Тепло твоих рук
Брент понял, что поступил глупо, приехав сюда и наговорив лишнего. Мисс О’Рурк в отличие от него не знает Энни. Лошади, безусловно, пугают такую нежную девочку; она готова восхищаться ими с безопасного расстояния, но никогда не сядет на спину такой громадины.
Брент подумал, не стоит ли извиниться и тем самым положить конец этой смехотворной войне, но почему-то подозревал, что слова примирения не подействуют на Каллахан О’Рурк.
Развернувшись, Келли направилась к конюшне, но Брент устремился за ней, схватил за плечо и повернул лицом к себе.
— Мисс О’Рурк, я побеседую с дочерью, но ее счастье не ваша забота.
Глаза у Келли потемнели и округлились; сбросив его руку, она отскочила назад и тоненько свистнула. Не успел умолкнуть свист, как три огромные собаки выскочили из-за конюшни, уселись между Брентом и Келли, возле ее ног, и пристально уставились на гостя. Они не проявляли агрессивности, но Брент не сомневался, что, протяни он снова руку к их хозяйке, в него вцепятся крепкие белые зубы. Он отступил на шаг. Брент решил убраться от этой злобной женщины, пока окончательно не лишился рассудка. Заметив, как Келли беззвучно открыла и закрыла рот, он со смутным сочувствием подумал, что она просто не может произнести ни звука, ибо вне себя от его грубого поведения.
— По-моему, вам пора уходить, мистер Логан. — В глазах Келли светилась холодная злость. Она потянула к себе за ошейник одну из огромных собак, а две другие при этом тихо зарычали на Брента.
Он не мог не согласиться с ней. Смекнув, что теперь никакие извинения ему не помогут, Брент кивнул и вернулся к машине. Отъезжая, он смотрел в зеркало заднего обзора на Келли. Она стояла, как кельтская богиня войны, в вызывающей позе, ее огненные волосы развевались, подбородок был надменно вздернут. Келли провожала его взглядом, и потом весь день Брента преследовал ее образ.
Глава 2
В то мгновение, когда блестящий черный автомобиль Брента Логана свернул на окружную дорогу, Келли внезапно обмякла. Что-то в ней освободилось, как отпущенная тугая пружина. Этот человек с изысканной внешностью — самый обычный невоспитанный нахал, и она никогда больше не позволит ему говорить с собой таким тоном. Келли, повернувшись, пошла на пастбище. У нее не было времени оседлать Скутера и, забравшись ему на спину, она поскакала вперед. Келли старалась думать о лошади, о погоде, о чем угодно, кроме мужчины, так дерзко ворвавшегося в ее жизнь. Но даже когда она направилась вниз по тропе к ручью, мысли о Бренте Логане не шли у нее из головы, и, к досаде Келли, не все они были неприятными.
Добравшись до завода, занимавшего огромную территорию, Брент припарковался на отведенном ему месте, быстро прошел в свой кабинет, хлопнул дверью так, что задребезжали оконные стекла, и со свирепым видом спрятался за компьютер. Он провел здесь всего полгода и еще не обзавелся друзьями, поэтому сотрудники технического отдела не рискнули отрывать его от дела.
Брент сделал вид, будто глубоко поглощен новой схемой крыла, но его память снова и снова возвращалась к визиту в конюшни «Сомон-Крик». Каллахан О’Рурк, с ее грязной одеждой и растрепанными волосами, со вздорным характером и грубыми манерами, вызывала у Брента отвращение. Он никогда не позволил бы, чтобы такая женщина стала образцом для Энни. Глядя на чертеж на экране, Брент старался придумать подходящее занятие для одиннадцатилетней дочери, которое увлекло бы ее. Балет. Девочкам нравятся пачки и пуанты. В маленьком городке Сидар был хореографический центр, и Брент решил заехать туда по пути домой. Взглянув на чертеж, он удовлетворенно улыбнулся, нажал несколько клавиш и внес небольшие изменения. Расстроенный визитом к Каллахан О’Рурк, Брент рано ушел из офиса. Эта несносная рыжеволосая женщина утратит влияние на его дочь, если Брент найдет, что противопоставить ей. Скучая летом, Энни ездит с Уитни в конюшни — значит, пора найти дочери более интересное занятие. Брент сам разберется, что нужно Энни, и не нуждается в поучениях какой-то ковбойши. Приняв полгода назад предложение Стэнга по запуску нового завода, Брент надеялся, что Энни быстро привыкнет к новому месту. Последнее время он был занят хлопотами по переезду, а теперь пора уделить внимание единственному ребенку.
Брент остановил машину у старинного особняка с витиеватой вывеской «Дом Дюбуа. Школа танцев», и мадам Дюбуа под доносившуюся откуда-то музыку Чайковского из «Лебединого озера» проводила его в свой кабинет.
— С удовольствием приму вашу дочь в начальный класс, мистер Логан, — с легким французским акцентом заверила его стройная средних лет учительница танцев. — Буду ждать вашу дочь, мистер Логан.
Брент не сомневался, что эта утонченная спокойная дама будет для Энни более достойным и подходящим примером, чем крикливая, взбалмошная О’Рурк. Однако, сев в автомобиль, он осознал, что ожидал получить большее удовольствие от знакомства с мадам Дюбуа, чему помешала недавняя стычка с Келли О’Рурк. Всю дорогу до дома Брент убеждал себя, что балет куда лучше подходит его хрупкой дочери, чем верховая езда.
После смерти Иветт Брент остался одиноким отцом и на протяжении двух лет панически боялся, что все делает неправильно. Полгода назад переезд в Сидар, где Делия Мэнсфилд, бывшая невестка его покойной жены, жила со вторым мужем и падчерицей, казался ему разумным решением. Но Делия, склонная к экстравагантным стрижкам и облегающим кожаным брюкам, не могла стать эталоном для Энни. А теперь дочь, очевидно, зациклилась на Каллахан О’Рурк.
Несколькими милями западнее Сидара Брент свернул в квартал среднего класса и притормозил перед своим синим двухэтажным домом. Увидев сидящих на крыльце Энни и Уитни Мэнсфилд, он снова ощутил неуверенность. Едва автомобиль появился в подъездной аллее, обе девочки подняли головы, и книга, которую они рассматривали, исчезла в ранце Уитни. Энни поднялась навстречу отцу, а Уитни пошла по дорожке к выходу.
— Пока, Уит, — крикнула ей Энни.
— Пока, дядя Брент. — Закинув на плечо ранец, Уитни вприпрыжку побежала через дорогу к родительскому дому, а Брент посмотрел ей вслед и взмолился, чтобы Энни никогда не одевалась подобным образом. На Уитни были джинсы необъятного размера, стянутые на талии широким кожаным ремнем, и вязаная майка, плотно облегавшая детскую фигурку.
К радости Брента, Энни надела шорты и тенниску, украшенную ярко-красным подсолнухом. Она ждала отца на крыльце рядом с расположенными лесенкой ящиками с цветами, а над головой у нее висели корзины с лобелией и петунией.
— Привет, папочка. — Сорвав яркую петунию, Энни воткнула цветок Бренту в карман пиджака и, встав на цыпочки, поцеловала отца в щеку.
— Привет, детка. — Брент внимательно приглядывался к дочери, пытаясь отыскать в ее лице признак вины, обмана или какого-то намека на тайную жизнь, но увидел все тот же отрешенный взгляд, который появился у Энни с тех пор, как два года назад они потеряли Иветт. — Как поживаешь, моя девочка?
— Прекрасно. — Пожав плечами, Энни пошла в дом. — Миссис Уитикер приготовила картофельный салат и разморозила несколько стейков, но я предпочла бы гамбургер. Рейчел Чирни в пятницу устраивает праздник. Можно мне пойти? Это первый праздник за лето, и там будет вся школа.
Выслушав информацию, Брент вдохнул свежий лимонный запах очистителя, которым пользовалась миссис Уитикер, провел рукой по старинному полированному дубовому столику у входа и улыбнулся: все замечательно!
— Вся школа? Неужели у Чирни такой большой дом?
— О, папа, — Энни закатила глаза, — ты же понимаешь, что я хочу сказать. Рейчел пригласила шесть девочек, и меня в их числе. Пожалуйста, скажи, что разрешишь мне пойти.
— Поговорим об этом за обедом, милая. — Брент потянулся, чтобы взъерошить копну блестящих темных волос, но Энни увернулась, прежде чем его рука коснулась ее головы.
— Не трогай! Мы с Уитни потратили целый час на эту прическу. Если тебе хочется кого-нибудь гладить, заведи собаку!