Крысиные тропы. Как наркомафия контролирует мир
В женском отделении всего 20 коек. Наркоманки занимают меньше половины: большинство пациенток — алкоголички. Несмотря на новейшие европейские и американские методики, утверждает Вихневич, излечить от наркомании нельзя. Память о полученном кайфе вытравить невозможно, можно лишь изменить дозу больного — сократить употребление зелья, которая впоследствии все равно возрастет. После больницы у наркоманов нет практически никаких возможностей, изменить свой микросоциум, свое окружение: переехать в другой город, найти новую работу, новых друзей, изменить круг общения. В результате получается, что дома и стены напоминают о пережитом ранее кайфе, а наркотики приходят к больному сами — с друзьями, всегда готовыми «ширнуться». Начинается новый круг ада. Это именно новый круг — болезнь не была уничтожена, в больнице она тоже продолжается, только в скрытой, менее заметной форме. Поэтому наркоман, как говорит доктор Вихневич, не развивается — он остается там, где его «нашли» наркотики. Если он начал употреблять их в 20 лет, то и в 30 лет он будет находиться на уровне психического и интеллектуального развития человека 20 лет. До 40 лет из наркоманов не доживает практически никто.
Наркомания молодеет и становится более агрессивной. Средний возраст выявленных наркоманов — 32 года.
Половина из 60 старшеклассников одной из школ Латвии пробовали наркотики. По наблюдениям врачей, из 9 попробовавших наркоманами впоследствии становятся 12 человека. Очень многое зависит от среды, воспитания и от типа личности. Склонность к наркотикам, как правило, проявляют психопаты, невротики, астеники. Есть мнение, что профилактику наркомании нужно вести, начиная с детского сада, выявляя детей, склонных к болезни, и оберегая их. Но больших результатов от этого ждать не стоит.
Микроклимат в Олайне, по мнению специалистов, сам по себе располагает к наркомании. Его можно сравнить с белорусской «столицей наркотиков» Светлогорском. Это типичный молодой постсоветский город, без устоев и традиций. В советские времена страна гордилась городом химиков. Когда страны вдруг не стало, препараты «большой химии» стали доступны всем, от мала до велика. Вихневич считает, что наркотики в Олайне принимает каждый третий. Людмила, непосредственно знакомая с ситуацией и средой наркоманов, считает, что каждый второй.
Людмиле удалось найти выход. В больнице она сблизилась с баптистами, один из которых работал в должности советника по этическим вопросам. Они помогли Людмиле с жильем в Елгаве. Молодая женщина намерена «отломаться», развестись с мужем-наркоманом и с помощью церкви воспитывать своих пятерых детей. Бог в помощь, но… Это только один человек. А сколько еще таких Людмил?
Наркомания — это страшная и очень своеобразная субкультура. На Западе уже научились различать собственно наркоманов (тех, кто прочно сидит «на игле») и потребителей (кто либо еще не успел втянуться, либо очень редко употребляет в основном легкие наркотики). Латвийские полицейские, которые занимаются этими явлениями, назвали потребителей словом «наркота». Инспектор по особо важным делам отдела по борьбе с хранением, изготовлением и распространением наркотиков М. Кришьянис считает, что граница между человеком из наркоты и собственно наркоманом почти неразличима. Наркотики дороги. Пристрастившийся идет на все, чтобы их получить, отказать себе в наркотиках он не в состоянии. Именно поэтому с целью добычи денег на «зелье» наркоманами совершается 70 % всех краж и разбоев.
Сотрудники отдела по борьбе с наркотиками утверждают, что в столице Латвии каждую неделю появляется новый притон. Только любителей легализованной в Голландии «травы» здесь более 10 тыс. А наркобизнес расширяется и действовать в Латвии только начинает. Латвия — государство с доступом к морю, идеальный перевалочный пункт, равно как и доходный рынок. Высококачественный товар приходит из южных республик бывшего СССР, Украины, Молдовы. Низкокачественный завозят из соседней Литвы. Это в основном маковая соломка, из которой на ацетоне варят «ким-ханку» (по сути, героин самой низкой, четвертой степени очистки). «Ким-ханку» уже в готовом виде завозят также из Санкт-Петербурга. Таможенники, работающие на необустроенной и не имеющей необходимых технических средств и специально обученных собак восточной границе, не могут воспрепятствовать потоку отравы в республику. Связаны руки у криминалистов, которые могут контролировать только вывоз наркотиков на Запад. Международный наркобизнес пользуется и хлипкостью постсоветских законов, которые зачастую просто не работают. Все это вызывает огромную тревогу у западных специалистов по борьбе с незаконным оборотом наркотических веществ. Латвия уже стала удобным коридором для продвижения не только дешевых, но и «грязных», низкокачественных наркотиков в Западную Европу, где наркотики, конечно, более дороги, но и более качественны.
Европейский, по словам М. Кришьяниса, мог бы оказать Латвии огромную поддержку в противостоянии наркотикам. Однако пока Латвия просто не в состоянии воспользоваться этой помощью. Нужно в первую очередь принять законы, которые закрывали бы возможность наркодельцам уйти от наказания или откупиться от суда. Борьба с наркоманией останется проблематичной до тех пор, пока не будет социальной базы для противостояния наркотикам. Нужны не только лечебные учреждения и реабилитационные центры, но и новые методики лечения. Необходимо обеспечение возможности сменить социальное окружение. Однако в стране очень сложная экономическая ситуация, и специалисты опасаются, что пока будет создана государственная система борьбы с наркоманией, в Латвии наркотики укоренятся очень прочно. А Европейский вынужден будет констатировать, что помогать чем-то Латвии уже бесполезно.
Смерть на вынос
Пунта-Паитилья считается одним из самых престижных районов панамской столицы. Здесь живут местные телезвезды, артисты, представители политической элиты и дипломаты. Непривычная для Латинской Америки роскошь тут никого не удивляет, равно как и не удивляет обилие зелени и многочисленность дорогих автомобилей, которые подруливают к особнякам с бассейнами и многоэтажным домам-люкс.
Одной из таких шикарных машин дорогу перекрывают полицейские. Люди в черных масках выволакивают из машины двух мужчин и женщину. Быстро, держа всех под стволами автоматических винтовок, надевают наручники и увозят в неизвестном направлении.
Глава одного из колумбийских наркокартелей из города Кали Хорхе Кастарильона Энао тоже имел квартиру в этом престижном районе и примерно так же был арестован. В задержании принимали участие специалисты из Колумбии, Панамы, США, Эквадора, Коста-Рики и Мексики. Арест произошел через полгода после начала антинаркотической акции спецслужб этих стран, которая называлась «Операция Арпон». Были задержаны наркоторговцы и наркобароны из многих стран, связанные с южноамериканским «золотым треугольником». Только наркобаронов арестовали около 10 человек. Уничтожены тонны кокаина, героина, марихуаны, несколько сот гектаров посевов мака и коки.
Благодаря взаимодействию спецслужб Хорхе Кастарильона сменил свой благоустроенный коттедж на самую надежную, по словам директора Панамского Совета Безопасности Габриэля Кастро, тюрьму «Мондело», которая к тому же еще и самая старая в стране.
Представители панамских органов по борьбе с организованной преступностью обнаружили и конфисковали более десятка квартир в престижных районах столицы и 60 (!) счетов в национальных и зарубежных банках. На этих счетах на имя Кастарильона и его сподвижников находилось свыше 5 млн долларов. Полиция не уверена, что нашла все: состояние наркодельца по косвенным данным, оценивается в 50 млн долларов. Следовательно найдена только десятая часть «грязных» денег. 50 млн долларов — это для наркодельцов не сумма. За год колумбийские наркокартели прокручивают через свои структуры свыше 1 млрд долларов.
Колумбийская наркомафия вышла на мировой рынок в конце 70-х годов. Самый знаменитый картель Колумбии — Медельинский — занимался не только наркотиками. За его делами тянулись реки крови — заказные убийства конкурентов и политических лидеров в своей стране… Боевые подразделения Медельинского картеля зачастую охраняли доставку наркотиков в США, уничтожали тех, кто требовал ужесточения мер по борьбе с наркобизнесом. Среди ликвидированных были и члены правительства Колумбии, которые не могли жаловаться на недостаток охраны, и известные журналисты, вечно «сующие нос не в свое дело».