Безрассудный наследник (ЛП)

— Знаешь, — ровным тоном сказал он, опустив взгляд к моим губам.
Я поджала губы, от его напряженного взгляда все мое тело затрепетало. Николай был как оголенный электрический провод, и от слишком близкого знакомства с ним волосы на моих руках вставали дыбом.
Опасность вспыхивала внутри меня большими жирными буквами, разум говорил не прикасаться, не подходить слишком близко, потому что тогда мне будет больно.
И все же я была здесь, желая получить эту боль… но только от него.
— Единственная причина, по которой я не убил Юрия за то, что он не следил за тобой должным образом, — это потому, что я не хотел, чтобы ты видела, как я убиваю другого человека.
Он поднял руку и сначала провел большим пальцем по моей нижней губе, прикосновение было нежным. Но когда он сделал это снова, то надавил сильнее, причиняя боль, прижимая мою плоть к зубам.
— Легко скрывать безумие, но гораздо веселее позволить этой маске соскользнуть.
Я не была уверена, что он имел в виду, но прежде чем успела задать ему вопрос, быстрее, чем могла предположить, он обхватил мое горло рукой и с силой повел меня назад, пока окно не остановило нас.
Долгие мгновения он не делал ничего, кроме как держал ладонь и пальцы на моем горле, его взгляд был прикован ко мне, сердцебиение заполняло пространство между нами. Он наклонил голову вперед, его рот прошелся по изгибу моей челюсти, пока я не почувствовала его теплое дыхание, дразнящее мое ухо.
— Мне кажется, ты не понимаешь, насколько сильно я сейчас контролирую себя ради тебя.
Словно желая подчеркнуть свои слова, он сжал мою шею.
Инстинктивно я подняла руку и обхватила пальцами его покрытое татуировками крепкое запястье, но сделала это не для того, чтобы оттолкнуть его, не для того, чтобы бороться с ним. Я сделала это, чтобы удержать его там, где он был.
— Я не могу сейчас здраво мыслить, — его слова прозвучали мне в ухо, и он прижался ко мне нижней частью тела. Я почувствовала, как твердые очертания его эрекции уперлись мне в живот. — Я чувствую себя разрушительно, вся эта энергия и гнев, которые я не смог выплеснуть, не смог выместить на этом куске дерьма, который не смог обеспечить твою безопасность.
Он покачивал бедрами, прижимаясь ко мне, давя своей твердостью на мою мягкость. Я издала негромкий звук, похожий на мольбу, на отчаянный крик.
— Я собираюсь трахнуть тебя сегодня в первый раз, да так сильно, что ты будешь чувствовать меня и на следующей неделе, — его слова прозвучали как само собой разумеющееся, и я хныкнула. — Это будет жестко и грубо. Я не буду нежным. Я уничтожу тебя, уничтожу тебя для всех остальных, Амара. Ты понимаешь это? Готова ли ты к этому?
Я открыла рот, но вместо слов из него вырвался стон. Как передать, что он ужасает меня, возбуждает, пробуждает что-то во мне, о чем я и не подозревала? Это была дремлющая тьма, эта тягучая дымка, которая обвилась вокруг моего возбуждения и искушала развратом.
Когда он укусил меня за мочку уха, я вскрикнула от боли, смешавшейся с удовольствием и заставившей мои внутренние мышцы напрячься.
Не успела я осознать, что происходит, как он развернул меня и прижал к стеклу. Он грубо и жестко стянул платье с моего тела, порвав материал, звук разрываемой ткани заполнил мой оцепеневший разум и усилил экстаз, в котором я медленно тонула.
Он вставил свою ногу между моими и раздвинул мои ступни еще дальше друг от друга, пока я не пошатнулась и не уперлась ладонями в окно. Мое дыхание было судорожным, стекло запотело, затуманивая отражение его лица.
— М-м-м, эта попка идеальна, упругая в нужных местах, но достаточно пухлая, чтобы впиться в нее зубами и укусить так сильно, что ты заплачешь, — его руки лежали на моей попке, а пальцы впивались в плоть.
Я оглянулась через плечо и увидела, как он опустился на корточки, сильнее впиваясь пальцами в мою задницу, его большие татуированные ладони возвышались над двумя холмиками. Я затаила дыхание, не зная, какие у него планы, но когда он раздвинул ягодицы и я почувствовала, как прохладный воздух обдувает эту потаенную часть меня, то тихонько заскулила.
  
— Я не собираюсь уничтожать эту дырочку сегодня, малышка. Я оставлю это на потом, после того, как проникну в твою девственную пизду.
О, Боже, его слова были такими грязными.
Он скользнул руками по моей заднице, обхватил мои бедра и рывком наклонил вперед, так что мои груди оказались прижаты к холодному стеклу, нижняя половина выгнулась, а ноги раздвинулись еще больше.
Я поняла, что он задумал, еще до того, как почувствовала его плавно опускающиеся руки, еще больше раздвигающие мои ягодицы. Я почувствовала его рот на своей мокрой киске и вскрикнула от шокирующей интенсивности этого ощущения.
Мне должно было быть стыдно за тот звук, который я издала, этот маленький толчок шока и удовольствия, когда он пожирал меня, облизывая и покусывая, впитывая мои соки и трахая меня своим языком.
Его ворчание и стоны, когда он всасывал мою киску, были влажными, а звук его сосания был настолько громким, что я прижалась лбом к окну, тяжело дыша, от дыхания мое лицо стало влажным, а стекло запотело.
Он накрыл мою киску своим ртом, одновременно опустив ладонь на одну из половинок моей попки, и звук шлепка наполнил комнату. Он застонал, когда я еще больше выпятила задницу, бесстыдно прижимаясь к его рту.
Я была так близка, его губы сомкнулись вокруг моего клитора, и сосательные движения почти довели меня до предела. Он еще раз провел ладонью по моей попке, и я почувствовала мгновенный удар, боль заставила меня приподняться на носочках, пытаясь вырваться, но не желая этого, потому что мне нужно было, чтобы его рот оставался на мне.
Перед тем как я упала за край, он отстранился, крутанув меня так быстро, что я задохнулась, а мир на секунду закружился. Его рука обхватила мое горло, а другая провела по спине. И когда он снова обхватил ладонью мою попу, я издала стон, который, как я знала, был ему нужен.
— Хотел бы я сказать, что хочу подарить тебе сладкий и нежный первый раз, — его слова были лишь хриплым рычанием у моего уха, а его пальцы обхватили мое горло. — Но я бы солгал. Я жажду грубости. Хочу, чтобы было больно. Хочу, чтобы ты почувствовала меня.
Он еще раз шлепнул меня по заднице и сжал ее, а затем провел рукой между нашими телами. Я услышала звук расстегивающейся молнии, а затем он стал тереться кончиком своего члена о мой живот, размазывая предэкулят.
— Я собираюсь уничтожить твою киску сегодня ночью, чтобы ты знала, что ты моя.
Он прижался своими губами к моим, но не поцеловал меня, а просто замер, продолжая водить кончиком члена по моему животу, покрытому смазкой. Я чувствовала, что это был первобытный акт, отмечающий меня самым наглядным образом. А потом он сильно прикусил мою нижнюю губу, и я вскрикнула. Он успокоил боль, облизав мои губы, а затем погрузил язык внутрь.
Я чувствовала себя котенком, посасывая его язык и издавая самые неловкие звуки, которые только можно себе представить.
Он скользнул одной рукой по моей попке, спустился по бедру и обхватил пальцами заднюю поверхность моего колена. Когда он поднял мою ногу, я тут же обхватила его за талию, зная, к чему это приведет, и отчаянно желая, чтобы это произошло.
Хотя со дня свадьбы прошло всего несколько дней, мне казалось, я ждала целую вечность, чтобы мы заключили брак, чтобы полностью принадлежать Николаю во всех смыслах. Я знала, что ему это нужно так же, как и мне. Я чувствовала напряжение в его теле, дрожь его рук, силу его поцелуя, когда он поглощал мой рот.
Он разорвал поцелуй и провел языком по моей щеке и шее, прикусывая, рыча и оскаливаясь, словно дикий зверь. Но я всегда чувствовала, что под его кожей кипит первобытная сила, которая вот-вот взорвется. И я собиралась испытать это на собственном опыте. Я собиралась впитать все это и попросить еще.
Поэтому, когда он приставил кончик своего члена ко входу в мою киску, я не напряглась, хотя отчаянно этого хотела. Его член был большим, настолько большим, что я знала — будет больно, когда он окажется внутри меня. Он разорвет меня на две части, заполнит настолько, что боль будет невыносимой.