Чужая мечта (СИ)

Нравится ли ему быть айдолом? Ну, пока он не айдол. Там много обязанностей, которые вообще никак не связаны со сценой и они пугают Хару больше всего. Но… имеет ли это значение? Это может быть просто работой. Причем работой, в которой есть несколько существенных плюсов.
Во-первых, ему нравится петь. Музыка — это классно, это интересно, это просто сфера, в которой ему приятно развиваться. Возможность заниматься этим есть не у всех, но Хару вот случайно подфартило.
  
Во-вторых, он сможет работать вместе с лучшим другом. Звучит, возможно, глупо, но для Хару это, вообще-то, важный пункт. В том числе тем, что Тэюну точно нравится эта работа, его даже сложные тренировки не особо огорчают. Для Хару он — как брат. И да, счастье Тэюна отзывается в самом Хару чем-то теплым и приятным.
Есть еще в-третьих. Скорее всего, он сможет хорошо заработать. Судя по всему, интерес к шоу и потенциальной группе достаточно высокий, так что у них, как минимум, дебют будет заметным. Да и все тут уверены, что Им Минсо — настоящий гений среди продюсеров. То есть, опять же — в теории, она сможет добиться хороших заработков для своей первой корейской мужской группы.
Можно назвать и «в-четвертых». Если ему категорически, вот просто до ужаса не понравится быть айдолом… контракт группы, собранной на шоу, заключается на три года. Три года, когда тебе восемнадцать лет — это так мало. Когда контракт истечет, ему будет двадцать один год. Он пойдет в армию, и там уже подумает о том, чем будет заниматься дальше. А когда отслужит, ему все еще будет меньше лет, чем в его прошлой жизни перед смертью, когда казалось, что он только начинает жить.
С этими мыслями Хару незаметно уснул. Да так сладко, что впервые не сразу проснулся от музыки общего «будильника», Тэюну пришлось его тормошить.
Сонно потирая глаза, Хару сидел на краю кровати. Радовало, что это — выходной. Сейчас поест и ляжет досыпать.
— Пока Шэнь душ принимает, — Тэюн сел рядом с ним, — Хочу спросить то, что вроде как было неудобно спрашивать при нем.
Он говорил очень тихо — так, чтобы камера не уловила. Вообще, не все их разговоры прослушивают, разумеется. Никаких ресурсов не хватит, чтобы просмотреть и прослушать записи со всех камер во всех комнатах общежития. Насколько Хару понял, в ангаре съемочного павильона есть несколько комнат, где сразу на множестве экранов показывают происходящее в комнатах. И за экранами наблюдают отдельные люди. Если они видят, что начинает происходить что-то интересное — записывают тайминг, потом этот момент отдельно отсмотрят. Если же трейни просто занимаются обычными делами, то их разговоры никто не слушает. Но, на всякий случай, лучше говорить тихо.
— Что такое? — уточнил Хару.
— Судя по твоему поведению, мы стремимся к дебюту?
Хару виновато улыбнулся:
— Я не стал озвучивать, потому что тебе, вроде как, все нравится…
— Спорить не буду, мне происходящее нравится, дебютировать я бы хотел, но я удивлен тому, что ты к этому стремишься. Как так получилось?
— Не знаю. Просто… сначала меня взбесило, что все говорят о моей внешности так, будто большие глаза мозг из головы выдавили, а потом… в общем, сейчас у нас уже нет выбора. Им Минсо явно дала понять, что с такими рейтингами я не смогу незаметно вылететь из шоу.
Тэюн кивнул. Они посидели рядом в молчании, а потом он внезапно сказал:
— Тогда тебе стоит начать тренировать выносливость.
— А? — удивился Хару. — В смысле?
— В прямом. Ты быстро устаешь на тренировках. Сейчас это не так важно, но после… это может стать проблемой. Тебе нужно натренировать тело и легкие, чтобы ты мог выдерживать выступления на премиях и концертах. За пару недель этого не добиться.
Хару печально вздохнул: Тэюн прав. Низкая физическая подготовка дает о себе знать. Хару первый устает, три прогона номера на репетициях дались ему настолько тяжко, что хотелось умереть.
— И что делать?
— Бегать и петь, — просто ответил Тэюн. — Лично я не знаю других способов повысить выносливость и раскачать дыхалку. Вокруг общаги же парк. Давай пройдемся, посмотрим — где здесь можно бегать, и начнем. Как раз жара спадает.
Хару кивнул. «Бегать и петь» — это известный и ему рецепт выносливости вокалиста. Не обязательно петь громко, не обязательно всю дорогу, но все же именно так некоторые стабилизируют вокал, что для Хару тоже лишним не будет — его голос все еще подрагивает во время хореографии. Как и голос Тэюна, впрочем.
После завтрака они этим и занялись. Вышли втроем на улицу, прошлись по округе. Парк — это, конечно, громко сказано. Территория вокруг общежития достаточно большая, особенно для Сеула, но деревьев тут немного, в отличие от кустарников. Скорее всего, раньше парк был более… геометрически выверенным, но сейчас кусты подстригают кое-как и только у парадного входа, с другой стороны здания все заросло. Но бегать есть где. Говорят, по асфальту бегать не очень полезно для коленей, но другого выбора нет.
— То есть, вы настолько уверены в дебюте, что решили уже сейчас начать готовиться? — удивленно уточнил Шэнь.
— Лучше зря готовиться, чем потом жалеть о том, что не начал раньше, — осторожно ответил Хару.
Он не мог просто сказать Шэню, что у них контракт — если Хару проходит, то Тэюна выбирает продюсерский состав. Контракт о неразглашении запрещает подобные откровения. Да и нужно ли Шэню об этом знать сейчас? Он тоже живой человек и, как бы хорошо он не относился к ним, ему может быть обидно, что организаторы заключили такой контракт с другими трейни. Так что пока приходится отвечать на подобные вопросы обтекаемо.
— Справедливо, — кивнул Шэнь, — Но вам нужны беговые кроссовки. В кедах и кроссовках с плоской подошвой бегать нельзя. Ваши колени вам потом за такое издевательство спасибо не скажут. Было бы здесь нормальное покрытие — можно и без специальной обуви, но асфальт…
— Да понял, я понял, — кивнул Хару. — Ладно, попробую что-нибудь сделать. Ты с нами? У тебя кроссы есть?
— Я бы с удовольствием, но беговые с собой не брал.
Хару кивнул, принимая к сведению. Отправил парней в общежитие, а сам пошел к ангару съемочного павильона, где сидят все режиссеры.
Внутри — тихо и прохладно. Хару прошел мимо комнат-гримерок, которыми сейчас уже и не пользуются, вышел в ту часть здания, где люди все еще были. На него наткнулась девушка с бейджем персонала и немало удивилась:
— О! Ты что здесь делаешь?
— Простите, — чуть поклонился Хару. — А можно мне поговорить с Им Минсо или Пак Ханбином?
Девушка сначала посмотрела на него недовольно — будут тут еще всякие трейни к начальству напрашиваться, а потом словно осознала, что это Хару. Он в курсе, что его считают любимчиком начальства. Многие даже шутят, называя его и Тэюна «мальчиками Пак Ханбина». Вроде был Пак Ханбин очень радуется их успехам, периодически напоминая коллегам, что это он их нашел. В общем, девушка явно посчитала, что Хару вправе требовать подобное.
— Продюсер Им не работает из этого офиса. Но я спрошу у продюсера Пак. Стой здесь.
Она ушла дальше по коридору, а Хару минуты три торчал в пустом, гулком коридоре. Наконец, ему разрешили зайти к начальству, для чего проводили к тому же кабинету, где Хару разговаривал с Им Минсо.
— Какие люди! — широко улыбался Пак Ханбин. — И почему же ты решил пробиться ко мне?
— Честно говоря, я… знаю, что прозвучит нагло, но можно ли выйти в город? Мне нужно тренировать выносливость, нужны кроссовки. Беговые. Мне, Тэюну и Шэню.
Пак Ханбин удивился:
— В город за кроссовками?
— Ну да.
— Чтобы тренировать выносливость?
— Да, — печально вздохнул Хару.
— И именно беговые?
— Да.
Хару не совсем понимал, к чему столько банальных вопросов, но отвечал. Пак Ханбин замолчал, потом словно начал кивать своим мыслям и наконец сказал:
— Хорошо, я понял. Я подумаю над этим. Это все?
— Да, — ответил Хару.
— Тогда иди.
Хару поклонился и вышел из кабинета. Странно как-то… Ну, попробовать стоило.