То, что мы прячем от света (ЛП)

Нрав пылал под моей кожей подобно пожару.
— У тебя есть два варианта. Либо я буду морозить, либо испепелять тебя адским пламенем. И позволь сказать, шеф, я буду так счастлива, если ты выберешь адское пламя.
— Что, бл*дь, я должен делать? — потребовал он. — Ты злоупотребляешь моим доверием, предаёшь меня, а я должен просто смириться?
На сей раз уже я сократила расстояние между нами.
— Ты себя вообще слышишь? Я тобой воспользовалась? Я тебя предала? Да мы едва знакомы. Определённо не настолько близки, чтобы я провернула подобное. И как бы мне ни было болезненно это признавать, ты не настолько тупой, чтобы позволить кому-то едва знакомому воспользоваться тобой. Ты пришёл с этим багажом, и тебе так и не терпелось вывалить его на меня. Ну и угадай что, мудачина? Я была с тобой честнее, чем кем-либо другим в моей жизни, и ты тут же заставил меня пожалеть об этом.
Я ударила его ладонью по потной груди и толкнула. Он не поддался. Даже ни на дюйм. Но его ладонь сжала моё запястье, и он дёрнул меня к себе.
Он был стеной жара, мышц и злости. Моя ярость сливалась с его яростью, и всё во мне плавилось.
— Я ненавижу то, как сильно я всё ещё хочу быть рядом с тобой, — его голос был низким, сердитым хрипом, подобным тому, как гравий ранит босые ноги. Именно то, что мечтала услышать каждая девушка.
— А я ненавижу, что когда-либо открывалась тебе, — прошипела я.
Это правда. Я ненавидела то, что поделилась с ним какой-то частью себя. Что теперь он владел частью моей истории. Которую я никому не доверяла в течение очень долгого времени. Я ненавидела то, что как бы я ни злилась, как бы мне ни было больно, я всё равно просто хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Это похоже на мою соседку по комнате в колледже, у которой была непереносимость лактозы и токсичные отношения с чизкейком.
Мы оба тяжело дышали, дышали одним и тем же воздух, вдыхали один и тот же гнев, разжигали один и тот же огонь. Музыка и какофония звуков спортзала казались такими далекими.
Мне хотелось ударить его. Поцеловать его. Кусать его губу, пока он не потеряет контроль.
Он наклонил голову, затем остановился в нескольких миллиметрах от моего рта, и его нос коснулся моей щеки.
Его руки обхватили мои бицепсы и скользнули вниз к запястьям.
— Тогда почему прикасаться к тебе кажется таким правильным? — прохрипел он.
Я почти растаяла в его объятиях. Чуть не выбросила все принципы в окно и не прыгнула в его злобные объятия. Я понимала это не лучше, чем он. В моей ДНК был изъян, из-за которого его прикосновения казались мне родными.
Моё сердце бешено колотилось о рёбра. Борись или беги. Я хотела выбрать борьбу. Я хотела отдаться гневу и позволить ему выплеснуться наружу. Я хотела посмотреть, что произойдёт, если мы взорвёмся вместе.
Но я больше не хотела быть такой.
Как бы сильно моё тело ни желало кипящего от злости мужчину передо мной, мой разум понимал, что это ошибка.
— Держись от меня подальше, Нэш, — сказала я, собрав в своём тоне лёд Антарктиды.
— Я пытался, — признание было похоже на недозволенную ласку.
— Попытайся получше, — я высвободила руки. В моменте мелочной злобы, которая была чертовски приятной, я пихнула его плечом, направляясь к двери.
***
— Не могла не заметить, что в последнее время вы с Нэшем не устраиваете никаких ночёвок, — объявила миссис Твиди, бросая коробку вина в тележку рядом с упаковкой консервированного тунца и дюжиной почти просроченных пончиков.
О человеке многое можно сказать по содержимому его продуктовой тележки. Тележка миссис Твиди кричала «хаос».
— Вы явно многое видите свой этот глазок, — сказала я. Я всё ещё чувствовала жар, беспокойство и ярость после стычки с Нэшем в спортзале. И я сомневалась, что пяти минут в морозилке с мороженым будет достаточно, чтобы остудить меня.
— Не увиливай. Мой нос уже полностью инвестирован в ваши дела. Вы двое стоите рядом друг с другом в комнате, и внезапно возникает ощущение, что что-то вот-вот взорвётся. В сексуальном смысле, — она добавила к своему продуктовому набору упаковку из шести банок светлого пива.
 
— Ну, что ж. Мы не из тех людей, которым стоит хоть пытаться быть вместе, — сказала я. Мы не могли даже стоять рядом друг с другом, не слетая с катушек.
Физическое влечение, которое я испытывала к Нэшу, было подобно гравитационному полю. Неизбежное. У него была сила преодолеть все очень веские причины, по которым мне следовало держаться от него подальше, и причина номер один заключалась в том, что он был приказывающим, эмоционально травмированным придурком.
— Что тут может не нравиться? У него хорошая голова на плечах, он умеет стрелять как ковбой, он спасает собак, и у него такая задница в этих форменных штанах. Моя подруга Глэдис роняет сумочку каждый раз, когда видит его, только для того, чтобы он наклонился и поднял её.
— Он также видит всё в чёрно-белом цвете, ведёт себя так, будто имеет право указывать мне, что делать, и грубо обращается со мной.
— Я знаю, что это неполиткорректно, но я люблю хорошее рукоприкладство по обоюдному согласию, — сказала миссис Твиди, многозначительно изогнув бровь.
Ладно, я тоже это не ненавидела. Если бы кто-нибудь, кроме Нэша, затащил меня в ту комнату в спортзале, он бы дышал через соломинку в приёмной пластического хирурга. Но мне не хотелось думать об этом. Вместо этого я схватила банку арахисового масла и бросила её в тележку.
— А ещё он сейчас весь такой мрачный. Как будто у этого человека в голове грозовые тучи, и он просто ищет немного солнечного света.
— Да, ну, он может пойти поискать свой витамин D где-нибудь в другом месте.
И я тоже. Ха. Неплохая мысленная шутка про член9.
Моя престарелая партнёрша по покупкам хмыкнула.
— Два человека, которых тянет друг к другу, как магнитами, не могут быть неподходящими друг другу. Это закон природы.
— На этот раз природа совершила ошибку, — заверила я её и добавила в нашу тележку упаковку газированной воды.
Миссис Твиди покачала головой.
— Ты неправильно на всё это смотришь. Иногда тело распознаёт то, чего голова и сердце не видят, ибо слишком глупы. Это и есть настоящая правда. Тело не лжёт. Хм. Может, мне стоит сделать это наклейкой на бампер? — размышляла она.
— Я бы скорее доверилась своей голове, чем своему телу.
Тем более, что моё тело, казалось, было настроено на режим самоуничтожения. Меня никогда раньше так не привлекал мужчина, приводящий меня в бешенство.
Это дезориентировало, раздражало и граничило с садомазохизмом. Ещё один признак того, что мне нужно решительно изменить свой образ жизни. Именно такое сообщение посылала мне Вселенная, а не «Эй, вот горячий парень. Разденься с ним, и всё получится».
Миссис Твиди неделикатно фыркнула.
— Если бы у меня было твоё тело, я бы слушала все, что оно говорит.
— Кажется, я припоминаю, как полчаса назад ваше тело надрало моему задницу в спортзале, — напомнила я ей.
Она поправила волосы, когда мы свернули в отдел с хлопьями.
— Я действительно неплохо выгляжу для своего возраста.
В противоположном конце прохода стоял мужчина, толкавший тележку в нашем направлении.
— Если ты так решительно настроена против Нэша, как насчёт того, чтобы я свела тебя с ним? — предложила миссис Твиди.
Он был крепким парнем лет тридцати в очках и с короткими тёмными волосами.
— Не смейте, — прошептала я уголком рта.
Но было слишком поздно. Миссис Твиди остановилась перед секцией с зефиром и хлопьями с героями мультфильмов и демонстративно потянулась к верхней полке. Полке, до которой я могла бы легко дотянуться.
— Извините, молодой человек. Не могли бы вы достать мне коробку зефирных конфет? — спросила миссис Твиди, хлопая ресницами.
Я притворилась, что очарована отсутствием питательной ценности в коробке «Спаркл Пинки О».