Гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств

Отсутствие специфического экономического базиса, который обусловливал в иных исторических условиях возникновение подлинного государства, говорит о том, что держава гуннов была непрочным образованием. Мы не видим поэтому достаточных оснований для того, чтобы рассматривать гуннское общество как раннефеодальное (патриархально-феодальное) или считать, что гуннская держава находилась на одном уровне развития с варварскими королевствами Европы.
  
Оказавшись с конца IV века существенным фактором политической истории Восточной Римской империи, гунны играли значительно меньшую роль в жизни Западной империи. Постепенно растущая обособленность обеих частей империи друг от друга сказалась и на их политике по отношению к гуннам. Каждое из двух римских государств определяло свои отношения к номадам обособленно, не добиваясь солидарных действий. Это обстоятельство бросалось уже в глаза современникам. Галльская хроника отмечает, что во время гуннских вторжений на Балканский полуостров в 447 году Запад оставался безучастным.
Историю взаимоотношений гуннов и правительства в Равенне можно разделить на два неравных периода: 1) с 80-х годов IV века до конца 40-х годов V века и 2) с конца 40-х годов до распада гуннской державы. Первый период характеризуется в основном мирными отношениями между номадами и Западной империей, когда гунны служили в качестве вспомогательных войск римского государства. В 383 году командовавший западноримскими войсками франк Баутон использовал гуннские отряды из Паннонии для того, чтобы вытеснить германское племя ютунгов из Реции. В конце 380-х годов отряды гуннов, пытавшиеся проникнуть в Галлию, были отражены римскими войсками. При этом ведя войну против Максима, Феодосий I использовал гуннские войска. А в 406 году с помощью гуннских наемников Стилихон нанес поражение войску Радагайса. Гунны сыграли важную роль также и в борьбе против вестготов Алариха и Атаульфа. Так, фактический правитель империи после гибели Стилихона Олимпий с тремя сотнями гуннских воинов нанес поражение Атаульфу, который вел свой отряд из Паннонии в Италию на соединение с Аларихом. В 409 году прибытие к Гонорию 10 тысяч гуннов заставило Алариха отложить свой поход на Рим.
И в дальнейшем западноримское правительство неоднократно вело переговоры с гуннами и скрепляло соглашения с ними предоставлением заложников. Одним из таких заложников был Аэций, завязавший в результате своего пребывания при гуннском дворе тесные связи с гуннами. В 423 году, оказавшись приближенным узурпатора Иоанна, захватившего власть на Западе, Аэций получил приказ завербовать гуннские отряды и привел в Италию большое гуннское войско. Правда, оно не понадобилось, поскольку Иоанн уже был схвачен и казнен.
В 430—440-х годах гунны прямо или косвенно участвовали чуть ли не во всех усобицах, происходивших в Западной империи. В начале 30-х годов происходила борьба за власть между Аэцием, с одной стороны, и Галлой Плацидией, правившей империей от имени малолетнего сына Валентиниана III. Потерпев поначалу поражение, Аэций бежал к гуннам, получил их поддержку и, вернувшись в 433 году с гуннским войском в Италию, снова занял высшие должности и получил командование над вооруженными силами империи. Гуннам же была предоставлена для поселения провинция Паннония II.
В 435 году бургундский король Гундахар напал на римскую провинцию Белгику I, и Аэций с войском, состоявшим из гуннов, герулов, франков и аланов, нанес ему поражение. На следующий год гуннские войска (неизвестно, по собственному почину или по поручению Аэция, но, во всяком случае, с его согласия) разгромили королевство бургундов на Рейне.
Римское правительство также использовало гуннские вспомогательные войска для подавления народного движения в Галлии и борьбы против Тулузского королевства вестготов. В 437 году римский военачальник Литорий с помощью гуннов разбил багаудов Арморика. Затем гуннское войско под командованием Литория освободило Нарбонну, которую осаждали вестготские войска.
Все это ясно говорит о том, что в рассматриваемый период гуннские отношения с Западной и Восточной империями были различны. Равеннскому правительству не приходилось покупать мир с гуннами на столь унизительных условиях, как это вынуждены были делать константинопольские правители. Отношения Западной империи с гуннами не были, однако, такими же, как с германскими федератами. Когда они, согласно заключенному с Равенной договору, селились на римской территории, это на деле означало передачу им данной области. Римское правительство даже формально не сохраняло прав на переданную им территорию, а местное население оказывалось полностью под властью гуннов.
К середине V века взгляд римского общества на гуннов изменился. Если Аммиан Марцеллин считал гуннское племя самым диким на земле, то для Приска Аттила — крупный государственный деятель, совершающий великие деяния. Саль-виан, утверждая, что язычники не так испорчены, как римляне, относит к варварам в равной мере франков, саксов, вандалов и гуннов. В правящих кругах римского общества даже находились лица, видевшие в гуннах орудие римского военного могущества.
Но в конце 440-х годов наступил новый этап в истории отношений Западной Римской империи с гуннами. Аттила принял в переговорах с равеннским правительством тон, который ранее он допускал лишь по отношению к Константинополю[36]. Римским правящим кругам стало ясно, что Аттила готовится к походу на Запад[37]. Государства, игравшие первостепенную роль в международных отношениях того времени — Восточная Римская империя и Вандало-аланское королевство — могли быть заинтересованы в подобном повороте событий, так как это отвлекло бы гуннские силы от востока, с одной стороны, и создало бы угрозу для Тулузского королевства вестготов (находившегося во враждебных отношениях с вандалами), с другой. Но определенных указаний на какую-либо деятельность восточноримского правительства, провоцировавшую столкновение между гуннской державой и Западной Римской империей, нет. Приск и Иордан сообщают, что Аттила предпринял поход против вестготов в угоду королю вандалов Гейзериху. Об активизации политики Аттилы на Западе свидетельствовало и его вмешательство во внутренние усобицы франков. Когда в 450 году возникли споры по поводу престолонаследия у рейнских франков и младший сын короля получил поддержку со стороны Аэция, старший сын обратился за помощью к Аттиле. Еще раньше, когда в 448 году войска Аэция подавили в Галлии новую вспышку движения багаудов, Аттила предоставил убежище одному из активных участников восстания врачу Эвдоксию. Подготовка Аттилы к войне против Запада обнаруживает своеобразный «юридизм» политики гуннского владыки, стремление найти такой повод к военным действиям, который показал бы, что право на его стороне. С этой целью Аттила использовал обращение к нему за помощью в 450 году сестры Валентиниана III Гонории[38]. Он потребовал согласия равеннского правительства на брак с Гонорией и уступки ему в качестве приданого половины территории Западной империи, куда должна была войти Галлия.
В начале 451 года Аттила с большим войском выступил из Паннонии. Помимо гуннов в походе участвовали подвластные им племена — гепиды, ругии, герулы, остготы, скиры, часть рейнских франков, возможно и тюринги[39]. Аттила захватил и частично разрушил Мец и приблизился к Орлеану. Аэцию удалось с помощью Авита склонить вестготского короля Теодориха к активным действиям против гуннов. Орлеан был спасен римско-готскими войсками, пришедшими на выручку городу. В войске Аэция ко времени решающего сражения находились также франки (салические и часть рейнских), бургунды, саксы (из поселений на Луаре), армориканцы и аланы. В битве на Каталаунских полях (при Мауриаке, близ Труа) Аттила потерпел поражение и отступил, потеряв значительную часть добычи, но не утратив способность продолжать войну. В 452 году он, направив небольшой отряд против Восточной империи, с основными силами повел наступление на Италию. Гуннские войска захватили и разрушили Аквилию и ряд других городов Северной Италии, взяли Милан и Тичино. Аэций не располагал армией, способной остановить гуннов, и советовал Валентиниану III оставить Италию. Но ситуация в Италии оказалась опасной для самих гуннов, так как страна страдала от голода и началась эпидемия. Это облегчило римскому посольству во главе с папой Львом I ведение переговоров с гуннами, после которых Аттила согласился оставить Италию.