Форпост (СИ)
Травоядных животных стало намного больше, от Днепра подходили все новые и новые стада, тесня местные. Похоже, что дожди прошли полосой, частично очистив траву в нашей местности, но на западе дела с кормом обстояли хуже. Пришлось по ходу собирать ещё десяток коптилен, такой поток мяса упускать было нельзя. Свадебную церемонию, традиционно отмечаемую в начале ноября, из-за этого перенесли ближе к середине месяца.
Первый тревожным признаком стал ранний снег. Вскоре после дождя температура воздуха стала быстро снижаться, и уже опустилась ниже нуля. Чтобы завершить остановленную было из-за случившегося катаклизма плавку, люди на мехах сменялись каждый час, и за несколько дней переработали остатки руды.
Строительство кузни остановили до весны, успев вывести часть стен и временно перекрыв остальные и крышу шкурами. Улучшенный горн был собран первым делом, едва заложили фундамент, и несколько учеников Гера целыми днями ковали товары для торговли с родом Большезуба.
Белоснежное покрывало разом придало Лантирску нарядный и праздничный вид, окончательно скрыв под собой следы недавних событий. Каждый день толщина снежного покрова росла, и пятнадцатого ноября достигла тридцати сантиметров. Охотники вернулись в город, все склады были забиты под завязку, еще три десятка замороженных туш лежало в спешно сооруженном леднике.
В этом году Свадьбу провели быстрее из-за усиливающихся морозов, но церемония была не менее интересной.
Во-первых, среди не определившихся невест было сразу три девушки — л'тоа, и пять их женщин постарше, заявивших о желании стать вторыми женами. "Старые люди" хоть и влились в племя, все равно держались обособленно. Узнав о обычае единой свадебной церемонии, главы семей подобрали пары между своими тремя родами. Но дефицит мужчин сказывался, и им пришлось дать согласие на браки с "большими людьми".
Во-вторых, каждая новая семейная пара получала в дар от вождя стартовый семейный капитал и становилась в очередь на собственный, пусть и небольшой, дом. Я постепенно увеличивал количество чайб, находившихся в обороте, внимательно отслеживая их покупательную способность. А тут ещё и дополнительная возможность укрепить свой авторитет…
В-третьих, ещё летом вручил Славу пару бивней мамонта, и поручил вырезать из них небольшие медальоны. На этих одинаковых пластинках, размером с армейский жетон, Эрика с остальными учительницами под специально сделанный трафарет рисовали имена каждого человека. Медальоны возвращали скульпторам, и те вырезали надпись, делая ее почти вечной.
Сегодня, перед церемонией, их повесили на шею каждому человеку, а молодожёнам дополнительно вручали по три чистых жетона, намекая, что племя ждёт от них минимум троих детей.
Пользуясь случаем — все равно ведь выпил вместе со всеми за здоровье молодых, я под вечер вновь просмотрел расположение соседей. Род Большезуба быстро двигался на восток, оба Говорящих с Балкан увели свои рода далеко на запад. На севере пара огней вообще исчезли, а один сместился к югу. Самое удивительное — цвет последнего огонька сменился с оранжевого на почти нейтральный бледно — желтый. С чего бы это незнакомый Говорящий с огнем поменял отношение к нерушимым догмам воли Предков?
Исчезновение его соседей тоже выглядело странным. Умерли от старости? Всякое могло случиться, здесь нет ни больниц, ни лекарств. Но то, что несколько энноев покинули этот мир одновременно, а на месте стоянок не осталось привычной россыпи искорок костров, у которых грелись обычные неандертальцы, настораживало. Что- то неладное там происходило, в далёкой заснеженной Европе!
Хоть сознание и было открытым, но в мой сон так никто и не пришел. Жаль, я надеялся получить хоть какую-то информацию — все попытки пробиться к другим Говорящим неизменно натыкались на глухую стену отторжения. Образы далёких стариков не проявлялись, похоже что они, в отличии от Варга, не любили баловаться грибами. Меня никто не слышал…
Вторым звоночком, предупреждающим об опасности, стала тонкая мгла, все больше затягивающая небо с конца ноября. Солнце потускнело, его хоть и было видно, но тепла оно не давало. Свежий снег за два-три дня становился грязным и серым, и только новые снегопады обновляли белое покрывало. Морозы с каждым днём становились всё сильнее, по моим прикидкам, они уже опустились до двадцати градусов. Река замёрзла, и чтобы добраться до воды, каждый день мы разбивали топорами лёд в большой проруби. Животные сидели в сараях, их пока спасала толстенная подстилка из сухих листьев и сена.
Сегодня во "дворце собрались главы всех родов, пришли даже л'тоа, пытающиеся всеми способами увильнуть от любых общественных мероприятий.
— Дим, это духи предков пытаются закрыть от нас Солнце?
— Нет, Ленг. Им такое не под силу.
— А кто тогда?
— Наш мир. Ты видел, как дым от костра закрывает солнце? Вот так сейчас и случилось.
— Значит, виноваты люди, живущие на западе! Они не затушили костры и там теперь горит и лес, и степь! Это черные люди, они не уважают духов огня!
Ленг, соображающий очень быстро, на этот раз ошибся, сделав неверные выводы…
— Нет, не думаю, что это пожары. В тех краях есть горы, не такие, как некоторые из вас видели раньше. Иногда внутри этих гор начинает разгораться подземный огонь, ещё более горячий, чем тот, которым мы плавим железо. Он расплавляет камни, и они стекают по склонам раскалёнными потоками. Но гораздо большую опасность представляет дым и пепел, взлетающий в воздух выше самых сильных птиц. Его так много, что лучи Солнца не в силах пробиться через эту завесу.
— И долго эти горы будут гореть?
— Этого не знают даже Предки. Иногда несколько дней, иногда неделю, месяц, год. А когда настанет тот год, что вырезан на щите с календарем — Солнце исчезнет на несколько лет.
Тинг, крутивший в руках блестящий чугунный шарик, отложил его в сторону.
— Дим, а что будут тогда делать наши дети?
К тому времени Лантирск должен успеть развиться настолько, что продукты можно будет везти по морю из далёких земель, расположенных на юге. Или им самим придется отправляться на юг, других решений я пока не вижу.
— А они есть, эти другие решения?
Я обвожу взглядом всех собравшихся. Эти люди сейчас верят в меня как в проводника мудрости добрых Предков. Но они должны научиться верить и в свои собственные силы!
— Есть. Даже если кажется, что все, тупик — решение есть всегда. Ещё у Тихой реки я обещал некоторым из вас, что мы построим Храм Мудрости. В нем люди будут искать, накапливать, проверять и хранить любые знания. Даже те, которые не принесут пользу прямо сейчас. Там будут учиться наши дети, а самые способные останутся в этом Храме навсегда, посвятив всю свою жизнь поиску истинны!
— Всю жизнь… Дим, разве знаний настолько много?
— Рауг, чтобы узнать все, не хватит жизней всех людей, которые когда-либо будут жить в этом мире. Я это знаю так же точно, как ты — кто оставил след на снегу, волк или олень.
Рауг, вместе с остальными, покосился на высокие пачки перевязанных веревкой листов исписанной бумаги, толстые свитки бересты, занимавшие половину нашей с Эрикой комнаты. Это сложно представить, я его понимаю. Но уже их детям будет легче, каждое новое поколение будет покорять все новые горизонты, изменяя мир вокруг. И меняя вместе с ним себя…
Новый год мы отпраздновали по домашнему. На площади перед "дворцом" я поздравил всех с началом шестого года свободной от запретов Предков эпохи. Людям вручили небольшие подарки. Женщинам достались первые образцы керамических бус, покрытых глазурью, мужчинам — мотки крепкой нити и рыболовные крючки, ну а детям — самые разные игрушки и, конечно, по кусочку застывшего меда.
На этом торжественную часть поспешили закончить, мороз в новогоднюю ночь опустился до тридцати градусов, и долго находится на улице никто не хотел. Дождавшись двенадцатого удара в барабан, жители Лантирска поспешили к праздничному ужину, ждущему их в теплых домах…