Калгари 88. Том 7 (СИ)

С такими размышлениями Арина прошла на трибуну и уселась рядом с Малининой. Соколовская пошла готовиться к старту, а Левковцев отправился искать саундтрек «Смуглянки». Арина смотрела на одногруппницу и держала в уме, что Соколовская, в общем-то, на первенстве СССР выиграла у неё произвольную программу, несмотря на тройные лутцы и флипы Арины, а в обязательных фигурах осталась позади только благодаря более удачному стартовому номеру Арины. Так что… Ещё неизвестно, что случилось бы, стань Соколовская выше в фигурах! Если бы Соколовская взяла фигуры, то ей достался бы удачный стартовый номер на короткую программу, последний. Судьи навалили бы от души за идеологически выверенную программу «Время вперёд», потом опять удачный стартовый номер, самый последний, и… Сильнейшая произвольная…
  
Соколовская поёрзала коньками по льду и замерла в стартовой позе, которую она значительно упростила, справедливо считая, что нечего тратить силы на старте, когда ничего ещё не сделано. Марина стояла, чуть расставив ноги в стороны, сложив руки на груди и склонив голову на грудь. Поза была функциональная, красивая, и такая, которую трактовать можно как угодно.
Как только прозвучали первые аккорды «Смуглянки», Соколовская сделала два шага вперёд и тут же исполнила стартовый пируэт, потом циркуль, следом вышла из стартовой позы задней перебежкой, развернулась и стала кросс-роллами разгоняться к левому короткому борту на стартовый каскад.
Шла сильно и мощно, в такт музыке. Перед сальховым сделала несколько пируэтов и тройку, встав на опорную левую ногу. Тут же прыгнула на очень мощном ходу каскад тройной сальхов — двойной тулуп. Выехала очень уверенно, на приличной скорости. И опять сложилось впечатление, что Соколовская пролетела чуть не половину катка!
Выпрыгнув из каскада «оленем», Марина сделала несколько стремительных пируэтов с правой ногой в аттитюде и стала разгоняться на тройной сальхов в центр арены, как раз туда, где сидели немногочисленные зрители. Перед заходом сделала два пируэта и ещё одну риттбергерную тройку, сменив опорную ногу с правой на левую. Отталкивание, крутка, приземление. Чистоган!
Сразу же после выезда с тройного сальхова Соколовская, несколько раз оттолкнувшись ногой от льда, раскрутилась вокруг своей оси и сделала прыжок во вращение через бедуинский. Исполнила все положенные позиции, начиная с либелы и заканчивая бильманом. Вышла из вращения пируэтом и стала разгоняться к правому короткому борту, но лишь для того, чтобы набрать ещё большую скорость. У короткого борта развернулась быстрыми перебежками и стремительно покатила к центру.
В середине арены очень чётко и на контроле прыгнула каскад из трёх прыжков: двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер.
Выехала из чисто сделанного трудного каскада идеальной ласточкой, сделала круг по широкой дуге и в средней части арены прыгнула тройной тулуп. Выезд опять оформила красивым выпадом в оленя, после которого исполнила несколько твиззлов на левой ноге, с отставленной в аттитюде правой ногой.
После каскада шла хореографическая дорожка, и Марина исполнила её в двух позах — «кораблик» сидя и «карандаш» стоя. Выйдя из дорожки пируэтом, почти без подготовки, прыгнула каскад двойной флип — двойной тулуп. Выехала из каскада твиззлами и сразу же начала исполнять дорожку шагов, которую сделала на высокой скорости и на высоком уровне.
Проехав дорожку через весь каток, от одного короткого борта до другого, закончила её двойным акселем, прыгнув его сразу же после последних шагов, практически сделав очень сложный заход на одной ноге. Выехала опять выпадом в «оленя», уже третьим за эту программу. Но олени казались очень гармоничными и подходящими только ей. Нет, безусловно, никакой просадки ни по хореографии, ни по артистизму, ни по технике такие выезды не приносили, особенно при исполнении Марины.
После дупеля Марина исполнила два последних вращения — комбинированное со сменой ноги и заклон. После последнего вращения Марина, практически не отходя от места, раскрутившись пируэтами, выстрелила двойной сальхов. И тут же программа закончилась резко и неожиданно, как раз тогда, когда этого абсолютно не ожидаешь. И это тоже производило колоссальный эффект. Ты ещё что-то ждёшь, на что-то надеешься, и вдруг неожиданно — всё. И психологически действует на разум чувство некой недосказанности и утраты. И это очень сильно увеличивало трагическую эмоциональную составляющую от проката Соколовской. Это был тоже один из кирпичиков или винтиков, из которых складывался потрясающий эффект от её программы.
Нет, не просто так она поднимала целые залы, не просто так ей благоволили судьи, и после проката смахивали слёзы Ельцин с Рыжковым. Она была большим талантом, в этом Арина могла признаться прямо сейчас. И не американок или японок Арине нужно бояться, а именно её, свою одногруппницу, которая, скорее всего, будет её тиранить всю взрослую карьеру. Не сейчас, на чемпионате мира, так позже.
Соколовская мягко затормозила, опустилась на лёд, встала на колени, положила на них кисти и склонила голову. Финиш. Это было гениально!
Зааплодировали все присутствующие, и Арина с Малининой, и Ксенофонтов с Левковцевым.
— Молодец! Браво! — засмеялся Левковцев. — Ну, Марина, твой каждый прокат всё лучше и лучше!
Соколовская опять шутливо раскланялась и поехала отдыхать. Малинина поздравила её и пошла на старт. Ей теперь тоже чем-то захотелось удивить всех присутствующих.
— Молодец! Идёшь вверх! — Арина похвалила Соколовскую. — Впечатлило.
— Спа-асибо! — расплылась в улыбке довольная Марина и даже слегка покраснела от смущения. Хотя румянец на щеках был, скорее всего, от поднявшегося во время проката давления крови, но кто ж знает…
Малинина перебежками покатила к центру арены, поёрзала коньками, устаканиваясь, и замерла в стартовой позе. Опора на левую ногу, правая нога при этом отставлена назад и упирается зубцом лезвия о лёд, руки скрещены на груди. Голова опущена, словно в печали.
Послышались звуки метели, зазвучал «Романс» Свиридова. Малинина выпрямила руки в стороны, сделав красивые аллонже, пируэтом вышла из стартовой позиции, проехав всего два метра, развернулась точным циркулем, и стала набирать скорость по направлению к правому короткому борту. Там развернулась по дуге, исполнив несколько твиззлов, и стала разгоняться на стартовый каскад, ещё более увеличив скорость.
Доехав до левого короткого борта, Малинина раскрутилась пируэтами и прыгнула каскад тройной сальхов — тройной тулуп! Чисто! Приземление получилось мягким, «кошачьим», почти неслышным, так мягко Таня отработала коленом и голеностопом.
Выехала в красивый арабеск, тут же сменила положение, уцепившись за лезвие левого конька левой рукой и продолжила выезд полубильманом. Чисто! Просто прекрасно!
Арина в очередной раз поразилась лёгкости хода Малининой и мастерству её скольжения. Она катила по льду, словно швея шила очень тонкое нежное полотно. Ни звука не слышно, кроме едва заметного шелеста лезвий, тихонечко разрезающих лёд. Таким искусством скольжения не обладали ни Арина, ни Соколовская, которые иногда, чего уж греха таить, могли прокатиться по льду силовым способом, оставив после глубокие царапины и снежную пыль. У Тани таких недостатков не было, она была идеальной катальщицей.
Но, кроме того, в программе Малининой было и нечто другое, нечто большее, чем фигурное катание, чем тренерские находки и постановки хореографов. Сейчас воочию стало видно, что она тоже великая артистка. Таня в очередной раз показала глубину и размах русской души в этом гениальном произведении, которое она накатала. Арина, когда смотрела прокат и сопоставляла его с музыкой, совсем забыла, что они находятся на чужом катке, что сейчас очень посредственное музыкальное сопровождение. Что музыка звучит почти неслышно. Когда она смотрела, как катается Малинина, всё это уходило на второй план. Арина видела бескрайние снежные просторы, заметаемые пургой, ночь, тройку и пушкинские балы начала XIX века. В прокате Малининой сложилось всё воедино: балы, красавицы, лакеи, юнкера, шампанское, вальсы Шуберта, и в то же время солёные огурцы в миске, дрожащая свеча в харчевне, злая метель, которая задувает снегом в открытую незваными гостями дверь. Все эти образы пронеслись перед ней как театр, как спектакль, как фильм или окно в другую реальность. И это было великолепно.