Звездный ветер (СИ)
К моему удивлению внутри было чисто, очень чисто, даже СЛИШКОМ чисто. Обстановка напоминала пряничный домик, если бы кто-то захотел поселиться внутри и обставить помещение в соответствие с концепцией… пряника. У входа была стойка, как в отелях, даже со звоночком. По звонку появилась дама. Киборг, поняла я. Странный киборг, который на киборга мало похож. Сама не знаю, как определила, что это условно-живой, вернее, условно-живая. Ростом с королевского гвардейца, немного мужеподобная, но в остальном — явная дама. Сама лэндледи (*квартирная хозяйка) была в отъезде, на фестивале скрэпбукинга— так значилось в ее аккаунт-статусе. Администратор ждала, ее кислое лицо было воплощением подозрительности. Меня это не удивляло, мало ли у какого циклона какая программа. Видимо, в соответствии с программой (или наоборот) у циклонши было аккуратно подкрашенное лицо, длинные серьги, локоны и заколка в виде букетика цветов. Розовых.
— Я… мне дали ваш адрес в Эмерейском Университете. Меня зовут Миа Лейнер.
— Пол женский?
— Д-да.
— Это хорошо… Как долго?
— В смысле? А, жить? Два месяца.
— Девятнадцать лет. Это…. плохо.
— Мне? Да. Почему?
— Самый неопрятный возраст.
— Э?
— Чистота.
— Что?
— Самое главное условие — соблюдение чистоты. Мы здесь любим порядок.
— Я очень чистоплотна.
Киборгша с сомнением покосилась на мои кеды, на которых разводами высохла желтая глина из котлована.
— Я только что с дороги, — попыталась оправдаться я.
— Идемте за мной.
Циклонша отвела меня на второй этаж. Квартирка была милой, тоже кукольной и с рюшечками. Администратор скрупулезно разъяснила возможности и обязанности квартиранта. Запрещалось почти все: гости, тапки на жесткой подошве, громкие разговоры по комфону, использование более семи литров воды в день, домашние животные (очень неопрятные твари) и мужчины (не менее неопрятные твари). Возможностей было немного: преимущественно в комнате позволялось крепко спать.
— Ни пятнышка, ни крошки, — желчно произнесла киберша в конце инструктажа.
— Ясно. Понятно. Мне все понятно. Учту. Комнатные растения? — быстро поинтересовалась я
— Можно, — подумав, милостиво разрешила циклонша, указывая на фикус в углу. — Осмотритесь. Я пришлю киберов, — она вновь поглядела на кеды с разводами.
— Уф! — сказала я, когда условно-живая дама вышла.
Однако дверь вновь приоткрылась, и в комнату заскочило с полдюжины уборщиков. Они рассыпались по периметру, заглядывая в углы. Один из них попытался вскарабкаться на кед, но я отпихнула его ногой. Муарманец был извлечен наружу из рюкзака на низкий журнальный столик у диванчика, разумеется, розового в цветочек:
— Ой-ё-ёй!
Даже невооруженным взглядом было видно, что «огурцу» стало еще хуже: подсохшая «мишура» местами осыпалась, морщины на «коже» стали глубже. К моему ужасу, на боку инопланетянина обнаружились еще две почки. Муарманец сам на них показал, двигая по закруглениям тела тремя проклюнувшимися «глазами». Одна желтоватая почка-детка понуро висела у него на боку. Я достала комфон и начала искать информацию в Сети. Должны же быть настоящие специалисты, не такие, как я! Например, тот ксенобиолог, что читал нам лекции в прошлом году, профессор Клайв. Я нашла ссылку на личный аккаунт профессора. Меркьюри Клайв был недоступен, он улетел на конференцию. Да что они сговорились, что ли? Чего им дома не сидится?
Я слишком поздно заметила, что муарманец сполз со столика и двинулся через комнату, оставляя на полу рваную полосу коричневой слизи. Уборщики встрепенулись и начали сужать круг. Двое подтирали полосу, остальные напряженно изучали непонятный объект.
— Кыш! Кыш! — закричала я, размахивая руками.
Я вернула муарманца на поддон, виновато бормоча:
— Давай погуляем… в другой раз. Может, на травку? Есть тут поблизости парк или бульвар? Что же делать? Что же мне с тобой делать?
Муарманец молчал. Впрочем, заговори он по-муармански, я вряд ли что-то поняла, в моем словарном запасе было только слово «лес», в его восьми начальных значениях, с писками. Как может существо, имеющее восемь синонимов для одного слова, считаться неразумным?
— Ты, наверное, голодн…ая?
Обращаться к будущей матери в мужском роде было как-то неудобно, а с полом у муарманцев все сложно, их у муарманцев пять. Судя по густоте «мишуры», от которой уже почти ничего не осталось, пол «огурца» был четвертым, сложно-гибридным.
Я достала из рюкзака баллончик с органической взвесью, прихваченный из дома режиссера, и щедро опылила муарманца. Тот вяло поглотил небольшое облачко у условного «лица» — поверхности под клубком отростков. Ест, и то хорошо. Фу, какая вонь у этого корма!
«Огурцу» повезло, что первым на него прыгнул самый маленький кибер. Он сбил муарманца на пол, «облизывая» своими дезинфицирующими манипуляторами, и я отбросила робота ногой и подхватила «питомчика» на руки. Вслед за первым уборщиком налетели остальные. Удары ног их не отпугивали, а сопротивление раззадоривало — перед ними был объект несомненно неопрятный, нуждающийся в дезинфекции. Воспитанные на концепции чистоты и порядка киберы азартно карабкались по джинсам. Мне стало страшно — уборщики явно не собирались отступать от протокола «ни пятнышка, ни крошки».
— Это не грязь! Это корм! Стоп! Стоп! Фу! Фу!
— Что здесь происходит?!
— Отзовите ваших киберов! Они напали на Огурчика!
Вместо того, чтобы отогнать уборщиков, киборгша прищурилась, оглядывая столик с каплями взвеси, и рявкнула:
— Обработать!
— Вы издеваетесь?! — заорала я, прижимая к себе слабо подергивающегося муарманца.
— Грязь и непорядок! Не положено!!! Ату ее, иначе она нам все разнесет по дому!
Один кибер повис у меня на поясе и потянулся к муарманцу жадным манипулятором, под тяжестью других начали сползать джинсы. Я схватила баллон с кормом и пустила щедрую струю биовзвеси на киборгшу:
— Вон там! Там грязнее! Все туда!
Киберы на минуту замерли в нерешительно, попадали с меня, как перезревшие фрукты, и облепили хозяйку. Киборгша потеряла равновесие и завалилась назад, продемонстрировав мне крепкие кривоватые ноги под юбкой и панталоны в незабудках. Уборщики «облизывали» ее розовое платье в цветочек.
— Вашим киберам не понравилось мое комнатное растение! — обвиняющим тоном произнесла я, осторожно обходя циклоншу по большой дуге и держа в вытянутой руке баллон со смесью.
— Мне оно тоже не очень нравится, — киборгша подергивалась, пытаясь встать, но роботы не унимались. Один из них опрыскивал дезинфектором ее волосы.
— Ах так! Значит мне ваша квартира НЕ ПОДХОДИТ!
— Я ТОЖЕ так полагаю! — проревела циклонша.
Я быстро осмотрела муарманца, к счастью не найдя серьезных повреждений (шкура у «огурца» действительно оказалась прочной, детки-почки держались на своих местах), и засунула его в рюкзак. Схватив сумку, не удержалась: вернулась к администраторше, погребенной под киберами, и, наклонившись к ней, мстительно той сообщила:
— А вы не можете полагать! Вы киборг! Удачи вам и чистоты!
На улице я с тоской оглянулась на пряничный домик и сказала, повернув голову и обращаясь к рюкзаку с муарманцем:
— И что теперь?
«Питомчик» опять промолчал.
— А, ладно! — сказала я. — Один раз живем! Мы, по крайней мере. Насчет тебя не знаю.
У меня были деньги: личный счет (на обучение и карманные расходы) и та сумма, что перевел мне бывший владелец «огурца». Сегодня можно переночевать в гостинице, а завтра продолжить поиски жилья. По крайней мере, теперь я знаю, что муарманца нужно держать подальше от киберов. И да, кстати, он больше не орет. Я очень надеялась, что это свидетельствует о том, что инопланетянину комфортно, а не о том, что у него больше не осталось сил звать на помощь.
Меркьюри Клайв позвонил, когда я проходила по бульвару, направляясь к ближайшей гостинице. Это был хмурый мужчина, в очках и с пышной шевелюрой