Чужая игра для Сиротки (СИ)

— Это ведь шутка? — трясется красотка с пухлыми губами, нервно сжимая в руках свой красивый ободок с фрегатом. — Разве души умерших не следует отправлять на Обратную сторону?
Маркиза вскидывает бровь.
Многозначительно прикладывает палец к губам и уже громче просит не отрываться от нее ни на шаг, ради безопасности всех нас и общего блага.
На третьем этаже, лестницы расходятся на три части. Сначала маркиза выбирает пятерых девушек и отводит их в левое крыло, потом забирает остальных и отводит в правое. Остаюсь только я и последний коридор, и это уже не сулит ничего хорошего. Видимо, для дочери предателя короны придумано особое «гостеприимство».
Маркизы нет очень долго. За это время успеваю рассмотреть портрет на стене — мужчина в короне, очень статный, кажущийся молодым, но уже в заметной седине. В его чертах угадывается явное сходство с теперешним королем и, хоть отсюда я не могу прочитать надпись на золотой пластине внизу, нет никаких сомнений, что это — отец Эвина.
Странно, что нигде поблизости нет портрета королевы.
Хотя о ней я почти ничего не знаю, несмотря на то, что прочла уйму книг по истории.
Она была наследницей какого-то обнищавшего рода, правила не долго и умерла родами вместе с младенцем. Но, кажется, это было около двадцати лет назад, а нынешнему королю гораздо больше лет. Так кем же была его мать?
— Ради вашего же блага и если хотите прожить дольше — не повторяйте этот вопрос ни вслух, ни мысленно.
Я резко оборачиваюсь на возникшую словно из пустоты маркизу.
— Прошу прощения, леди Виннистэр, — быстро спохватываюсь, — я просто задумалась.
— Мой дорогая, вам это явно не идет, — не пытается быть вежливой маркиза и молча уходит в средний коридор — самый плохо освещенный из всех.
Я послушно следую за ней.
Здесь очень холодно — резкие и шипящие, словно змеи, сквозняки, пробирают до костей.
Под ногами неприятно хрустит каменная крошка.
Пара светильников на стенах моргают, лишая возможности нормально рассмотреть дорогу вперед. Благо, она тут почти прямая. Лишь с двумя ответвлениями, одно из которых перекрыто тяжелой железной решеткой.
— Ваша комната, леди Лу’На, — останавливается перед дверью маркиза, давая понять, что не собирается тратить на меня любезность, чтобы открыть ее самой. — Надеюсь, вы оцените… ммм… королевское великодушие, которое он проявляет к вам несмотря на все зло и оскорбления, которые ваш отец нанес ему лично.
Что я должна на это ответить?
Ничего.
Поэтому просто толкаю дверь вперед, уже понимая, что «королевская милость» для дочери предателя будет поистине значительной.
В этой комнате темно — свет дает лишь маленькое круглое оконце где-то под самым потолком. Кровать в углу явно не новая, хоть на ней свежее белье, а на тумбе рядом — ваза с цветами.
Еще есть старый шкаф, ковер на полу, скорее для вида, чем для тепла. За аркой справа наверняка купальня.
Зеркало в рост в растрескавшейся каменной раме.
Комната и правда выглядит подготовленной — в этом маркизу не упрекнуть.
Но если сравнивать ее с комнатами герцогини… Плачущий, да в ее замке даже слуги жили в тепле и бОльшем уюте.
Все это — попытка щелкнуть по носу, показать дочери бунтовщика, кто она и где ее место.
Горло сдавливает от желания высказаться, но стала бы герцогиня унижаться до мелочных склок?
Я, как умею, распрямляю спину, улыбаюсь, хоть зубы сводит от отвращения к этой «королевской милости» и, не подав виду, благодарю:
— Передайте Его Величеству мою благодарность, леди Виннистэр. Я более чем всем довольна.
Маркиза прищуривается и впервые, пусть и ненадолго, маска показного радушия сползает с ее красивого лица.
Так что громкий хлопок дверью, пусть и маленькая, но компенсация за эту порцию унижения.
  
Глава двадцать шестая
 
Герцог
Моя комната находится на втором этаже и, хоть он обставлена более чем идеально, я не могу отделаться от мысли, что это все равно ниже, чем мне бы хотелось. В своем родовом рассаднике термитов и пауков, я сплю в комнате под самой башней, и чувствую себя отлично под завывания ветра и скрип балок на крыше. А здесь…
 
Осматриваю огромный, выложенный черным гранитом и мрамором камин, в котором красивым «домиком» сложены дрова, и думаю о том, что камин, впрочем, может стать хорошей заменой.
Еще у меня просто огромных размеров кровать на возвышении, шкаф, явно для женского барахла, потому что в моей дорожной сумке всего пара мундиров, сорочек и еще два комплекта сменной одежды и белья, и это едва ли займет десятую часть этого огромного деревянного пылесборника, но не вытаскивать же его. В крайнем случае, если меня снова доконает боль в коленях, разберу его на доски и буду греться.
Я как раз даю поручение служанке, отутюжить и развесить мои вещи, когда на пороге комнаты мелькает знакомое кроваво-красное платье и выдающаяся грудь в нем. Хотя скорее уж за его пределами — так все это выглядит.
Не помню, чтобы приглашал ее или дал повод думать, что захочу провести пару минут в ее компании перед тем, как отойти ко сну.
Хотя…
— Маркиза, — «рисую» повседневную вежливую улыбку. — Полагаю, раз вы здесь, королевские невесты уже отдыхают в своих комнатах?
— Именно так, герцог.
С моего молчаливого одобрения, входит в комнату. Осматривается, изображая заботливую и привередливую хозяйку и от моего внимания не ускользает тот факт, что служанка, схватив мои вещи, старательно откланивается и чуть не пробкой вылетает за дверь.
— Что вы с ними делали, маркиза? — не могу удержаться от замечания.
— Провела воспитательные меры, — пожимает плечами она, и я снова на короткое мгновение позволяю себе насладиться видом ее выдающейся груди. Причем делаю это настолько нагло, что маркиза, конечно же, замечает.
— Считаете мой наряд слишком смелым? — интересуется она, проходя мимо, и останавливаясь около кровати, которую почти ласково поглаживает рукой.
— Считаю, что женщина, умеющая использовать свои главные достоинства, заслуживает восхищения, — не теряюсь с ответом.
Любая другая женщина была бы рада услышать комплимент такого толка, но только не ручная мартышка Тайного совета. И маркиза не скрывает своего недовольства. Во всяком случае, когда усаживается на кровать и поднимает на меня взгляд, я на долю секунды чувствую себя игольницей в руках раздосадованной портнихи.
— Мое главное достоинство, герцог, гораздо выше, но не все мужчины способны принять и признать тот факт, что под красивой прической у женщины так же находится еще и голова, которой она умеет думать.
— Благодарю за урок физиологии, маркиза. — В шутку кланяюсь.
— Может, мы перейдем на «ты»… Рэйвен? — вдруг предлагает она. — Раз уж нам предстоит долго и плодотворно вместе трудиться на благо короны и государства.
Я бы от всей души высказал все, что думаю о «плодотворном труде» тайного совета, но вскрывать карты еще толком не начав партию — это совсем не интересно. А раз уж Эвин решил устроить мне такие невеселые каникулы, буду развлекать себя сам.
Впрочем, как обычно.
— Нет, маркиза, — отвечаю я.
— Нет? — переспрашивает она.
— Не хочу портить наше плодотворное сотрудничество и опошлять его неуставными отношениями, — поясняю свой ответ. — Я старый солдат, люблю правила, порядки и протоколы.
— Вы, герцог, хитрый бюрократ! — Фредерика сопровождает свою, как ей кажется, удачную издевку, грудным смехом, который, конечно же, придает еще больше пикантности ее выдающейся груди. — Но я действительно искренне считаю, что нам нужно постараться и найти общий язык. Каждый будет отвечать за свою часть работы и взаимный обмен информацией так или иначе не будет лишним ни мне, ни вам.
 
В тот день, когда я хотя бы на миг допущу возможность такого сотрудничества, я с чистой совестью сдам свои обязанности преемнику, толкну ему циничную, грязную, но правдивую напутственную речь и увезу свои старые промерзлые кости в родовое гнездо Ноксов.