед ними стоял… дядя Боря собственной персоной.
— Ну чё, Борька, — говорил самый крупный из них, здоровый детина с квадратной челюстью и глазами-бусинками, — ты ж вчера обещал рупь вернуть. Где деньги, земеля?
— Да отстаньте, пацаны, — бормотал дядя Боря, отступая к забору. — Я ж вам сказал, в пятницу аванс, тогда и отдам.
— Ага, верим, верим, — он повернулся к своим. — Да, пацаны?
— У-у… Ага-а… — раздался нестройный хор бандерлогов.
— А пока налей пивка, а? — хмыкнул главарь. — Ну и куревом угости.
Я почти уже остановился, оценивая ситуацию. Тело у меня не боевое, но в прошлой жизни я проходил рукопашную подготовку. Да и мозги работают.
— Эй, пацаны, — окликнул я, подходя ближе. — В чём дело?
Дядя Боря метнул на меня взгляд:
— Серёга, не лезь, сам разберусь, — буркнул он и тут же опустил глаза.
Но шпана уже переключилась на меня.
— О, Сержик, что ль? Голос прорезался? Сколько тебя видели, но ни разу не слышали… Оторвался от мамки? — крупный детина демонстративно поплевал на ладони, будто собирался рубить дрова.
Я молча осмотрел стоящий неподалёку стол. На краю пустая пивная кружка. Та самая, полугранёная, советская, крепкая. Такие не бились даже при сильных ударах и спокойненько доживали до моих времен. Помнится, такой кружкой я на кухне отбивные делал. За неимением кухонного молотка, кружки — самое то!..
  
— Я просто спросил, — сказал я спокойно.
— А мы просто разговариваем, — передразнил меня здоровяк. — Тоже хочешь пивка? Или рубль дашь? Гони рупь, тут все по билетам. Хе-хе…
Всё произошло очень быстро. Я схватил кружку. Раз — и со всего маху врезал первому в лоб.