То, что мы прячем от света (ЛП)

— Добрый вечер, — сказал я, неспешно переступая порог и целуя её в щёку. Пайпер последовала за мной и устремилась к дивану.
— Ну привет. Ээ, а это что такое? — спросила она, закрыв за мной дверь.
Я зашёл на кухню и поставил пакеты на стол.
— Ужин, — объявил я.
Лина появилась в дверном проёме.
— Это не похоже на тайскую кухню на вынос, которую я собиралась заказать.
— Не только красивая, но и умная, — я выхватил полевые цветы из одного пакета. — Ваза?
Она показала на пустующие поверхности кухонных шкафчиков.
— А что, похоже, будто у меня завалялась ваза?
— Обойдёмся как-нибудь, — я начал открывать двери шкафчиков, пока не нашёл уродливый пластиковый кувшин. Я наполнил его водой, затем сдёрнул пластиковую обёртку с цветов. — Полевые цветы, потому что они напомнили мне о тебе, — объяснил я. И немного ландышей, потому что они напоминали мне маму.
Лина бросила на меня один из тех сложных женских взглядов, затем сдалась и уткнулась лицом в цветы.
— Это очень мило с твоей стороны. Мило, но без необходимости, — сказала она.
Я заметил, что она сторонится меня даже в таком крохотном пространстве. Мило, что она думала, будто сможет заново отстроить те стены, что рухнули прошлой ночью.
— Можешь дать Пайпер миску воды, пока я начинаю подготовку?
Она поколебалась с секунду, затем открыла шкафчик и нашла пустую миску от еды на вынос.
— Ты правда не обязан готовить мне ужин. Я как раз собиралась заказать доставку, — сказала Лина, включая воду в раковине.
— У меня выдался долгий денёк, — произнёс я будничным тоном, доставая из одного пакета бутылку вина, штопор и пару бокалов. — И благодаря тебе, у меня впервые за долгое время были силы с этим справиться, — я с хлопком открыл вино и отставил бутылку.
— Я слышала, что-то произошло с одним из твоих офицеров, — призналась она, ставя миску с водой на пол. — Миссис Твиди сказала, что ты поймал одного из своих парней, кравшего поддельные купюры из улик и тратившего их в стрипклубе.
— Если бы, — буркнул я.
Пайпер появилась на пороге со спортивным лифчиком в зубах. Она выплюнула лифчик прямо в миску и принялась пить рядом с ним.
— Ну же, Пайп. Прекрати есть бельё, — я подхватил лифчик. — Полагаю, это твоё.
Лина взяла лифчик и бросила его на стол рядом с брокколи.
— Затем Ниси чуть ли не повалила меня на тротуар перед «Дино», — сказала Лина, запрыгнув на край стола. — Она сказала, что ты боднул этого негодного Тэйта Дилтона прямо в конфетном ряду продуктового магазина.
— Иногда я серьёзно беспокоюсь из-за неспособности этого города понимать человеческую речь.
Она усмехнулась.
— Ниси также сказала, что она слышала, как вы двое сцепились и упали на пирамиду из консервов, и что управляющий магазина нашёл две банки консервированного супа аж в секции с замороженными товарами.
— Если нальёшь вино, я расскажу тебе настоящую, куда менее насыщенную событиями историю.
— По рукам.
Я рассказал ей о своём дне. Обо всём. Это было приятно. Делить кухню. Делиться своим днём. Лина казалась искренне заинтересованной. Она сидела на столе рядом, и мы говорили, пока я обжаривал курицу, болгарский перец и лук. Пайпер присоединилась к нам, устроив бесконечный парад игрушек и белья.
Мне приходилось дюжину раз останавливать себя от желания встать между ног Лины, скользнуть руками вверх по её бёдрам и наброситься на эти красивые красные губы.
Та связь, что я чувствовал, была реальной, осязаемой и глубокой, но я не знал, насколько глубокой она была для Лины. И я не собирался пугать её масштабами своей потребности в ней.
— Почему в этом пакете пижамные штаны? Это какой-то новый десерт, о котором я не знаю? — спросила она, заглянув в последний пакет.
— Ага, насчёт этого, — начал я.
— Нэш, — моё имя нежным предупреждением сорвалось с этих губ.
— Я знаю, прошлая ночь должна быть единичным случаем. Я знаю, ты сжалилась надо мной, потому что я пребывал в бл*дском раздрае, — я выключил конфорку под курицей и накрыл сковородку крышкой, после чего повернулся к Лине. — Я также знаю, что не спал так хорошо уже… ну, возможно, никогда.
 
— Мы не можем так продолжать, — мягко сказала она.
Я вытер руку о кухонное полотенце, которое принёс с собой, затем сделал то, что так давно хотел. Я встал между её коленей и провёл ладонями вверх по её бёдрам.
Её ладони легли на мои плечи и остались там. Не отталкивая. Не притягивая.
Это было интимное положение. И я хотел большего, ибо моя кровь мгновенно начала распаляться.
— Слушай, я знаю, что несправедливо просить тебя о таком. Делать тебя ответственной за эту часть моего благополучия. Но я отчаялся. Ты нужна мне, Ангелина.
— Почему ты зовёшь меня Ангелиной?
Я сжал её бёдра.
— Это твоё имя.
— Я в курсе. Но никто не зовёт меня Ангелиной.
— Это прекрасное имя для прекрасной, многогранной женщины.
— Ты весьма обаятелен. Надо отдать тебе должное. Цветы. Ужин. Милота. Но как долго мы будем играть в эту игру?
— Детка, для меня это не игра. Это моя жизнь. Ты единственная вещь во всём моём существовании, которая позволяет мне почувствовать, будто у меня есть шанс найти дорогу обратно. Я этого не понимаю. И если честно, мне не нужно понимать. Я лишь знаю, что чувствую себя лучше, когда прикасаюсь к тебе. Проснувшись сегодня утром, я не чувствовал себя призраком или тенью. Я чувствовал себя хорошо.
— Я, эээ… тоже чувствовала себя хорошо, — призналась Лина, не совсем глядя мне в глаза. — Но мы играем с огнём. Ну то есть, рано или поздно, ты излишне привяжешься ко мне, и мне придётся разбить твоё хрупкое мужское сердце. Не говоря уж о том факте, что мы буквально тёрлись друг о друга, когда проснулись.
Я широко улыбнулся.
— Поэтому я принёс штаны. На завязке.
— Вот к такому давлению со стороны сверстников сериалы меня не готовили. «Эй, Лина. Спи со мной в обнимку, чтобы я вновь мог почувствовать себя живым», — сказала она, изображая низкий баритон.
Я снова сжал её бёдра и притянул на пару сантиметров ближе к себе.
— «Мне больше всего хотелось бы отправиться в постель и не заниматься с тобой сексом, Нэш», — произнёс я с придыханием, подражая Мэрилин Монро.
Она вздохнула с досадой.
— Ты просто раздражающе обаятелен.
— Достаточно раздражающе, чтобы ты позволила мне поспать с тобой сегодня ночью?
Она стиснула мои плечи и опустила свой лоб к моему.
— Я правда стараюсь впредь принимать ответственные решения, но ты не упрощаешь мне задачу.
Я поддался искушению и поцеловал её в нос.
— Уф. Ты невозможный! — пожаловалась Лина.
— А что не так с твоими предыдущими решениями?
Она прикусила губу.
— Мне нужно напомнить тебе, что я был отвратительно уязвимым с тобой, сколько, уже сорок восемь часов? Я только что двадцать минут рассказывал тебе о своём дне. Твоя очередь. Баланс между «брать и отдавать». Говори, Ангел.
Лина сморщила нос.
— Мне не нравится делиться. Особенно когда я предстаю не в лучшем свете.
— Повторяю. Поза эмбриона у основания лестниц.
— Я возглавляла команду во время операции. Нам пришлось неожиданно и незапланированно уходить через крышу, потому что вор рано вернулся домой. Я не знала, что парень, с которым я работала, боялся высоты. Я спрыгнула и приземлилась в канал. Когда я обернулась, он всё ещё стоял там, застыв. Я заорала, он запаниковал и приземлился задницей на капот машины.
— Ауч, — сказал я, решив, что мне не надо знать, что за опасность может потребовать бегства через крышу.
— Он сломал копчик, так что ему повезло. Но я должна была знать. Как минимум я не должна была заставлять его идти на риск.
Её пальцы рисовали крохотные кружочки на моей груди.
— Видишь ли, есть награды за хорошее выполнение работы. Бонусы, статус, волнение погони. Быть героем и приносить домой победу. В моей компании хвалят за агрессивные тактики. Я получила бонус, а Льюис получил расквашенную задницу. Я осознала, что как бы я ни была хороша, иногда всё сводится к удаче. И я не хочу вечно полагаться на удачу.