Багровый Руто (СИ)

Я раздражённо выдохнул и принялся за еду. В конце концов, мне действительно нужны были силы, если я хотел отсюда выбраться. Если не хотел стать обладателем такого же остывшего взгляда.
Я жевал булочку и старался не слушать сладострастные стоны императрицы, несущиеся из-за занавеса и перемежающиеся редкими и сдавленными мужскими стонами боли.
Мне было просто необходимо отсюда выбраться.
  
Глава 80. Солнечный свет
 
На следующий день хозяйка гарема явилась лишь под вечер, с виду уставшая и сердитая. Я понадеялся, что виной тому некие плохие для лазурных новости — мало ли, академию у них снова отбили, или лиловые оказали неожиданное сопротивление…
— Кому сказала: встать! — рявкнула она на меня, демонстративно восседающего за решёткой в позе лотоса.
Порцию боли я стоически перенёс, фыркнул и неторопливо поднялся, всем видом показывая, что делаю ей одолжение. Она, однако, вместо того чтобы разозлиться ещё сильнее, внезапно успокоилась и даже улыбнулась.
— Нет уж, ты не в этот раз, не то настроение, — зловеще пробормотала она и указала на паренька в лиловой повязке, подтверждая мою догадку: — Иди сюда, малыш. Ох и потрепали мне сегодня нервы твои родичи.
Я проследил, как ползёт в сторону решётка на камере лилового. Очевидно было, что императрица магическим импульсом привела в движение некий механизм. Знать бы, где он спрятан и как устроен…
Парнишка страдальчески кричал, пока лазурная утоляла свою похоть. То ли плохо переносил боль, то ли действительно отдувался за неприятности, причинённые его соплеменниками.
Я внимательно вслушивался, что происходило в зале после ухода императрицы. Раздавались чьи-то мягкие шаги, стучали вёдра, тряпки тёрли пол и поверхности. Как и вчера, уборщики за всё время не произнесли ни слова.
Занавес колыхнулся — за него скользнул сухощавый слуга средних лет в бирюзовых одеждах. Снова молча поставил поднос с едой возле золотых прутьев и приготовился уже было выныривать из-за бархатной завесы, когда я тихо окликнул его.
— Ты лазурный?
Он остановился, перевёл на меня взгляд и медленно кивнул.
— Как тебя зовут? 
Слуга не издал ни звука — лишь продолжал стоять столбом и глазеть на меня.
— Вам запрещено разговаривать с пленниками?
Он помотал головой.
— Тогда чего молчишь?
Я тут же пожалел о своём вопросе — слуга с готовностью раскрыл рот и продемонстрировал вырезанный язык.
— Демоны, — выругался я. — Хочешь сказать, вы все здесь такие, и те, кто там, в зале? — он кивнул. — Сколько вас всего?
Слуга растопырил семь пальцев. Я отметил, что мизинец на левой руке у него тоже отсутствовал.
— В чём вы провинились? Вас всё устраивает? — вкрадчиво поинтересовался я. — Никогда не хотелось что-нибудь изменить?
Он поднял брови, отвёл глаза, затем снова недоумённо поглядел на меня и молча исчез за занавесом. Может, и зря я вот так, в лоб. Сдаст или не сдаст? Если грамотный, то отрезанный язык никак не помешает ему настрочить на меня жалобу.
Последние шаги удалились, раздался скрип закрывающейся двери. Я выждал ещё несколько минут и выкрикнул, схватившись за золотые прутья:
— Эй, братья по несчастью, слышите меня?
В ответ повисла тишина, но меня это ничуть не смутило.
— Слышите, знаю. Как насчёт поднапрячься и выбраться отсюда?
— Угомонись, багровый, — раздался чей-то голос после паузы. — Сам не понимаешь, о чём говоришь.
— Ничего, новички все сначала думают о побеге, — с усмешкой прозвучал второй голос. — Потом проходит.
— И зря проходит, — я начинал злиться. — Это не так уж невыполнимо, как вам вбили в голову. Мы с товарищами на днях разнесли полдворца, если вы не в курсе. А ведь раньше о таком тоже даже думать боялись!
— Мы не твои товарищи, — веско возразил низкий голос. Кажется, он принадлежал медному. — Прекращай нести бред. Здесь тепло, безопасно и сытно кормят. А за побег наказание одно — смерть.
— Смерть, говоришь? — мрачно заметил я. — А что ждёт, если остаться? Куда деваются те, кто наскучил императрице, когда она находит им замену? Дайте угадаю: выходят на заслуженный отдых и мирно доживают свой век в спокойствии и достатке?
 
За занавесом звенела неловкая тишина.
— Кто здесь давнее всех?
— Я, — раздался хриплый голос. — Тринадцать лун.
— Вот даже как. Я-то думал, хотя бы несколько лет… Так что, мужики, лучше: провести ещё годик за решёткой, под пытками, а потом быть убитым — или попытаться освободиться, пусть и рискнув жизнью, ибо нахрен вам не сдалась такая жизнь?
— Ты что предлагаешь-то, багровый? Или просто языком мелешь?
— Идея есть, — с готовностью отозвался я. — Правда, её нужно обдумать. И мне нужно точно знать, что я могу на вас рассчитывать.
По залу понеслось взволнованное бормотание, пока не очень-то смахивающее на согласие. Что же, по крайней мере зёрна сомнений в их души я посеял.
Выбор императрицы пал на меня на следующий день.
Из плюсов: я успел определить примерное местонахождение отодвигающего решётку механизма — во-первых, по направлению стремительного жеста императрицы, а во-вторых, по характерному звуку, донёсшемуся из толщи стены.
— Иди, иди, — насмешливо пропела лазурная, маня меня в сторону ложа. — Не бойся, малыш. Сегодня я тебя не стану сильно обижать.
Я, честно говоря, был больше занят тем, что украдкой оглядывал зал. Чёртовы белые занавески дико мешались, скрадывая стены. В любом случае, даже если отсюда есть ещё выход помимо главных дверей, оставался загадочный механизм тревоги, действие которого я наблюдал во время штурма дворца.
Я наступил на солнечный блик на мраморном полу и задрал голову к его источнику. Воронки в сводах крыши оказались отделаны зеркальным материалом, из-за чего свет рассеивался по всему залу. Учитывая высоту потолка, не получалось определить их размер на глаз, но, кажется, они всё же были достаточно широки…
— Соскучился по солнечному свету, милый? — проворковала императрица. — Боюсь, здесь выход один: смириться. Солнца тебе больше не видать.
Кандалы сомкнулись на моих лодыжках и запястьях. Я осторожно проверил: нет, в отличие от прутьев клетки, даже не медные. Магия оставалась при мне. Это ли не прекрасный шанс? Впрочем, снисходительная улыбка лазурной, словно адресованная напрямую этим моим мыслям, заставила меня засомневаться. Уверена, значит, что ей ничего не грозит?
Она одним движением стянула с меня набедренную повязку, провела острым ногтем по моей груди, животу, ниже… Прикрыла глаза, судорожно вздохнула, а когда открыла их снова, они так и пылали похотью.
Я не боялся боли. Судя по невредимым телам остальных пленников, насколько я успел их разглядеть, калечить свои экспонаты императрица не любила. И это главное — моё тело нужно было мне исправно функционирующим, а боль — придёт и уйдёт.
Прозрачная накидка, щедро украшенная бисером, полетела на пол, обнажая на диво ладное для подобного возраста тело.
— Начнём, малыш.
  
Глава 81. Рухнувший занавес
 
Следующие несколько дней — честно признаться, потерял им счёт — обернулись сущим адом. Словно позабыв про остальные экземпляры своей коллекции, императрица каждый раз выбирала меня.
Причинять страдания она умела и всем сердцем любила. Тщательно следила, чтобы мне было не просто больно — чтобы именно её движения вызывали эту боль. Я быстро понял, что сила моих мучений прямо пропорциональна её удовольствию, и немного мухлевал.
Физическими пытками, впрочем, дело не ограничивалось.
— Думаешь, я ничего не знала? — с усмешкой говорила она, ритмично двигая бёдрами. — Не видела, как Ильдаста с самого детства на меня волком смотрит? Не понимала, чего она мечется от одного наивного плана к другому в надежде на чудо? О, энергии и упрямства ей не занимать — у вас семейное. А вот чего твоя матушка не унаследовала от предков — так это мудрости. Той мудрости, что заставляет в нужный момент засунуть своё упрямство в задницу и подумать, чем твои поступки обернутся для будущего семьи. Эта мудрость была у её матери, была у её старшего сына, которого ты недавно убил… О-о-о, демоны, малыш! Сделай такое лицо ещё раз…