Убийца Войн

И все же она понимала, что не может жить и общаться вообще без суждений. Вот и судила о Вашере. Не так, как о Денте, который шутил и показывал то, что ей хотелось увидеть. Вашера она оценивала по делам. Он плакал, когда увидел ребенка в заложниках. Вернул его отцу и в награду потребовал одного: категорически призвать к миру. Жил почти без средств, посвятив себя единственной цели – предотвратить войну.
Он был суров. Груб. Ужасен в ярости. Но человеком оказался хорошим. И рядом с ним Вивенна впервые за прошедшие недели ощущала себя в безопасности.
 
50
 
– Итак, мы имеем по двадцать тысяч на каждого, – подытожила Рдянка, ступая подле Жаворонка по каменной дорожке, которая тянулась вокруг арены.
– Да, – подтвердил Жаворонок.
Их жрецы, помощники и слуги плелись за ними покорным стадом, хотя оба божества отказались от паланкинов и зонтиков. Они шли бок о бок, одни. Жаворонок – в красном и золотом. Рдянка в кои-то веки надела закрытое платье.
«Удивительно, до чего она хороша, когда решает себя уважить», – подумал Жаворонок. Он толком не понимал, чем ему не нравятся откровенные наряды. Не иначе был скромником в прошлой жизни.
Или же стал теперь. Он улыбнулся, мысленно укоряя себя. «Сколько можно все сваливать на мое старое „я“? Тот человек мертв. Это не он ввязался в политические игры королевства».
Арена заполнялась, и – редкий случай – на заседании ожидались все боги. Опаздывал только Стихийник, но он был известен непредсказуемостью.
«Близятся важные события, – размышлял Жаворонок. – Они назревали годами. Как я очутился в самой гуще?»
Накануне ему приснились странные сны. Наконец-то без войны. Только луна. И диковинные извилистые ходы. Похожие на… туннели.
Многие боги почтительно кивали, когда он проходил мимо их шатров, но кое у кого он заведомо вызывал неприязнь, а некоторые и вовсе его игнорировали.
«Удивительная система власти, – подумал он. – Правят бессмертные, которые живут всего пару десятков лет и никогда не видели внешнего мира. А люди нам все-таки верят. Нам доверяет народ».
– Я думаю, Жаворонок, нам надо обменяться кодовыми словами, – сказала Рдянка. – Чтобы у каждого были все сорок тысяч, на всякий случай.
Он промолчал.
Она отвернулась и взглянула на разодетых людей, заполнивших скамьи и стулья.
– Ну и ну! – оценила Рдянка. – Целая толпа. И на меня почти никто не смотрит. Хамство, скажи?
Жаворонок пожал плечами.
– А, правильно! – не успокоилась она. – Наверное, они… как бы выразиться? Ошеломлены, озадачены и оглоушены?
Жаворонок слабо улыбнулся, припомнив давний разговор. В день, когда все это заварилось. Рдянка послала ему вожделеющий взгляд.
– Действительно, – кивнул он. – Или, может быть, и впрямь тебя игнорируют. Чтобы польстить.
– И в чем же лесть? – улыбнулась Рдянка.
– Это провоцирует твое негодование. А нам отлично известно, что в ярости ты краше всего.
– Значит, нравлюсь тебе?
– В этом есть свои плюсы. Увы, я не могу польстить тебе таким же невниманием. Оно, понимаешь ли, должно быть искренним, чтобы стать похвалой. А я бессилен и не могу тебя не замечать. Приношу извинения.
– Ясно, – ответила Рдянка. – Я польщена. Наверное. Но кое-что ты игнорируешь замечательно: свою божественность. Приличные манеры. Мое женское коварство.
– Дорогая, ты вряд ли коварна, – возразил Жаворонок. – Коварен тот, кто держит при себе маленький, надежно спрятанный кинжал. Ты же больше похожа на человека, который обрушивает на противника каменную глыбу. Так или иначе, я могу общаться с тобой по-другому, и это вряд ли покажется лестным.
– Я почему-то сомневаюсь.
– Тебе лучше в меня поверить, – сказал он вкрадчиво. – Я все-таки бог. В моей божественной премудрости я осознал, что единственный способ воспеть такую, как ты, Рдянка, – быть намного симпатичнее, умнее и интереснее, чем ты.
 
– Что ж, тогда я немало оскорблена твоим присутствием, – фыркнула она.
– Туше́, – согласился Жаворонок.
– И не объяснишь, почему соперничество со мной – самый искренний комплимент?
– Конечно объясню. Дорогая моя, разве было хоть раз, чтобы я изрек нечто дикое, провокационное и не подкрепил это таким же несуразным объяснением?
– Разумеется, нет, – кивнула Рдянка. – Ты ничто, если не вымотаешь нервы своей самодовольной надуманной логикой.
– В этом смысле я вполне уникален.
– Бесспорно.
– Как бы то ни было, – сказал Жаворонок, воздев палец, – если я буду намного краше тебя, люди забудут о тебе и станут глазеть на меня. Тогда, чтобы вернуть их внимание, ты снова станешь самой собой, начнешь закатывать мелкие истерики и всячески соблазнять. А в этом случае, как я объяснил, тебе не бывает равных. Поэтому единственный способ обеспечить тебе заслуженное внимание – полностью отвлечь его от тебя. Это и правда очень трудно. Надеюсь, ты оценишь мои старания!
– Позволь заверить, я их ценю, – сказала она. – И даже настолько высоко, что хочу дать тебе передышку. Можешь угомониться. Быть прекраснейшим из божеств – нелегкое бремя, но я его выдержу.
– Никак не могу допустить.
– Но если, милый, ты будешь слишком хорош, то полностью разрушишь свой образ.
– Да он все равно утомляет, – не уступил Жаворонок. – Я долго старался быть самым ленивым богом, но теперь все больше убеждаюсь, что мне это не по плечу. В отличие от меня, другие никчемны и тем восхитительны от природы. Они лишь притворяются, будто не знают об этом.
– Жаворонок! – воскликнула Рдянка. – Ты превращаешься в завистника!
– С тем же успехом можно заявить, будто мои ноги благоухают плодами фейхоа. Сказать можно что угодно, сложнее высказаться по делу.
– Ты безнадежен, – рассмеялась она.
– Серьезно? Я думал, что нахожусь в Т’Телире. Когда мы выступили?
Она подняла палец:
– Так себе шпилька.
– Может быть, просто обманка.
– Обманка?
– Да, умышленно жалкая шутка, отвлекающая от настоящей.
– То есть?
Глазея на арену, Жаворонок замялся.
– Я говорю о шутке, которую сыграли со всеми нами, – сказал он тише. – Сыграл пантеон, когда наделил меня способностью столь ощутимо влиять на действия королевства.
Рдянка нахмурилась, уловив в его тоне горечь. Они остановились в проходе, Рдянка повернулась к арене спиной и к нему лицом. Жаворонок выдавил улыбку, но момент был упущен. Продолжать в том же духе не получилось. Вокруг них пришли в движение слишком тяжелые шестеренки.
– Наши братья и сестры не так плохи, как ты намекаешь, – негромко заметила Рдянка.
– Только беспробудные кретины могли предоставить мне власть над войсками.
– Они тебе доверяют.
– Они ленивы, – возразил Жаворонок. – Перекладывают на других нелегкие решения. Именно это и поощряет система, Рдянка. Мы заперты здесь, и от нас требуют проводить время в праздности и наслаждениях. А затем воображают, будто мы знаем, как лучше помочь государству? – Он покачал головой. – Мы боимся внешнего мира больше, чем признаем. Все, что у нас есть, – художества и сны. Потому и кончилось тем, что мы с тобой возглавили армии. Никто не хочет посылать войска на бойню и смерть. Участвовать желают все, но отвечать – никто.
Он умолк. Рдянка не сводила с него взгляда – богиня безупречного сложения. Она была намного сильнее прочих, но прятала силу под маской пошлости.
– Одно твое высказывание правдиво, – тихо сказала она.
– А именно?
– Ты прекрасен, Жаворонок.
Какое-то время он смотрел ей в глаза. Широко расставленные, волшебные зеленые очи.
– Ты ведь не собираешься делиться со мной кодовыми словами? – спросила она.
Он мотнул головой.
– Я тебя впутала в эту историю. Ты постоянно твердишь, что бесполезен, но все мы знаем: ты один из немногих, кто в своей галерее вникает в каждую картину, скульптуру и гобелен. Выслушивает все песни и стихи, серьезнее всех относится к прошениям ходатаев.