Воин Яровита (СИ)

– Георгий, ты зачем на мою жену засматриваешься?
Вопрос был задан в лоб, и, втянув голову в плечи, Ольгович выдохнул:
– Ты недостоин быть рядом с такой красавицей.
По моим губам пробежала усмешка.
– А ты достоин?
– Я Рюрикович, а ты всего лишь венед и колдун.
– Да какой ты Рюрикович? – Усмешка превратилась в широкую улыбку. – Прабабушка у тебя Ингегерда, шведка. Бабушка армянка, монахиня Киликия, которую твой дед, тогда ещё князь Тмутараканский, из монастыря украл. Мама, Феофания Музалон, гречанка. И ладно кровь, о расовой чистоте спорить не станем. Главное, дух в тебе чужой, рабский. В твоём дедушке ещё что-то от Рюриковича было. В брате старшем, Всеволоде, пара капель есть. А в тебе пустота, которую ты заполняешь преклонением перед чужими богами. Это твоё дело, не мне тебя чему-то учить. Но когда ты, по сути иноземец, заявляешь, что стоишь выше других славян, вот это глупость.
  
– Да я… – вскинулся князь, сжимая кулаки.
Однако я был начеку, слегка приподнялся и ударил его в челюсть. Зубы Ольговича, какие у него ещё остались после наших воспитательных бесед, щёлкнули, и он шлёпнулся обратно на лавку. Я дождался, пока он придёт в себя, и сделал ему предупреждение:
– В общем, так, Георгий, ещё раз на мою женщину посмотришь, кастрирую. Я тебя обещал вернуть живым, а насчёт здоровья разговора не было. Ты меня услышал?
– Да-а, – сплюнув на ладонь сгусток крови, ответил князь.
– Тогда спокойной ночи тебе, князюшка.
Ольгович еле слышно послал мне вслед проклятия. Но что мне до них? Чепуха это всё, ибо нет в нём силы, какая была в Рюрике, Святославе и Ярославе Мудром. Выродился потомок. Пустышка. Поэтому мне он интересен исключительно как источник информации по Киевской Руси и ходячий мешок с серебром.
Я поднялся в спальню. Здесь ожидал застать Нерейд, но в помещении было темно и пусто. Странно. Однако опасности не было, и, прикрыв глаза, я сосредоточился, поймал эмоции жены и определил её местонахождение. Нерейд находилась в пристройке для слуг, рядом с ней, помимо беглецов из Ольденбурга, суетился Торарин. Попробовал понять, что происходит, и сделал это без особого труда. У одного из детей, мальчика, сильный жар, а раз так, то Нерейд наверняка отпаивает ребёнка своими травками. Молодец она у меня все-таки, и за такую женщину я не то что князя в землю утрамбую, но и папу римского, если понадобится.
Вернувшись в обычное состояние, я зажёг яркий масляный светильник и подсел к рабочему столику, который был сделан по моему заказу. Из ящика достал склянку с чернилами, гусиные перья и свёрнутую в рулон карту, которую рисовал для собирающихся в дальний поход варяжских вожаков, Будимира и Авсеня Беридраговича. Посмотрел на неё, сделал несколько дополнительных отметок и прикинул путь двух больших лодий, коим предстоит пересечь Атлантический океан. Первая остановка у них будет на Шетландских или Фарерских островах. Затем Исландия, где проживают норвежцы, бежавшие с родины от крестившего своих земляков огнём и мечом короля Олафа Святого. Потом будет Гренландия, где есть несколько поселений викингов, среди которых самое большое – Братталид. А после этого один рывок – и Винланд, где, очень даже может быть, до сих пор как-то существуют потомки Лейва Эрикссона.
Путь венедским мореходам предстоит опасный и долгий, так что увидим мы их, если вообще увидим, минимум через полтора года после отплытия. И кажется, зачем рисковать и идти за океан, когда на родине забот хватает? Ответ на поверхности. Как ни крути, но враги сильнее нас. Поэтому, как бы храбры и неистовы ни были венеды, всегда будет опасность того, что они потерпят поражение. Значит, возможен вариант исхода из приморских материковых земель, а затем и с Руяна. Это, конечно, самый крайний случай, если ситуация станет безвыходной. Но отбрасывать этот вариант нельзя. В связи с чем Векомир, пока он ещё в силе, отдал приказ искать новые земли и начал с Винланда. Ну и, кроме того, заморские земли – это диковинки, новые товары, возможно, золото, а также растения, которые могут нам пригодиться. Так что дай боги Будимиру и Авсеню удачи и счастливого пути. Я буду ждать их возвращения, а пока всё, что могу, – это нарисовать карту, проложить маршрут, составить список всего, что необходимо поискать и узнать у индейцев, да немного усовершенствовать компас.
Кстати, насчёт компаса. О нём в пределах Венедского моря уже знают, поскольку этот прибор появился здесь примерно двадцать лет назад. Пока он ещё мало кому интересен, но тот же Будимир Виславит его использует. Правда, это примитив: глубокая чашка с водой, и в ней кусочек пробки, на которой закреплена магнитная стрелка. Однако это всё равно компас, и я его немного модернизировал, по сути, скопировал метод итальянца Джойи. Насадил магнитную стрелку на стальную иглу и под ней соорудил картушку, круг с разбитыми секторами-румбами. Только я сразу поделил этот круг на привычные мне 360 градусов и яркими цветами раскрасил стороны света. Нормальная вещица получилась, хоть Вадим Сокол и не мастер золотые руки. В итоге я остался доволен и, естественно, решил в самое ближайшее время и себе компас смастерить. Благо корабль у меня теперь имеется.
За работой, описанием Винланда, как я себе его представляю, пролетела пара часов. И может, я и дальше писал бы, ведь бумаги много, чернил хватает, а записи я собирался развернуть минимум на тридцать листов, но появилась Нерейд, и мне стало не до того. Я убрал бумагу и карту, подошёл к жене, которая выглядела немного усталой, но чрезвычайно довольной, и спросил её:
– Что там с ребёнком?
Откуда я знаю о больном, супруга не интересовалась, понимала, с кем живёт, поэтому просто прижалась ко мне и ответила:
– Лихоманка. Наверное, в дороге простыл.
– Ты его вылечила?
– Не до конца. Жар сбила и спать уложила. Утром его ещё раз посмотрю.
– Ты у меня молодец. Золотце.
Я вдохнул запах женских волос, которые пропитались ароматами лесных трав, приподнял лицо Нерейд и поцеловал её в губы. Она ответила, и по душе разлилось спокойствие и умиротворение. Я подхватил жену на руки и понёс на кровать. Впереди была вся ночь, а рядом шикарная женщина, а значит, дела и заботы могли немного подождать.
 
Глава 5
 
Дания. Хедебю. 1143 от Р. X.
Заложив руки за спину, блондинистый крепыш с широкими плечами в дорогом светло-синем камзоле, простых кожаных штанах и высоких тёмно-коричневых сапогах кинул взгляд на человека, которого хотел уничтожить. Звали этого блондина Свен Эстридсен, а посмотрел он на Ассера Рига, посмевшего объявить его убийцей племянника Вальдемара и подвигнувшего датских ярлов начать против него войну. В душе Эстридсена, коему в минувшем году стоило немалого труда отбить яростные нападения соотечественников на свои владения, бушевала буря, его руки сжимались в кулаки настолько сильно, что ногти впивались в кожу.
Однако, как бы Свену ни хотелось отбросить в сторону глупые законы гостеприимства и, кинувшись к Ригу, который посетил его дом в Хедебю, вырвать этому жалкому советнику покойного Кнуда Лаварда сердце, он себя сдерживал. Слишком многое было на кону, а условия примирения, которые предлагал Ассер, выглядели очень заманчиво. Ну и, кроме того, за Рига была готова вступиться католическая церковь, а также прибывшие из Европы рыцари-тамплиеры, каждый из которых стоил трёх хирдманов семьи Эстридсен.
Свен вобрал в свои мощные лёгкие воздуха и задержал дыхание. Он немного успокоился и выдохнул. После чего обратился к Ригу, который, покаянно сложив перед собой ладони, стоял перед ним на коленях, и сказал:
– Встать, Ассер Виде.
Не сберёгший своего воспитанника Вальдемара зеландский ярл, отметивший, что Свен обратился к нему по фамилии, а не по прозвищу, поднялся с колен. На лице Ассера не было ни единой эмоции. Он молчал, а Эстридсен потянул время и спросил:
– Итак, во искупление своей ошибки, ты предлагаешь мне королевский трон?