Возрождение Тёмной

Сможет ли она противостоять этой лишающей воли силе, если враги семьи – Светлые?
– К нам приходили из фракции Светлых?
– Да. Истинный седьмой Чжао Шэнь совершал проверку.
– Чжао Шэнь?
– Принц империи Чжао, – кивнул Чжунъян, правильно поняв ее интонацию.
«Только один раз», – вспомнились Чживэй слова мужчины. Он знал о ее присутствии или просто говорил с собой? Зачем ему отпускать ее, если он знал? Может, он просто не мерзавец, убивающий всех темных? Эта версия, впрочем, казалась ей самой маловероятной.
– Готово, – прервал ее размышления брат.
Чживэй заглянула в зеркало и лишилась речи от увиденного.
– По-твоему, это смешно? – мрачно спросила она, разглядывая нелепую прическу с петухами, из которой в беспорядке торчали изящные шпильки.
– Ты много вертела головой!
– Для такого результата я должна была изрядно сопротивляться.
Чжунъян поджал губы, вызывая у Чживэй смешок. Похоже, у ее идеального брата был один недостаток – он не любил в чем-то уступать.
«Хорошая прическа!» – отразилась мысль на его лице.
«Ага, она прямо на моей голове вообще-то», – кивнула Чживэй в зеркало.
– Ладно, – сдался он, признавая поражение. – Но, возможно, мое поражение сгладит подарок.
При этих словах он указал на ножны, висящие на его ремне. Чжунъян отцепил их, протягивая Чживэй и улыбаясь так, словно дарил возлюбленной цветы.
Чживэй осторожно приняла меч, не желая повредить прекрасную работу мастера.
Ножны, покрывающие острое лезвие, были созданы из темного дерева, украшенного золотыми узорами, излучающими свет. Чживэй подушечками пальцев провела вдоль рисунка, пока рука не дошла до рукоятки, тогда она сжала ее крепко, удивляясь, как идеально меч лежит в ладони.
Тогда Чживэй вытащила клинок из ножен. В руке появилась приятная тяжесть, но даже так она отметила прекрасный баланс. Чживэй приподняла меч и сделала взмах в сторону, лезвие пронзительно сверкнуло на фоне дневного света.
«Это не просто меч, – подумала Чживэй, – это мое оружие, которое я буду использовать в защите своих близких».
– Что ж, – Чживэй дерзко улыбнулась. – Ты мой должник. Но есть и хорошие новости: можешь расплатиться тренировочным сражением.
– Ты еще не оправилась.
– В отличие от моих волос, я в полном порядке. Давай.
Чживэй толкнула его в сторону выхода. Чжунъян поколебался, но в его взгляде она видела загоревшееся нетерпение.
– Давай попробуем. Если замечу, что ты устала, то немедленно вернешься в постель! – брат направился в сторону сада. – Я скучал по твоим выпадам. С момента, как ты заинтересовалась сражениями на мечах, это были мои лучшие тренировки.
– И давно я заинтересовалась?
– Уже год как.
Интересно! Как давно знала Чживэй, что ей придется поменяться телами с иномиркой? Как давно готовилась к сопротивлению врагу? Наверное, еще год назад она верила, что может справиться сама.
– Боюсь, я не помню ни одного приема.
– Твой ум, быть может, поврежден, но тело помнит, что делать, – уверенно сказал Чжунъян, обнажая собственный меч и принимая боевую стойку. – Право первой атаки за тобой.
Чжунъян занял позицию на одном краю мостика, Чживэй встала на противоположной стороне. Она сделала несколько взмахов мечом в воздухе, пытаясь приноровиться к нему. Медленно, полагаясь на память тела, Чживэй расставила ноги на ширине плеч, слегка приседая и направляя острие в сторону брата.
Задумав обманный маневр, Чживэй побежала прямо на Чжунъян, однако на четвертый шаг она подпрыгнула и вознеслась в воздухе на каменную ограду моста, ступая по нему легко и быстро. Собираясь рубануть по правому плечу брата, она прыгнула в его сторону, занося меч.
Чжунъян стоял неподвижно, пока меч несся к его груди, но в последнее мгновение с легкостью отразил атаку. Молниеносное движение, и вот Чживэй уже отлетела на мостовую и позорно приземлилась на попу.
С улыбкой на лице брат протянул руку, помогая Чживэй встать. Воспользовавшись поддержкой, она крутанула мечом, опять собирясь ударить Чжунъяна по плечу. Он ловко отступил, и Чживэй вновь потеряла равновесие, упав и едва успев увернуться от своего собственного меча.
 
Чживэй подскочила в раздражении. Желание одолеть брата завертелось в душе злым вихрем.
– Тебе не хватает равновесия, Чживэй, – Чжунъян подошел к ней и надавил ладонью на лоб, вынуждая опуститься на мостовую. – Сядь в позу лотоса. Закрой глаза. Сосредоточься на внутренней энергии.
Чживэй бросила на него яростный взгляд. Борьба – это искусство, требующее навыков и тренировок. Отдых и размышления не помогут ей стать лучше. Кроме того, у нее просто нет времени на это.
– Давай, не смотри меня так, слушайся.
Стараясь скрыть досаду, Чживэй закрыла глаза и устроилась в позе лотоса. Чжунъян наклонился и легонько коснулся пальцами места чуть выше ее груди.
– Делай глубокий вдох, а затем медленный выдох. Не думай ни о чем, почувствуй, как здесь копится внутренняя энергия.
Чживэй послушно сделала то, о чем просил брат, однако не почувствовала ничего нового, только зудящее неудовольствие. Мысли и вовсе сбивались; в темноте закрытых глаз вспыхивали строчки письма.
– Ты рассредоточена. Твоя аура хаотична, – наконец, сказал Чжунъян. – Поднимайся, повторим защитные позиции.
Чживэй открыла глаза, ожидая увидеть разочарованный взгляд брата, но он улыбался. В его глазах читалась искренняя привязанность, отчего Чживэй почувствовала себя обманщицей. Следует ли рассказать правду о сестре? Хотя бы ему?
Но нет, Чживэй не хотела этого. Иначе бы она предупредила их сама.
– Опять задумалась, – протянул Чжунъян, наклонившись ближе к ней и вновь попытавшись щелкнуть ее по лбу.
Чживэй увернулась, и он удовлетворенно хмыкнул.
– Ты учишься, – произнес он шутливо, но сразу перешел к делу. – Начнем с позы «удержание семи звезд». Занимай позицию, я буду атаковать.
Чжунъян отступил, выставляя меч, а Чживэй уже стояла на ногах на мостовой. «Удержание семи звезд» звучало знакомо, но вспомнить, что же оно значит – не могла.
– Не волнуйся, Чживэй. Я напомню. Смести вес тела на правую ногу. Вот так, хорошо. Теперь подними правую руку и коснись внутренней поверхности левого локтевого сгиба. И помни: всегда держи корпус прямо.
Чживэй встала в неожиданно комфортную позицию.
– Видишь, ты все помнишь, – улыбнулся Чжунъян.
Следующие полчаса они провели за повторением защитных поз. Чжунъян продолжал нападать, а Чживэй защищалась.
К концу занятия она ощутила усталость и не смогла удержать очередной выпад брата. Меч Чжунъяна скользнул по ее и царапнул плечо.
– Прости, я потеряла концентрацию.
– Это моя вина, – перебил ее Чжунъян, забирая у нее меч и помогая присесть. – Я так был рад нашей встрече после долгой разлуки, что увлекся и не остановился вовремя. Дай мне осмотреть рану.
– Ерунда. Я даже не почувствовала.
Чживэй соврала: она почувствовала, и еще как.
Плечо горело, словно от ожога.
– Слушайся, – приказал брат, и Чживэй послушно отвела руку от раны.
Чжунъян нагнулся, рассматривая порез. Затем он поднял левую руку, и золотое сияние окутало ее рану. Плечо начало пощипывать, но через несколько секунд ощущение ушло, а вместе с ним и намек на порез.
– Прости, Чживэй, я причинил тебе боль, – Чжунъян раздосадованно рассматривал место пореза.
– Эй, – Чживэй улыбнулась и коснулась рукой его щеки. – Ведь именно для того мы и тренируемся, чтобы в реальном бою не допускать таких ошибок.
Чжунъян заметно удивился проявлению близости, но позволил себя коснуться. Чживэй, подумав, что позволила себе лишнего, хотела отвести руку, но брат удержал ее, прижимаясь щекой и прикрывая глаза.
– Мне так жаль, что ты…
Слово «темная» напряженно повисло между ними, затем, покружив, разбилось о мостовую, окутывая морозностью своего значения. Чживэй поспешно убрала руку, чувствуя, как сердце бьется сильнее, чем следовало. Когда она снова подняла голову, то увидела, что Чжунъян смотрит на нее внимательно. Между бровей залегла морщинка, как будто что-то в ней вызвало у него серьезные размышления. Зеленые глаза брата потемнели, напоминая о ее кроваво-красных глазах.