Новый командор (СИ)

  
Новый командор
   
Глава 1
 
ИНЦИДЕНТ «Проникновение на 10 этаж Вавилона» 
Некоторые сны приходят под утро, когда ты уже и не спишь, но еще и не можешь проснуться, хватаясь за последние минутки перед неизбежностью рева будильника. Этот сон был особенный. Я это понял сразу, как проснулся. Он отличался от других смыслом происходящего и уверенным впечатлением, что все это правда. Не было желания сказать, «это просто дурной сон», было ощущение что это случилось на самом деле. Очень интересно и абсолютно непонятно.
…Я шел по снежному полю, вокруг бесновалась пурга. Резкие порывы ветра закручивали снег где–то над головой. Ветер сильно толкал в грудь, но не сбивал с ног, а заставлял напрягаться и идти вперед. Вокруг была снежная пустыня, окружающий белый ландшафт освещала непривычно яркая луна. Она казалось большой и была размером с суповую тарелку, хотя обычно походила на мяч для большого тенниса.
Несмотря на ветер, мне было не холодно. Ветер не обжигал лицо и не было ощущения онемения, как это случается зимой. Нос не щипало, пальцы на ногах и руках не ломило от мороза. Просто было ощущение, что очень холодно – возможно его навевала сама атмосфера снежной пустыни. Боже, как я был одет! Примерно так же, как тесть на зимней рыбалке. Толстый пуховик, ушанка из шкуры непонятного животного, ватные штаны и меховые сапоги. Это были не просто не мои вещи, это была одежда, которой у меня никогда не было. Я зимой хожу в осенних туфлях или непромокаемых кроссовках, и не потому, что на Урале не холодно, а потому, что постоянно передвигаюсь на машине. А пуховик в салоне машины при + 21 – это очень неудобно, тем более – жуткая меховая шапка. Надетая теплая одежда меня сильно озадачила, но вместе с тем придавала происходящему ощущение какой–то нереальности. Люди в снах не знают, что они в снах, иначе, наверное, просыпались бы, не дожидаясь развязки.
Я долго брел по этой снежной пустыне, размышляя почему я так одет и как тут оказался. Явно же район «Северо-запад», с его безлюдными пустырями и воющим ветром. Наверняка я решил идти по Университетской набережной и не рассчитал сил. Усталость накатила уже после того, как я, по моим прикидкам, прошел не менее трех километров. Усложнял ходьбу глубокий снег, в который я проваливался по щиколотку почти на каждом шагу. Усталость приходила волнами. В первый раз я получил заряд второго дыхания, когда сознание стеганула мысль: если куда-нибудь не выйти, то можно и замерзнуть. За несколько секунд до паники я увидел тропу, темные фигуры других людей и далекие огни многоэтажки. Это придало сил, и я пошел быстрее, надеясь спросить, где нахожусь. Но как бы я не ускорялся, догнать впереди идущих все никак не получалось. Где–то вдалеке маячила явно женская фигура с ребенком и двигаться они должны были медленнее меня. Все же я нормальный взрослый мужик и способен обогнать ребенка 10-12 лет. Была и еще одна причина их догнать: чем-то они мне были смутно знакомы, но я никак не мог ухватить это зыбкие ощущения. Не получалось. Приблизиться ближе ста метров тоже не удавалось.
Огни по мере движения приближались и наконец я увидел дом. Это была именно моя десятиэтажка: пять подъездов, если смотреть сверху, буквой Г. Только она была занесена снегом по окна первого этажа. Мои попутчики, которых я тщетно пытался догнать, куда-то бесследно пропали, а я уверенно направился в свой первый подъезд. Тогда меня не смутило, что вокруг дома не было ничего – ни Центра дзюдо, ни других домов, ни парковки, вечно забитой соседскими автомобилями. Была просто радость, что дошел до родного дома, где наконец–то сниму непонятные тяжелые ботинки и налью горячего чаю.
Я привычно приложил ключ к магнитному замку. К моей радости ключи нашлись в кармане брюк. Я вошел в подъезд и от удивления остолбенел. Там был большой холл, как в питерских дореволюционных особняках, а на месте лифта был подъемник-клетка, примерно такой же, как в промышленных зданиях или шахтах. У подъемника стоял колоритный мужик в рабочей робе, на поясе у него болтались какие–то инструменты: разводной ключ, молоток, что-то типа отверток.
 
Оглядевшись, я увидел, что в холле стоят лавочки, но которых сидят и чего-то ждут разные люди. Примерно, как в зале ожидания на вокзале. Не знаю, что бы я сделал, попав в такую ситуацию в реальности, но во сне все происходит по-другому. Я решительно подошел к мужику у лифта. Он был самый обычный непримечательный шатен с усами. Мужик смотрел хмуро и даже с некоторым раздражением. Примерно так смотрит сантехник в ЖЭКе, когда ты приходишь с заявкой на срочный ремонт трубы за 15 минут до окончания его смены.
– Добрый вечер, мне на 10 этаж, – я привычно улыбнулся. Может, чуть доброжелательнее, чем обычно. Я очень хотел домой и понимал, что единственный путь к горячему чаю лежит через этот подъемник. – У вас что-то сломалось? Вы лифтер?
– Лифтер? – удивился мужик и ответил с некой обидой. – Я – механик!
– Ну, хорошо! Лифт-то работает? – спросил я, осматривая клетку подъемника.
– Работает, а если что сломается, починим в процессе, – он ответил с некоторой задержкой, внимательно изучая меня. – Чем оплатите подъем наверх?
Тут уж я удивился и сунул руки в карманы. Они были девственно чисты, не было даже мусора, не говоря уже про мелочь. Я старательно несколько раз проверил все карманы. Ничего. Мужик молча ждал, не прерывая процесса, когда я закончу с поисками, и просто указал на обручальное кольцо на пальце. Я так же молча снял его с пальца и протянул усатому.
– Так просто? – с удивлением спросил он, а я, не зная, что ответить, просто пожал плечами. Я хотел горячего чаю, оказаться в тепле, расслабиться. Успокаивала мысль, что возьму деньги из дома и успею выкупить его обратно до того, как увидит жена.
– Заходим! – крикнул мужик на весь холл и распахнул дверь подъемника. Люди, с которыми мы ехали вместе, были не просто странные. Они были нереальные. В лифте я их рассмотрел, не то что в полумраке подъездного холла. Сейчас уже и забыл, что меня удивило, сны быстро забываются, но осталось чувство: «Жесть! У меня странные соседи!». Знакомых среди них не было ни одного. Мы поднимались, и лифтер высаживал людей на промежуточных остановках. Наконец я остался один. Это было нормально, так как я жил на последнем этаже. Ненормально было то, что я оказался на площадке с цифрой 10 на табличке, когда лифтер выпроводил меня из лифта. В моем доме лифт шел до 9 этажа, потом нужно было пройти по лестнице два пролета. Лестницы не было. Совсем. Только две двери, а в моем доме их должно быть три.
Я немного удивился. Но резко потянул на себя ручку правой двери.
И вот тут-то я обалдел окончательно. Я оказался на вертолетной площадке, а, точнее, в каком-то аэропорту с несколькими вертолетными площадками, который находился на крыше высотки. Сквозь огромные стеклянные окна я видел, как вдалеке горит огромный мегаполис. Да что там горит, он пылает синим пламенем! Полнеба закрывал черный дым, многоэтажки горели с первого этажа по последний, ориентировочно тридцатый этаж. Пылающих высоток хватило бы на несколько региональных столиц. Город я не узнавал, но это был точно не мой родной Урал. У нас просто не было таких небоскребов и разнообразия форм – от круглых свечек до длинных узких плавников.
К нашему зданию со стороны города летели десятки вертолетов, разных модификаций и размеров, но я не узнавал их марку и производителя. Вертолеты как вертолеты.
В аэропорту началась суета среди персонала. Сотрудники были в серой форме, с какой–то эмблемой на рукавах, я не запомнил. На площадки приземлялись вертолеты, из них выбегали заплаканные люди в испачканной сажей одежде. Их принимали работники аэропорта и отводили в зал ожидания, где стоял я. Некоторых в обгорелой одежде выносили из вертолетов на самодельных носилках, сделанных из подручного материала. Раненых уносили за угол, к какому–то другому выходу, который мне было не видно. Зал ожидания постепенно заполнялся людьми, стояла какофония звуков, галдели спасенные. Кто–то рыдал, кто–то причитал, и с разных сторон слышались фразы: «Москва сгорела», «Кремля больше нет!», «На Садовом вместо домов сплошной пепел»... Тем временем «вертушки», высадив людей, снова поднимались в воздух и улетали в сторону горящего города.