Звездный ветер (СИ)
Турболет сел на площадку посреди огромного парка. Сверху была видна крыша особняка с бассейном и конюшнями. Мимо промчался конь со всадницей. Я приободрилась: сразу видно, что обитатели особняка любят животных.
Я прошла по тропинке к дому, удивляясь тому, что никто не вышел навстречу, и позвонила в дверной звонок-колокол. Дверь распахнулась. Передо мной стоял дородный мужчина в халате, расшитом японскими мотивами.
— Вы Миа Лейнер? — взволнованно спросил он.
— Да.
— Слава богу! Идемте за мной!
Мужчина развернулся и исчез в огромном холле, украшенном колоннами. Я попыталась вспомнить, где видела этого человека. Догнала его в коридоре, пошла рядом. Мужчина шлепал в огромных резиновых сланцах.
— Слуг пришлось отправить в отпуск! — объяснил он. — Мы сами перебрались в другое крыло. Без толку! И там слышно! — заказчик вдруг резко остановился, так что, пробежав по инерции несколько шагов вперед, я вернулась. — Вы ведь поможете?
— Я постараюсь. А в чем, собственно…
— Сейчас увидите! И никому ни слова! Прислуга и так уже подозревает… неладное. Мы ей соврали, что кибер сломался. Киберы, кстати, тоже разбежались, — мужчина снова понесся вперед, мимо многочисленных дверей по правую руку и широких арочных окон по левую.
Мы пронеслись по нескольким коридорам и заскочили в роскошную оранжерею.
— Вот, — скорбно сказал мужчина, снимая с какой-то емкости пестрый платок. — Сидит. Орет.
Емкость стояла на подставке для цветочных горшков. Под платком был стеклянный колпак, затянутый изнутри мутью испарений. Я осторожно взялась за стеклянную блямбу на верхушке колпака, потянула наверх, попросив взглядом позволения у заказчика. Тот кивнул. Мужчина стоял, покачиваясь с пятки на носок, с напряжением глядя на подставку. Один глаз у него дергался.
Сняв колпак, я с восторгом ахнула. На ошметках почвогрунта стоял муарманец, настоящий, живой. Весь такой из себя огурец. Я пригляделась и нахмурилась. «Огурцу» было явно не по себе: тельце инопланетной живности пошло морщинами, «мишура» на макушке пожелтела, псеводоподии неуклюже растопырились. Муарманец проклюнул один глаз — зеленую блямбу с мутноватым «зрачком», посмотрел мне в лицо (у меня от его взгляда побежали по коже мурашки) и опять пригорюнился.
— Ему же плохо! — возмущенно заявила я.
— Слышала?! — гаркнул заказчик вошедшей в оранжерею девушке в костюме для верховой езды. — Хотела специалиста?! Вот тебе специалист! Я всю Сеть излазал, искал того, кто разбирается! Вот человек… барышня! Молодая, а сразу все сказала: и про тычинки эти, и про лапы, и про фаллосы!
— Фолликулы, — строго поправила я его, продолжая разглядывать представителя инопланетной фауны.
Девушка, изящная блондинка, скуксилась. Я сразу вспомнила и заказчика, и вошедшую барышню. Мужчина — известный кинорежиссер, снимает космические вестерны. Блондинка — его дочь, тоже снялась в картине папы. Критики сразу назвали ее «провалом года», а блондинку — «худшей актрисой года». Несмотря на равнодушное отношение к кинематографу, я посмотрела ту часть, где девушка-сирота, чудом спасшаяся с фермы во время нападения «плохих парней», прячется от них в джунглях Окто. Ради Окто я этот фильм и посмотрела, картину действительно снимали на знаменитой своей флорой и фауной планете. И как только съемочная команда разрешение получила? Удивительно также, что во время съемок там никого не съели. Фильм собрал хорошую кассу — может, блондинка и была плохой актрисой, но фигурой обладала отличной. Главный герой тоже не подкачал: рассортировал злодеев по степеням болезненности смерти и завоевал сердце сироты.
— А она сказала, почему он все время орет? — надув губы, вызывающе спросила блондинка.
— Как именно…? — начала я, и тут муарманец действительно «заорал».
Девица пискнула, зажав уши, ее отец закряхтел, согнувшись и обняв себя за плечи, у меня стали дыбом волосы. Это не было речью, это действительно было криком, агонией погибающего существа. Конечно, я об этом читала. Такой звук «огурцы» издавали в момент смертельной опасности. Некоторые ксенобиологи отмечали, что для усиления звука муарманцы использовали торс-поля. Высказывалась также версия, что поглощение торс-энергии было для них одним из видов питания.
Бесконечно долгий вопль наконец стих.
— Торс-звук, — выдохнула я.
Повезло нам, что мы на Земле, с его слабым торс-полем.
— Везде слышно, во всем доме. А эта дура в зоопарк его отдавать отказывается, — простонал режиссер.
— Я его друзьям показать хотела! — слезливым голоском пропищала «дура». — Это же круто, такой питомчик! Ни у кого такого нет!
— Идиотка! — гаркнул мужчина. — Заори он у вас на вечеринке, вы там бы все и полегли, обдолбавшись своим хайэ-ризмом (*вид экстатической музыки)! Я тебе эту дрянь за такие деньги выписал, чтобы ты меня перед прессой и «зелеными» палила?!
Блондинка шмыгнула носом и обратилась к мне:
— Ну скажите, ведь его же можно оставить, да? Подлечить немного, чтоб не орал. Мы его хорошо кормим, — девушка показала баллон с органической взвесью. — Ну пожалуйста! Я его отдам! После вечеринки в субботу на следующей неделе!
Отец девушки смотрел на меня с надеждой. Я ответила строгим голосом:
— Нельзя. Вы не сможете удовлетворить его потребности. Корм — это не главное. На Земле мало торс-полей для процветания этого вида. Это раз. Жители Муар-Ман постоянно находятся в движении, а вы его ограничили. Это два.
— Мы отпустим его погулять!
— Он вам все здесь измажет особым видом выделений. Хотите этого? При том, что до следующей субботы он явно не доживет. Это три. Кричать он не перестанет, он зовет на помощь членов своей семьи. Это четыре. И еще. Видите этот маленький отросток? Это почка-детка. Эта особь готовится к делению.
— Еще одна такая тварь?! — ужаснулся режиссер.
— Ну ладно, — недовольно сказала блондинка. — Забирайте. Все равно он мне надоел. А друзьям я голограмму покажу.
— То есть как «забирайте»? — опешила я. — Вам нужно отнести его в специальную службу, заверить документы, объяснительную написать, пройти затем санобработку…
— Послушайте, — режиссер подхватил меня под локоток и отвел в сторонку.
Муарманец снова заорал, и я машинально шагнула к подставке. Звук моментально стих, на поверхности тела появился глаз. Глаз укоризненно посмотрел на меня и спрятался.
— Видите? — режиссер всплеснул руками. — Он вас чувствует! Чувствует родственную душу!
Комплимент был сомнительным, но я промолчала.
— Зачем документы, объяснительные? Мы тут все и так обработаем, и себя, если нужно, даже изнутри, у меня как раз отличный виски имеется… Лишь бы слуги вернулись! Лишь бы выспаться! Отдайте его в свою службу сами. Скажете, мол, анонимно подбросили. Или лучше… отвезите его домой, — заискивающе предложил мужчина, — раз ему тут так плохо. В обход официальной процедуры, так сказать. А я вам компенсирую… перелет, издержки!
Я призадумалась. А что если…?
— Перелет до Муар-Мана стоит почти четыре тысячи цоло, в эконом-классе, — сообщила я режиссеру.
— Дам на бизнес-класс туда и обратно. И еще на разные расходы.
2. Ни пятнышка, ни крошки
В турболет я садилась со смешанными чувствами. Сама не поняла, как ввязалась в подобную авантюру. Хотя чему удивляться с моей способностью влезать во всякие странные ситуации? Но счет на чипе пополнился на кругленькую сумму, а в объятьях «дремал» муарманец (я почему-то была уверена, что «огурец» спит, что он впервые заснул за довольно долгий период времени). Если я сумею узнать, как заставить муарманца не кричать, за выходные успею слетать на Муар-Ман, увижу все своими глазами и выпущу «питомчика» на волю.
Искомое здание, рекомендованное университетом для расселения практикантов, было веселенького розового цвета. Это последний адрес. Все остальные места или слишком далеки от семнадцатой зоны Л-Полиса, или слишком дороги. Я набрала полную грудь воздуха и вошла.