Воин Яровита (СИ)
– Это я тоже понимаю, потому и высказался. А что с общим вождём, кто им станет?
Старый волхв ответил сразу:
– Никлот.
– Это потому, что он уже воевал с данами на их территории?
– Не только. Его земли ближе всех к Зеландии и Фальстеру, и у него с викингами свои счёты, ещё со времён Кнуда Лаварда. Поэтому мягкости данам от него ждать не придётся.
– Ясно. Мне завтра на совет приходить?
– Разумеется. Кстати, там же встретишься с вождями, которые по весне, думаю, на Живин день, покинут Руян и пойдут в Винланд.
Мысленно я потёр руки. Наконец-то начинается движение в сторону Америки. Но виду, что рад этому, не подал, сохранил невозмутимость и спросил:
– И кто же это?
– Будимир Виславит и Авсень Беридрагович.
– Знаю этих достойных вождей.
– Вот и хорошо. Пообщаешься с ними. Обговорите пути. Нарисуешь для вожаков карты, сравни их с нашими, а потом расскажешь варягам о краснокожих людях. У вас вся зима впереди, но готовиться к дальнему походу надо уже сейчас.
– Понятно.
– Тогда иди.
Поклонившись, я развернулся и широким шагом вышел на храмовый двор. Несмотря на сильный холодный ветер с востока, который ударил мне в лицо, настроение хорошее и слегка приподнятое. Пошла суета! Пошла! Даёшь Винланд, картошку, сахар, кукурузу и золото ацтеков! Я Авсеня Беридраговича и Будимира, вместе с которыми был в Швеции, хорошо запомнил. Эти двое, один старый и многоопытный, а другой молодой и рьяный, если до заокеанского материка доберутся, то так в тех краях развернутся, что не остановишь. Это точно, ибо люди они сильные, хитрые и цепкие, словно абордажные кошки, а значит, своего не упустят, особенно благородный Виславит, который мечтает стать королём.
Глава 4
Руян. 6651 от С. М. 3. X.Что скажешь, Вадим, принимаешь работу?
Я ещё раз окинул взглядом стоящий в полутёмном корабельном сарае шнеккер, затем посмотрел на капитана Саморода и утвердительно кивнул:
– Работу принимаю. Хорошо всё сделали, Ранко. Корабль готов к выходу в море. Деньги получишь у меня дома. Хочешь сейчас, а хочешь с утра.
– За серебром завтра зайду. Сейчас ведь только половина причитается?
– Да. Остальное после того, как судно на воду спустим.
– Договорились.
Самород опёрся на отлично просмолённый чёрный борт корабля и спросил:
– Как его назовёшь?
Вариантов в голове было много, но в итоге осталось только одно.
– Назову его «Яровит».
– Доброе имя для боевого корабля. Теперь бы ему носовую фигуру поставить.
– Фигуру в храме Святовида уже заказал, там резчики хорошие. А когда её сделают, из Кореницы приедет волхв Яровита и благословит корабль, названный в честь нашего бога.
– Ясно.
Ранко примолк и замялся. В его душе было лёгкое смятение, и я знал, чем оно вызвано. Поэтому не стал ждать, пока он выскажется, а сам подтолкнул бывалого морехода в нужном направлении:
– Ты подумал над моим предложением стать командиром этого корабля?
– Да. – Капитан кинул взгляд на улицу, где находился десяток варягов из его ватаги.
– И что решил?
– Я согласен. Но у меня будет одно условие.
– Какое?
– Людей в команду наберу самостоятельно.
– Думаешь, собрать своих ватажников?
– Конечно. Ведь, насколько я понимаю, нам придётся много по морю бродить, а в чужих водах без драк не обходится. У меня же воины знатные, и никого обучать не надо.
– Принимается. О твоей ватаге я только хорошее слышал. Но с тобой, наверное, не все пойдут?
– Это так. Но человек тридцать будут мои, остальных наберу в Ральсвике.
– И когда отправишься собирать варягов?
– Завтра в полдень выеду. Только деньги на наём нужны.
– Получишь.
Мы покинули корабельный сарай и простились. Самород и варяги, обсуждая своё будущее, остались, а я направился домой. Время полдень. Утро было суетным и началось с посещения бумажного производства, затем я осматривал шнеккер. Постоянно двигался, поэтому аппетит нагулял зверский. Опять прохладно, с моря дует промозглый ветер. Сырость на Руяне постоянна, и температура воздуха минус десять – двенадцать градусов по Цельсию ощущается словно минус тридцать. Трудно к этому привыкнуть, и мне периодически хочется забиться туда, где тепло и сухо, и не вылезать из такого уютного местечка до самой весны. Вот и сейчас настрой такой же. Поэтому я погонял мохнатую лошадку и вскоре, проехав через Нарушу, оказался перед стенами своего жилища.
Ограда сделана из дубовых брёвен, а ворота, которые прикрывали две стрелковые башни, обиты металлическими полосами. Всё по делу, а не ради понтов, как думают некоторые несознательные граждане. Это сейчас на Руяне тихо и спокойно, а что завтра будет, неизвестно. И пусть местные жители, а больше всех староста Гнат Дужко, посмеиваются надо мной и говорят, что опасаться некого, я знаю, что они не правы. Опасность есть всегда. Поэтому лучше отгородиться от мира стеной, какая никакая, но преграда для врагов, а рыбаки пусть надеются на близость острога и на лес, который может спрятать их от пиратов и захватчиков. Им-то по большому счёту бояться некого, потому что с них взять нечего и врагов у них нет. А мне после всего, что я видел на материке и слышал от шпионов епископа Адальберта Бременского, надо остерегаться, ибо враг не дремлет.
Хорошо смазанные петли ворот провернулись, створки раскрылись, и я въехал на расчищенный от снега просторный двор. Ко мне подскочил Славута Мох, бывший ротник Новгорода, а ныне ключник боярина Вадима Сокола, как он сам себя именует. Следом за ним от ворот подошёл рыжий паренёк в полушубке, на ходу что-то жуя, Торарин-швед, бывший раб, ставший воспитанником Славуты. Мальчишка подхватил лошадь под уздцы, а я спрыгнул наземь и спросил ключника:
– Всё в порядке?
– Да, Вадим, – ответил пожилой воин.
Я огляделся, заметил стоящих у терема людей, семью из пяти бедно одетых человек – средних лет светловолосого мужика, худую женщину и трёх малявок от трёх до семи лет, – и кивнул на них:
– Это кто?
– Работники. Нам по хозяйству помощь нужна. Вот я и кинул клич по деревням. Эти первые, беженцы из-под Ольденбурга, с саксами не ужились, и их один из варяжских вожаков на остров вывез. Вроде как спас, а дальше-то что? Сейчас зима, и податься им некуда. Венеды, конечно, приютят и едой поделятся, но в общину чужака не примут.
– И они решили к нам податься?
– Ага!
– Из какого они племени?
– Древанского корня.
– Хорошо. Поговори с ними. Если люди работящие и немногословные, то прими. Плату назначь сам. Купи им одежду и приставь к делу. В общем, сам всё знаешь.
– Знаю.
Только я собрался войти в терем, как на дороге показался запряжённый двумя мощными жеребцами-тяжеловозами покрытый рогожками гружёный бортовой возок, явно направляющийся ко мне. Я вроде бы никого не ждал, разве только портного, которого вызвал из Арконы, но он должен приехать на лошади. Поэтому я двинулся к воротам. В случае чего встречу незваных гостей сталью, а там Мох и Немой подбегут.
Повозка остановилась. Возница, типичный ран, кряжистый мужик с короткой тёмно-русой бородкой, слез на землю, оправил потёртый тулупчик, сдвинул набок меховую шапку и, засунув за пояс кнут, подошёл ко мне. Искоса заглянув во двор, он представился:
– Я Мирослав, работник Радима Менко. Прислан к Вадиму Соколу.
– Это я.
– Радим велел кланяться и сказал, что из Волегоща для тебя прибыл груз. Я его доставил.
– И что за груз?
– Самострелы вроде, – пожал плечами возница.
– Ну-ка, посмотрим.
Откинув рогожу, я увидел очередной подарок от жрецов, так сказать, босяцкий подгон. Один к другому в повозке лежали заказанные в Волегоще арбалеты. По первому впечатлению, изъянов не имелось, и я вытащил один. По весу самострел был килограмма два с половиной. Выглядел незатейливо, но в то же время грозно. Покрытое лаком, хорошо обточенное ложе с желобком под стрелу, на нём – стрелковый механизм, который, по моим указаниям, был немного видоизменён и модернизирован. Стальной лук без тетивы, которую при транспортировке никто не натягивал. Спусковой механизм с предохранителем (моё нововведение), шайба, фиксатор и зацеп для тетивы. Ничего сложного, а подишь ты, просто так с ходу подобное оружие не придумаешь, лично я точно не додумался бы. Но ничего, после битвы с ляхами у меня появились образцы. А дальше всё одно к одному сложилось, и оружейники лютичей смогли скопировать самый лучший из них, добавить приклад и сделать удобный спуск. Красавцы! Уважаю!