Багровый Руто (СИ)

Зутти сдвинулся с места лишь когда за стариком захлопнулась дверь. Я краем глаза следил, как он неторопливо вышагивает вдоль опустевших рядов скамей. Нам, наверное, давно уже следовало поговорить — но кто бы позволил в царившей суматохе?
— Ну что, призванный, — с усмешкой вымолвил он, останавливаясь напротив.
— От призванного слышу.
Он ухмыльнулся ещё шире и ткнул пальцем в облепивших меня шикшней:
— Забавные создания.
Чёрные комочки задрожали, заволновались — и вдруг один за другим принялись покидать мои плечи. Я сжал зубы, когда последний шикшень присоединился к кружащим над головой Зутти собратьям.
— Чего ты хочешь?
— Для начала — власти, — оскалился он. — Контроля над происходящим. Всё просто. Ты ведь и сам уже понял, правда, Руто?
— Настоящий избранный из пророчества — это ты, — горько усмехнулся я. — А я — так, для отвода глаз. Никто бы и не подумал, что главная роль отведена простецу из побочной линии семьи, а не сыну главы, прямому потомку пророчицы. Матушка всё чётко распланировала.
— Технически, я тоже прямой потомок. Если, конечно, брать в расчёт мужскую линию. В этом вопросе я с тобой солидарен — местные предрассудки просто нелепы.
Возможно, если атаковать прямо сейчас — сработает эффект неожиданности? Да и я уже не тот слепой котёнок, что вчера. Вернувшаяся память принесла с собой знания и умения, полученные в ходе долгого и упорного тайного обучения под руководством Ильдасты…
— Не дёргайся, братец. Нам нечего делить. Сиди на своём троне, сколько влезет. Настоящей власти там нет и никогда не было — не думаю, что в этом плане здешний мир сильно отличается от моего родного.
— Тебе не нужен трон?
Зутти рассмеялся.
— Скажи, Руто, какова магия в том мире, откуда ты пришёл?
— В моём мире не было магии.
— Лукавишь, кажется. Мне рассказывали, как ты умеешь перемещаться из одного места в другое. В этом мире таких чар не существует, значит, ты принёс их с собой.
Я задумался. Из воспоминаний хозяина тела я знал, что тот тайком обучался привилежным приёмам — ручным молниям, медовым путам, белому зеркалу… И даже запретным — той же огненной магии. Но хватать самого себя за шкирку и тащить через пространство и материю он точно не учился.
— Кем ты был — там? — осведомился Зутти.
— Солдатом.
— Правда? Сразу и не скажешь. Должно быть, не самым хорошим солдатом. А вот я был магом, одним из сильнейших.
— Недостаточно сильным, чтобы не подохнуть.
— У великих всегда полно врагов, — пожал плечами Зутти. — В тот день от меня отвернулась удача, как я сначала решил… Сейчас, однако, уже понял, что это было самым крупным везением в моей жизни — я попал сюда.
— То есть, обратно в свой мир ты не хочешь?
— Обратно? — Зутти разразился неприятным, жестоким хохотом, из-за чего в сердце вгрызлась тоска по неуклюжему, добродушному товарищу. — Нет. Это же подарок судьбы — примитивный, слабый мирок, который так просто подчинить, использовать… и двигаться дальше! А ты, значит, хочешь обратно?
— Толку хотеть, — я отвёл глаза, стараясь не показывать, как меня продрало мурашками при его словах, — если это всё равно невозможно. Да и столько времени прошло…
— Возможно всё. Вопрос только в уровне могущества, — задумчиво произнёс Зутти, дразня снующих меж его пальцев шикшней. — А время — всего лишь переменная и вовсе не является необратимым.
— Но нужного уровня могущества у тебя нет, ведь так?
— Будет.
Я угрюмо смотрел на него. Пушистые чёрные предатели уже вольготно расселись по его плечам и голове, как ещё недавно по моим. Это безумно раздражало.
— Чего ты хочешь, — с нажимом повторил я, — от меня?
— Всего того, на что ты готов ради возвращения домой.
Образы Катьки и Антошки, поблёкшие было от безысходности, снова наливались красками. Можно ли ему верить? Даже если обманет — что мне терять? То есть, терять, конечно, уже есть что, но всё это казалось таким мелким, таким бесцветным по сравнению с возможностью, хоть и совсем крохотной, вернуться домой…
— Думай, — безразлично бросил Зутти, разворачиваясь обратно к окну. — Прямо сейчас ты мне всё равно не нужен. Играйся дальше в императора, проводи свои реформы, делай с этим миром всё, что хочешь. Но имей в виду: он обречён.
 
— В смысле? — похолодел я.
— Когда я покорю ту восхитительную силу, которую они здесь называют душой урагана, я заберу её себе и унесу прочь.
— Вот и славно. Без ураганов здесь станет намного уютнее.
Зутти снова оскалился. А я снова ощутил себя идиотом.
— Попробую объяснить как можно понятнее, — вкрадчиво начал он. — Загвоздка в том, что сила эта не просто пытается сожрать всех людей мужского пола, но и поддерживает равновесие в мире. Её исчезновение приведёт к его гибели.
Я исподлобья уставился на него.
— То есть, ты предлагаешь мне править миром, который намерен разрушить?
— Плевал я на этот мир и всех его жителей. Мне нужна только сила.
— А если я откажусь?
Он взглянул на меня почти с жалостью.
— Тебе действительно нужно объяснять, что тогда будет?
Он зашагал прочь, унося на плечах моих шикшней. Наверное, уже не моих. Кажется, эти засранцы сами выбирают себе хозяина. И, кажется, вовсе не по моральным качествам.
Волх оказался прав. Проблема вырисовывалась насущнее некуда. Хотел ли я домой? Да, определённо. Готов ли я был попасть туда ценой гибели этого мира, к которому только начал привыкать?..
План действий медленно проступал в голове. Что же, дел по горло. Где-то вокруг Озера бродят ещё пятеро призванных. В своей комнате наверху лежит овощем бедолага Йорф. Лазурные под руководством ошалевшего от такого счастья Ржака пытаются проглотить обиду — а та наверняка всё не лезет в горло. Высокородные всех цветов, готов поспорить, уже строят заговоры за моей спиной.
А ещё — во вселенной десятки (тысячи? миллиарды?) разных миров, а между ними снуют могучие колдуны и обращают время вспять.
Скучно точно не будет.