Два в одном. Князь – дракон

Дионисия ощутила, как все ее чувства обострились: она могла слышать даже шорох мышей в стене и завывание ветра снаружи. Ей больше не было холодно, ее тело наполнилось теплом и силой. Она хорошо видела в темноте и была уверена, что сможет убить любого врага, который попытается проникнуть в подвал.
Подойдя к каменной лестнице, ведущей наружу, она села на клетку для гусей и приготовилась к штурму, ожидая развития событий. И они не заставили себя ждать. Снаружи раздался громкий взрыв, сквозь щели в приоткрытой двери мелькнули всполохи, а затем двор наполнился воинственными криками, и началась жаркая схватка.
Несмотря на то что Дионисия была готова ко всему, громкий скрип открывшейся двери, прошедшийся как наждаком по душе, стал для нее полной неожиданностью. В проеме появилась та самая дикарка, которая плохо с ней обращалась. В руке она держала факел, и его свет высветил Дионисию.
– Вот где ты, тварь! – крикнула дикарка, и выхватив из-за пояса палицу, она бросилась на Дионисию.
Дионисии было жалко убивать ее, и она не стала применять амулет огненных шаров. Поднявшись, она встретила нападающую девушку-дикарку с мечом и щитом в руках. Первый удар она отклонила щитом и ударила мечом по руке, держащей факел. Дикарка не ожидала такой скорости реакции принцессы и, раненная в руку, отскочила. Но затем ненависть залила ее глаза. Она выхватила каменный нож и, яростно визжа, бросилась на Дионисию.
Дионисия отступила, ушла в сторону и ударом плашмя выбила нож из рук дикарки. Та тоже, разрывая дистанцию, отступила на шаг и еще яростнее завизжала. Но следом, отбросив остатки здравомыслия и выставив вперед руки, она бросилась на Дионисию без оружия. Принцесса, несмотря на ее безумство и натиск, все равно не хотела убивать девушку и отбивалась от нее щитом, отгоняя ударами меча плашмя. Дикарка, не переставая жутко визжать, лезла на нее. И, несмотря на полученные удары по голове, рукам и лицу, не отступала, а тянулась, стараясь достать горло. Ее дикое поведение и необъяснимая злоба напугали Дионисию.
Прыгая и истошно визжа, дикарка заслонила собой вход в подвал, но Дионисия успела увидеть, как в проеме показался человек. Брошенный на лестнице факел почти потух, и в человеке Дионисия узнала Эгемона. Он спешно спускался по ступеням. Дионисия, занятая дикаркой, отступала, отбиваясь щитом и не желая пускать в ход меч.
– Хватай эту тварь! – закричал пришедший в бешенство Эгемон. – Я удавлю ее своими руками!
Дионисия поняла, что против двух противников она может не совладать, и с сожалением рубанула наискось по оголенной шее дикарки. Брызнула кровь, и дикарка, захрипев, стала отступать, схватившись руками за шею. Она заступила дорогу Эгемону, и тот со злостью отбросил ее прочь.
– Пошла вон, дура! – прорычал он.
В руке Эгемон держал меч, его тело покрывала броня из металла, он скалился и плохо видел в темноте. Зато Дионисия хорошо его видела. Она ушла в сторону за клетку, и когда Эгемон в темноте напоролся на эту клетку, ударила его по незащищенной руке мечом. Эгемон взвыл и выронил меч. Но вместо того чтобы убежать или броситься на прижатую к стене Дионисию, он поспешил вбок, раскидал клетки для птиц и неожиданно пропал из вида.
Дионисия, не выходя из угла, где пряталась, не решилась его преследовать. Больше в подвал никто не заходил, но тут по крепости разнесся жуткий, поглощающий душу и наполняющий ужасом все ее естество крик: «Агх!» Дионисия присела, уронила щит и меч, прикрыла горло руками и тонко, обреченно завыла.
* * *
К радости Артема, дикари Эгемона оказались на удивление беспечными. После того как пленный сообщил о крепости и количестве воинов в ней, отряд Артема без особых трудностей добрался до перевала. Это произошло уже глубокой ночью.
Сверху крепость напоминала небольшую башню с тремя хозяйственными пристройками и стеной. Расположена была в болотистой заводи, из-за чего со стороны реки ее не было видно. Однако, как сообщил пленный, с высоты башни река просматривалась на большое расстояние вверх и вниз по течению. В крепости было тихо, и создавалось впечатление, что она пуста.
  
Но Артем знал, что внутри скрывается шесть десятков дикарей с гор, нанятых Эгемоном в обмен на оружие из металла, которое Артем передал в дар царю. Эгемон, как всегда, плел интриги и стремился занять несколько позиций одновременно, при этом совершенно не считаясь с озерными. Выкрасть у озерного князя невесту он счел обычным делом. Из этого Артем сделал вывод, что Эгемон – наглый и беспринципный человек, не имеющий ни стыда, ни совести. А по сути, наглый дурень, каких поискать.
Он ловко лавировал между интересами Великих Домов, но Артем уже решил, что будет учитывать их в последнюю очередь. Все они не заслуживали того внимания и уважения, которые хотели получить от него. Он молча разглядывал крепость, ожидая прибытия разведчика и следопыта – молодого племянника Гравы, Груня. Тот появился спустя час после того, как ушел к крепости.
Грунь вышел из темноты и начал свой рассказ:
– Крепость занята дикарями, на стенах часовых нет. Только стража у ворот в сторожке. По стене можно подняться, используя кошки. Я пробрался внутрь и захватил одного в плен, когда он ходил в хлев по малой нужде. Этот дикарь рассказал, что девушку держат в подвале в клетке, сторожей нет, и они не ожидают нападения. Пленного я прирезал, но должен сказать, что физически дикари очень сильны и со своими дубинами представляют опасность в ближней схватке.
– А как ты сумел его разговорить? – спросил Артем.
– Ну, э-э, есть методы, – замялся парень, явно не желая раскрывать методы допроса. Да и Грава не хотел, чтобы видели, как он допрашивал пленного. Артем не стал настаивать на рассказе. – Значит, там в башне подвал и два этажа: на первом казарма для воинов, наверху – помещения для командиров. Из шести десятков воинов осталось пятьдесят семь. Ушедшего справить нужду воина хватятся не сразу, и нам стоит поторопиться к крепости.
– Князь, у тебя есть план? – спросил Грава.
– Есть, атаман, в замок проникнет мой друг Свад.
– Этот коротышка? – улыбнулся Грава.
– Да, он передаст амулеты принцессе и взорвет ворота, мы ринемся на штурм. До рукопашной схватки дело не дойдет, будем крушить противника магией. У вас есть амулеты защиты и огненных шаров, с их помощью мы или всех убьем, или заставим сдаться. Лучше заставить сдаться и взять их в свой отряд. Это не дружина Эгемона, горцы – наемники, кто платит, тот и командует, а мы заплатим больше Эгемона.
– Ну что же, князь, план стоящий, – одобрительно кивнул Грава и скомандовал: – Грунь, вперед, проверь еще раз дорогу, остальным двигаться за Грунем.
Отряд начал спускаться следом и через полчаса был у стен крепости. Артем вытащил Свада из сумки и объяснил ему задачу. Гремлун все понял и радостно потер руки:
– Наконец-то настоящая работа для настоящего мужчины, – воинственно произнес он, чем вызвал смешки у некоторых членов отряда. Свад хмуро посмотрел на прыскающих в ладони воинов и смел их простой, но действенной фразой: – Смейтесь, смейтесь, как нассу вам в сапоги, вот будет смех-то.
Насмешники сразу перестали смеяться и стали отрицать, что смеялись. Но уже над ними стали смеяться остальные воины отряда. Все знали, на что способен наглый коротышка, и побаивались связываться с ним.
– Там кошка и веревка на стене, – вынырнул из темноты Грунь, – пошли, помогу взобраться.
– Ты себе помоги, недоумок, – отбрил его Свад и приказал: – Показывай, где веревка.
– Вон висит, – указал рукой Грунь.
Свад подергал веревку и полез, но не долез до середины, как веревка перетерлась о край стены и лопнула. Он молча полетел вниз и рухнул в сугроб. Оттуда поднялся снежный слепок гремлуна, и он пошел в сторону Груня.
Артем, понимая, что сейчас разразится словесная буря и Свада будет трудно утихомирить, подхватил его по дороге и просто закинул на стену. Глухой звук удара возвестил всем, что гремлун на месте. Затем из-за парапета стены появилась его всклокоченная голова, и он всем показал кулак.