Продажная верность (ЛП)

— Где Ева?
— В своей комнате, — Аттикус кивает в сторону лестницы.
— Ты уверен? — спрашиваю я.
Сайрус машет ее телефоном в мою сторону: — Без этого она никуда не уйдет.
Я прохожу в гостиную и беру телефон сестры, открывая входящие. Новых сообщений нет. Меня так и подмывает посмотреть, с кем она переписывается, но я не хочу слишком сильно вторгаться в ее личную жизнь.
— Насколько она была зла, когда вы отобрали его?
— Она была типичной Евой, ушла наверх дуться. Мы решили дать ей час или два, чтобы успокоиться, а потом подкупим ее мороженым, чтобы она снова нас полюбила, — отвечает Аттикус.
— Ей же не десять лет.
Оба брата пожимают плечами.
— Это срабатывает каждый раз, — добавляет Сайрус, не отрывая глаз от фильма, который они смотрят.
— Устраивайся поудобнее, — говорит Аттикус, и я сажусь рядом с ним. Все это время у меня чешутся руки, чтобы достать телефон и посмотреть на фотографию, которую они мне прислали.
— С кем ушла Джин? — пытаюсь спросить небрежно, словно это второстепенное дело. Мои братья пожимают плечами. — Ты их проверял? — я впиваюсь пальцами в бедро, стараясь ничем себя не выдавать. Но моя грудь сжимается от неутолимой потребности защитить Джин. Я пытаюсь прогнать новые чувства. Защищать ее — это работа Джуда… а он исчез.
— Нет, — отвечает Сайрус, прежде чем спросить: — Кто-нибудь хочет попкорна?
Ни Аттикус, ни я не отвечаем, и он встает, чтобы сделать себе немного. Мы досматриваем фильм, но я не могу сказать, о чем он был. Я слишком отвлечен, думая о Джиневре. Она в безопасности? Весело ли ей? Меня это не касается, я знаю. Я не должен думать о Джин или беспокоиться о том, как пройдет ее вечер. Но я не могу остановиться.
На экране идут титры, и Сайрус поднимается наверх, чтобы помириться с нашей сестрой. Ни Аттикус, ни я не следуем за ним, потому что знаем, что нас ждет море дерьма прежде, чем она успокоится. Я предпочту быть хорошим старшим братом и приготовлю ей попкорн, когда снова станет прежней.
— Она ушла! — кричит он с вершины лестницы.
Телефон Евы оживает, на него приходит сообщение от Джин.
Джин: Я переживаю плохие времена. Забери меня, пожалуйста. И тут есть жуткий чувак, который не перестает пялиться на меня.
Я читаю сообщение, и мое сердце замирает, прежде чем забиться как у скаковой лошади, острая потребность защитить ее сжимает мою грудь. Я должен идти. У нее больше никого нет.
Используя телефон Евы, я набираю текст: Пришли мне свой адрес.
И менее чем через секунду я получаю ее местоположение.
— Поехали, — Аттикус хватает свое пальто, а Сайрус уже держит в руках ключи.
— Джиневра только что прислала сообщение, ее нужно подвезти, — я беру телефон и кладу его в карман.
— Поезжай за ней, — Сайрус улыбается, негромко хихикая.
Я запрыгиваю на мотоцикл, которым пользуюсь, пока моя машина на покраске. Хотя должен был оставить царапины, которые оставила на ней Джин. Я поднимаю ногой стойку и завожу двигатель, отправляясь за Джин. Я останавливаюсь на красный свет и вижу еще несколько сообщений от нее.
Джин: Мне следовало остаться дома. Это не моя тема.
Я быстро набираю сообщение: Я приеду так быстро, как только смогу.
Засовываю телефон обратно в карман кожаной куртки.
Джин: Если ты понимаешь, о чем я…
Джин: Жуткий парень только что подошел ко мне.
Я перечитываю два последних сообщения. Мне придется решать по одной проблеме за раз, и сейчас Джиневра — приоритет номер один.
Я в шоке от того, что Джиневра находится в клубе. Снимаю куртку и прислоняюсь к мотоциклу, набирая текст: Я здесь, у входа. И жду, когда она выйдет.
Скрещиваю руки, желая ворваться туда и найти ее, но стараюсь держать себя в руках, по крайней мере, пока.
Она появляется сразу же, выглядя еще более великолепно, чем несколько часов назад. У меня перехватывает дыхание, и я не могу позвать ее по имени. Молча наблюдаю, как она осматривает улицу, и, наконец, ее взгляд останавливается на мне. Не ожидая увидеть меня, она осматривается еще раз, а затем нерешительно подходит к дороге.
 
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.
Я жестом указываю на мотоцикл.
— Похоже, сегодня я твой прекрасный принц, — ее глаза расширяются, и она делает шаг назад.
— Я ни за что не сяду на заднее сиденье этой смертельной ловушки. Где Ева? — она сужает глаза, глядя на меня. — Что ты и твои братья сделали на этот раз? — спрашивает она, постукивая ногой.
Я достаю телефон сестры и верчу им перед ее носом.
— Сайрус и Аттикус забрали его, пытаясь держать ее взаперти. Хочешь, чтобы я пошел и надрал задницу этому мерзавцу?
— О, Боже мой! — она закрывает глаза, и я накидываю ей на плечи свою куртку.
— Надень это, — я протягиваю ей свой шлем, — это защитит тебя в этой так называемой смертельной ловушке.
— Нет, нет, нет, — поднимает она один палец, — я не сяду на него.
— У тебя нет выбора, — я пытаюсь сдержать ухмылку, но она так чертовски красива, когда дерзит. Я делаю шаг вперед, чтобы надеть ей на голову шлем, но она отходит назад.
— Не утруждайся. Я закажу «Убер», ничего страшного.
— Джин, залезай на мотоцикл, — рычу я.
— Сорен, — она кладет руки на бедра, мой член становится твердым от того, как она произносит мое имя.
Я снова делаю шаг вперед, и на этот раз она позволяет мне надеть шлем ей на голову.
— Безопасность превыше всего, — отвечаю я, довольный, что она больше не сопротивляется.
Она смотрит, как я забираюсь на мотоцикл, а потом нерешительно садится на заднее сиденье. Ее задница на самом краю, едва не сваливается. Как будто она боится, что я укушу. Тянусь назад и притягиваю ее ближе к себе, но она по-прежнему отказывается держаться за меня. Кончики ее пальцев цепляются за мою рубашку. Так не пойдет. Я давлю на газ и резко трогаюсь с места, в результате чего она врезается мне в спину, и ее руки действительно обнимают меня.
Я снова жму на газ, увеличивая скорость, чтобы она еще крепче прижалась ко мне. По крайней мере, я продолжаю говорить себе именно это. Я жду, что она будет проклинать меня за скорость, но она молчит, прижавшись щекой к моей лопатке. Я везу ее домой по длинной дороге, но она никак не комментирует это. Не удержавшись, принимаю неожиданное для себя решение отвезти ее в дом моих родителей. Я сомневаюсь, что кто-то заметит ее отсутствие.
В тот момент, когда останавливаю мотоцикл, она слазит, прежде чем я успеваю обернуться. Я лишь успеваю перекинуть ногу через сиденье, когда она снимает шлем и швыряет его в меня.
— Какого черта? — кричит она.
Она мчится вверх по лестнице, и я бегу за ней. Хватаю ее за руку и разворачиваю, чтобы она посмотрела на меня, одновременно удерживая ее в ловушке другой рукой, которая опирается на дверь.
— Чего ты хочешь, Сорен? Все, что ты когда-либо делал, это делал мою жизнь невыносимой, — она пытается оттолкнуть меня, но я остаюсь на месте, возвышаясь над ней. Вот почему я не могу заставить ее выйти за меня замуж.
Я смотрю в ее зеленые, как у гадюки, глаза.
— Где моя благодарность?
— О, спасибо тебе, мой спаситель. Было так мило с твоей стороны попытаться убить меня на своем мотоцикле, — язвительно отвечает она фальшиво сладким голосом, который, должно быть, приберегает для убийства своих врагов. Ненавижу это.
— Все, что я когда-либо делал, это защищал тебя. Я никогда не проявлял к тебе ничего, кроме доброты. Почему ты так сильно ненавидишь меня?
— О, пожалуйста, — она закатывает глаза, и я пододвигаюсь ближе.
— Серьезно, Джиневра. Когда это я из кожи вон лез, чтобы быть с тобой грубым?
Она несколько раз открывает и закрывает рот, пока я жду ответа.
— Ты — это ты. У тебя нет границ. Я не твоя младшая сестра.
Не спеша оглядываю ее с ног до головы, и моя кровь закипает еще сильнее от одной мысли о том, что могло бы случиться, если бы я не забрал ее из клуба. Наши сердца бьются друг против друга.