Безрассудный наследник (ЛП)

— Все в порядке?
Прошло два удара сердца, прежде чем он посмотрел на меня, но затем резко выдохнул, словно избавляясь от всех бурных эмоций, которые были у него внутри.
Он резко кивнул.
— Да. Я планировал отвезти тебя домой и закончить то, что мы начали здесь.
От его слов у меня покалывало кожу, и я почувствовала необычайную чувствительность. Он был хищным зверем. Я вспомнила, как сегодня днем он вернулся домой и выполнил свое обещание съесть меня на обед. А теперь он подарил мне еще один взрывной оргазм прямо здесь, на публике.
— Моя красавица, я планирую закончить то, что мы начали, но нам придется сделать крюк. И побыстрее.
Я кивнула, не в силах подобрать слова.
Счет был оплачен, Аким пожал руку Николаю, а затем мой муж помог мне надеть пальто, поцеловал в макушку и вывел из ресторана.
Глава 22
Амара
«Яма» не была похожа на то, что я ожидала, когда Николай сказал мне, что мы должны сделать остановку в одном из заведений, которыми он владеет. Он сказал, это один из его бойцовских клубов, что мне было не совсем понятно, но, стоя у входа в «Яму», я не совсем понимала, где этот «бойцовский клуб» находится.
Интерьер ресторана, бара или, может быть, джентльменского клуба точно не кричал о незаконных боях. И я должна была предположить, что они были незаконными, учитывая характер бизнеса Николая.
Он провел рукой по моей спине, обхватив мою талию, и повел нас вглубь заведения. По всему помещению были эстетично расставлены кожаные диваны и кресла, слева от входа — пылающий камин, а напротив — длинная барная стойка. На стеклянных полках стояли бутылки с прозрачной и коричневой жидкостью, а из-за зеркальной стены за спиртным бар казался гораздо больше, чем был на самом деле.
Мужчины были в костюмах, между губами — толстые сигары, а в воздухе витал сладковатый дымный аромат выдержанного табака. Женщины были великолепно одеты: бриллианты в ушах, драгоценности на шеях и толстые кольца на пальцах. Хотя я могла бы принять их за клиентов, гостей дорого одетых мужчин, я наблюдала, как они порхают по залу, словно маленькие бабочки, переходя от бара к сидящим мужчинам и раздавая напитки.
Некоторые из них даже сидели на коленях у джентльменов. А когда я заметила руки, исчезающие ниже пояса или ласкающие явные эрекции, то поняла, что это за место.
Что-то вроде борделя.
Николай провел нас через комнату и коридор, на стенах — слабо освещающие бра, под каблуками — мягкий ковер. Его пальцы сжались на моем бедре, когда мы остановились у одной из дверей. Через секунду он открыл ее и завел меня внутрь. Это был обычный офис с письменным столом и шкафом для бумаг, темным кожаным диваном и журнальным столиком перед ним.
— Николай?
Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, его рука все еще была на моей талии. Он крепко сжал пальцы, и мне показалось, это было сделано для поддержки. Может быть, он видел смятение, написанное на моем лице. Мне казалось, оно присутствует, как неоновый знак, свидетельствующий о том, что я ничего не знаю о реальном мире. Не совсем. Не там, где это действительно имело значение.
— Мне нужно кое о чем позаботиться. Это будет быстро. Я хочу, чтобы ты оставалась в этом кабинете.
Я открыла рот, не зная, что именно хочу сказать. Запротестовать? Легко согласиться? Но прежде чем слова успели вырваться, он опустил голову и провел губами по моим губам. Маленькие волны удовольствия наполнили меня от этого нежного давления. Поцелуй не был мрачным или требовательным, как другие его поцелуи. Он был мягким, нежным.
— Ты просто оставишь меня здесь? — сказала я и снова оглядела офис. Я сказала это не потому, что мне нужно было, чтобы кто-то остался со мной, но я была потрясена тем, что он предоставил мне такую свободу, так сказать. Меня никогда не оставляли одну, без охраны или сопровождения. Поэтому я была немного… ошарашена.
— Милая, — он произнес это ласковое слово так сладко, что оно растеклось по мне, как топленое масло. — Я доверяю тебе.
Мое сердце заколотилось. Он не знал меня, не настолько, чтобы доверять, но все равно было приятно слышать это от него. А тон его голоса подсказал мне, что он имел в виду то, что сказал.
  
— И, — сказал он и нежно прикоснулся к моей щеке. Боже, так нежно. — Это заведение принадлежит мне. Мне принадлежат все люди здесь, включая солдата в конце коридора, который проследит за тем, чтобы никто не доебался тебя.
Боже, его использование ненормативной лексики, чтобы подчеркнуть свои слова, не должно было заставлять меня намокнуть. И все же я сжимала свои бедра.
Он провел большим пальцем по моей нижней губе, сосредоточившись на действии. А потом вышел из кабинета, прежде чем я успела сориентироваться. Я подняла руку и прикоснулась к своим покалывающим губам, наблюдая, как он выходит за дверь и поворачивает налево. Не знаю, что заставило меня двигаться дальше, но я оказалась на пороге, глядя в коридор и наблюдая, как он исчезает в дверном проеме в конце.
Я снова оглядела комнату, затем повернулась и прошлась по ней, касаясь стола и проводя пальцами по гладкой коже дивана. Я простояла в этой комнате минут пять, после чего снова направилась к выходу.
Взглянув направо, я увидела крупного, мускулистого мужчину, стоящего в конце коридора в центре, расставив ноги и скрестив руки. Его поза была пугающей, угрожающей. Впрочем, один только его размер заставил бы любого отступить. А я смотрела только на его спину. Я могла представить застывшую суровую гримасу на его лице. Но он не смотрел на меня, просто оставался неподвижным. Словно статуя.
А потом я свернула налево от кабинета, прошла по мягкому ковровому покрытию коридора и остановилась прямо перед дверью, через которую прошел Николай. Я должна была его послушаться, я знала это. Знала, что должна была остаться в той комнате и ждать его. Но меня переполняла энергия, опасная энергия, которая, возможно, убьет меня.
Я повернула ручку и толкнула дверь. Меня встретила ведущая вниз лестница, по обеим сторонам которой горели промышленные светильники.
Я ухватилась за перила и пошла вниз, воздух становился все холоднее. Я не была дурой, думая, будто меня не встретят какие-нибудь препятствия. Все будет не так просто, как я надеялась, как это было до сих пор.
Это стало ясно, когда я добралась до нижней ступеньки и, обогнув угол, остановилась в выложенном цементом помещении. С потолка свисала лампа небольшого размера, металлическая клетка защищала лампочку.
Прямо передо мной была еще одна дверь, а перед ней стоял массивный мужчина с неровным шрамом через всю щеку. У него была такая же стойка, как и у человека наверху. Ноги расставлены в стороны. Руки скрещены на груди. Его неприятное выражение лица было направлено прямо на меня.
Разумнее всего было бы просто развернуться и уйти обратно наверх. Николай не должен был знать, что я здесь; не должен был знать, что я не подчинилась его прямому приказу.
Но я ничего этого не сделала, потому что в любом случае знала, что кто-нибудь ему расскажет.
Я шагнула ближе, испытывая болезненное желание узнать, что находится за этой дверью. Мое глупое любопытство заставляло делать то, чего я никогда бы не сделала раньше, даже не задумывалась.
Если Николаю нужна была женщина, которая могла бы стоять рядом с ним и смотреть на обломки его разрушений, то я должна была стать такой женщиной.
Он сказал, что ему нужна сильная жена, королева, которая будет стоять рядом с ним. И вот я делала это, хотя не знала, каковы будут последствия, и была чертовски напугана, потому что понимала, что, скорее всего, не хочу знать, что находится за этой дверью.
Я уже собиралась открыть рот, не зная, что сказать, может быть, сообщить ему, что я жена Николая, чтобы как-то отвлечься, но прежде чем я успела что-то сказать, охранник отступил в сторону, протянул руку за спину, не отрывая от меня взгляда, и повернул ручку, открывая дверь.
Ну что ж. Тогда ладно.