Замуж за монстра (СИ)

Дзери усадил меня в кресло, сунул мне в руки кота и приказал гладить, а сам начал разводить огонь. Охрана не заставила себя ждать — прибежало два мужика, но Дзери быстро их разогнал одним взглядом, мол, сам разберусь. Потом принес мне большую чашку чая, что-то поворожил над ней и поставил передо мной на стол.
— Ты все же дай им знать, — подняла я на него взгляд. — Со мной что-то не то…
«Я дам, конечно, но с тобой все в порядке, — положил он передо мной альбомный лист, на котором стремительно проступала целая тирада. — Ты очень особенная. Чувствительная. Ошейники не все могут сдержать. Это не значит, что с тобой что-то не то».
— Я не спец в ошейниках, — призналась я.
Это искусство изучалось в основном боевиками. Блокировать противника — самое то. На гражданских ведьм, конечно, ошейники тоже применялись, но не в бытовых ситуациях.
— Я сожгла картину в доме Миши, — посмотрела я в его глаза. — То есть, никто не знал сначала. Но, выходит, это я.
«Ну, значит, за дело сожгла».
Я хмыкнула, вспоминая тот день. А, может, он прав? Мы тогда с Михаилом оба были на грани. Могла я?.. В горле стал ком, и все похолодело внутри. Если меня даже ошейник не может сдержать, и Михаил узнает об этом… Он же… Никто в своем уме не станет жить с ведьмой, которая сама не ведает, что творит. Руки затряслись, все похолодело внутри…
«Рина, не поддавайся!» — расплылись буквы перед глазами.
Но я только заморгала часто, пытаясь остаться в реальности. А реальность уже разлеталась чёрными мушками перед глазами, втянула запахи и звуки, словно когти…
— Рина…
— Ринка! — послышалось вдруг хриплое.
И мне зарядили пощечину.
Я мотнула головой, широко раскрыв глаза, и осознала, что мне в лицо смотрит Стерегов.
— Ринка, что случилось?
Михаил переводил взгляд тревожный с меня на Дзери. Парень быстро «рассказывал» ему, положив перед ним альбом.
— Что б его! — зарычал Михаил и подхватил меня на руки. — Пошли.
— Куда? — схватилась я за его плечи.
— В ванную. Замерзла вся снова, трясешься…
— Миш, тебе надо Харук Хану позвонить, — блеяла я, стараясь не дрожать голосом. — Это я спалила картину — он был прав, слышишь?
— Зато новую начала, — огрызнулся он.
Дали бежал следом, громко переживая.
— Ты видел картину?
— Конечно видел.
— Не сказал ничего…
— Ты спала.
Он оставил меня на кровати и направился в ванную, находу расстегивая рубашку.
— Миш, это серьёзно, — потерла я устало виски, проследив, как Дали устремился в ванную за ним. — Кот по тебе соскучился что ли…
— Что тебе? — послышалось сердитое. — Иди маму лечи, она у нас раскисла.
Маму? Я моргнула, тяжело сглатывая.
— Миш, мне нужно поговорить с Артуром, — хрипло выдохнула я, но он услышал. Вышел из ванной голый по пояс и присел в ногах, внимательно глядя в глаза. А мне вдруг так захотелось дотронуться, что аж пальцы закололо. Но я сжала ладони, растирая их. — Я была права. Он знает, что у меня — другой отец…
Он нахмурился:
— Ринка, мне не нравится, как тебя начинает трясти от всего этого. Я не хочу, чтобы ты вдруг не выдержала…
— А ещё дед говорит, что нам нужно сегодня…
— Я послал его к черту, — перебил он меня. — И тебе советую. Хоть ненадолго. Рин, у него какая-то своя игра. Мне тут сказали, что никаких сложностей по твоему вопросу нет — тебя просто вызывали на допрос, как и других ведьмаков, работающих в Институте. И тебе достаточно просто дать рядовые показания…
— А если нет? — обескураженно мотнула я головой.
— А другого я не позволю, — отрезал он. — У Артура какие-то свои планы! Он решает большие дела, не говоря при этом ни слова нам. Вынуждает участвовать в этих его интригах! Я — та ещё красная тряпка для некоторых кругов высших, и он взялся мной мельтешить перед всеми! Теми, кто «за», теми, кто «против»…
— Слушай, он не может желать мне зла, — решительно возразила я. — Уверена, он хочет защитить.
— Я уже не уверен.
И он принялся снимать с меня вещи.
— Слушай, я сама могу, — заерзала раздраженно. — Артур хочет дать понять, что мы — под его защитой…
  
Он толкнул меня на спину и прижал обе руки к кровати над головой.
— Пусть плакаты напечатает и развесит в коридорах инквизиции, — навис сверху.
— Миш, — глянула я на него исподлобья.
— Ты не выдерживаешь, — прорычал он. — А я не позволю ему усугублять твое состояние. Нужен тебе отец — я тебе его найду.
Я застыла от этого его обещания, и он смог беспрепятственно меня раздеть до белья. А потом выпрямился и стянул с себя штаны.
— Пошли, — подхватил на руки. — Погреемся, выпьем, поужинаем… А потом пойдем рисовать. Или хочешь гулять по лесу? Или кино посмотреть…
— Я все хочу, — прошептала я.
— Отлично. И я хочу все. Снимай бельё.
Я потянула с себя трусы нетвердыми пальцами, потом лифчик, попыталась собрать волосы в узел, запоздало соображая, что нужно было с этого начать… Михаил уже сидел в ванной и любовался мной. Но не так, как обычно. Его взгляд был встревоженным.
— Я был в своей прокуратуре. Договорился, чтобы показания ты давала там, а не у ведов, — сообщил напряженно. — И подал документы на твою мне принадлежность. Если Артур не затормозит это дело, ты станешь официально моей. А ему я смогу прислать открытку…
Я закатила глаза и залезла в ванную.
— А мы сегодня с Дзери проводили терапию, — решила сменить я тему. — Он — хороший очень. Мне так жаль…
— Ну ты не можешь не показывать доктора, — посетовал он беззлобно. — Скучаешь по работе?
Вопрос застал врасплох.
— Не знаю. Может…
— Иди ко мне.
Я испуганно посмотрела на него.
— Миш, я опасна, — выдавила с трудом. — Я сожгла целую поляну в твоем саду…
Он не стал слушать. Дернул меня в свои руки и прижал к себе, устраивая на груди:
— Не выдумывай.
— Да не выдумываю я! Я даже через ошейник…
— Тш, — обхватил он мои щеки ладонями и осторожно поцеловал. — Что бы с тобой ни было, мы это преодолеем. Если захочешь.
— Я захочу, — выпалила я и сразу испугалась, не веря ушам. — Миша, я могу причинить вред…
— Ну это вряд ли, Ринка, — улыбнулся он. — Давай так. Я позвоню Хану, он приедет, и поговоришь с ним. Он мужик умный. Думаю, с тебя нужно просто снять ошейник…
— Нет.
— Вот ты вредная, — процедил он, скручивая меня в объятьях. — Угомонись, успокойся. Я не брошу тебя. Останусь, если попросишь. Ты выйдешь за меня, Рин?
— Нет, — не задумалась я и снова испугалась.
— Выйдешь, — усмехнулся он и поцеловал в шею. — Ты же любишь меня.
— Люблю, — осипла я.
— И я тебя люблю. Мы справимся…
И я размякла в его руках, вжимаясь всем телом в него. Ну вот что такого он сейчас сделал? Ах, да! Предложение, которое мне всегда хотелось. Мне захотелось снова что-то сказать, но я захлопнула рот. Наверное, хватит. Это все и так слишком…
Но Миша доказал, что всего этого недостаточно.
— Я так скучал, — поцеловал он меня в шею. — Хотел отпустить, представляешь…
И он прикусил кожу, вынуждая прикрыть глаза и замереть в его уверенных руках.
— Отпустить? — прошептала я на судорожном вдохе, когда он сжал грудь обеими руками.
— Отпустить… — соблазняюще охрип его голос, и его пальцы сжались сильнее, а я застонала.
От его рывка к шее и рычания в груди взорвалась пустота, будто бы я рухнула с высоты и тут же была счастлива обнаружить себя в надежной хватке. Как же свободно стало в голове!
— Миш… — только и успела всхлипнуть я, когда его член преодолел тесное сопротивление, и он ворвался в меня до упора.
Его хватка ослабла, сменившись нежными объятиями, и мы слились в жажде друг друга. Михаил будто ослеп — одержимо касался моей кожи пальцами, губами, покусывал и снова сжимал грудь. Он заполнил весь мой сложный мир, стал воздухом, шелестом воды и порочным стоном, срывавшимся на крик.
Я забыла, что он меня пугал…