Хирург Коновалов (СИ)

– Кто идет первым в душ?
Вадим расчетливо хватает меня за бедро, притягивает.
– Я же сказал – вместе.
– Нет! – вздрагиваю я. Это почти паника, но к этому правилу в новом взрослом мире я не готова. Не знаю почему, но нет. Или знаю. Мне надо вернуть себе хотя бы часть себя. Перестать быть той, на которой нет ни одного запретного места для наглых пальцев в массажном масле. И которая может полностью попасть под власть этих пальцев. Перестать быть той, в которую резко и ритмично врезаются сзади, под пошлые шлепки и мои же собственные стоны. Мне надо вернуть хотя бы часть себя себе. Пойти вместе с Вадимом в душ – это явно путь в другом направлении.
  
– Знаю я, чем это закончится. Я в душ, а ты за дверь. Пошли вместе.
– Нет! – мотаю головой. – Честное слово, Вадим, нет. Я никуда не уйду. По крайней мере, пока ты будешь в душе.
– Ты до завтра никуда не уйдешь, – он встает с кровати. – Я иду в душ и забираю с собой ключи и твою одежду.
– Вадим!
– Ну, на крайний случай ты можешь порвать простынь и спуститься с балкона.
Ага, с двадцать какого-то там этажа! Я провожаю взглядом все, что мне демонстрируют – широкие плечи, мощную спину и идеальные круглые… каких их там? Musculus gluteus! А-а-а-а-а! Слона-то я, в смысле, гладкий пах, снова не приметил!
Я не проверяю, действительно ли Вадим забрал ключи и мою одежду. Просто дисциплинированно жду, сидя на кровати и завернувшись в одеяло, когда он выйдет из душа. Вадим возвращается из душа в одних только трикотажных штанах, протягивает мне полотенце и футболку и делает широкий приглашающий жест. Ну что… Во взрослом мире мне полагается встать и потопать в ванную как есть, голой. Все внутри, естественно, против этого, но я собираюсь, встаю, даже не спотыкаюсь, прохожу мимо, гордо задрав нос, вытягивая на ходу их рук Вадима полотенце и футболку. И уже почти поздравляю себя с успехом, когда мне по заднице прилетает смачный шлепок. Ах ты… Ну погоди, доберусь я до твоих эпилированных зон!
Когда я выхожу из душа в футболке Вадима, он окликает меня с кухни.
– Вино или чай?
Жара спала, вина не хочется.
– Чай.
Дежва вю. На столе по-прежнему креманки с тирамису, в вазе цветы. Я не знаю их названия, но они снова белые. Интересно, это действительно мне цветы или элемент интерьера? Мне почему-то кажется, что Вадим не тот человек, который украшает свой дом цветами.
Тирамису нежный и вкусный, чай ароматный, но еще немного горячий. И вот пока он остывает… Правила во взрослом-только-про-секс мире работают же в оба конца, правда?
– Значит, у нас такой график теперь будет, да? Еженедельно по субботам?
– Нет.
Мне очень хочется сказать Вадиму, чтобы он надел футболку! Потому что я плохо соображаю, когда вижу его голые плечи. Даже с учетом счета «два-один» в мою пользу.
– Нет?
– Для профилактики аденомы предстательной железы врачи рекомендуют регулярность секса в диапазоне от двадцати двух до двадцати четырех раз в месяц.
Чай у меня тут же попадает куда-то не туда, я кашляю. Вадим добросердечно хлопает меня по спине и протягивает рулон бумажных полотенец.
– Не веришь? Мне это Наиль сказал.
Ах вот как… Вас тут целая врачебная компания в этом взрослом мире, а я одна?!
– Это, получается… через день? Нет, чаще.
– Чаще.
– Интересно, а сам Наиль соблюдает эту рекомендацию?
– По-моему, он нас всех просто троллит этими регулярными вбросами от «британских ученых». Хотя в этот раз, по-моему, ученые были американские, – Вадим, как ни в чем ни бывало, возвращается к тирамису. – Нет, такой темп можно только в двадцать лет выдержать. Но вот… – делает паузу. – Но через день – в самый раз. Наверное. Хотя… В принципе, думаю, двадцать раз в месяц – приемлемо.
Да что ж вы за люди такие?! И ты, и Наиль твой! На слабо меня решили взять? Шутишь? Не на ту напал. Я с вашим братом всю жизнь тусуюсь! Правда, мои парни никогда не говорили о сексе так откровенно. Да и вообще, мы все больше обычно о другом. Но попробовать сыграть на новом поле все же стоит.
– Слушай, я такой темп точно не выдержу. Честно. Может быть… Давай, я буду по выходным отрабатывать, а в будни ты мне какую-нибудь сменщицу найдешь.
Вадим медленно кладет ложку на край креманки. Я смотрю ему в лицо. Нет, Норильск не вернулся. Там открылся портал прямо на Северный полюс.
– Я надеюсь, ты шутишь?
Вообще не знаю! Наверное, шучу. Правда, мне совсем не смешно. Особенно когда у Вадима такое лицо. Но как мне еще нащупать границы и правила в этом вашем взрослом-только-про-секс-мире?!
Я как-то неопределенно дергаю головой – что мне еще остается?
– Пока мы с тобой удовлетворяем друг друга, никаких походов налево, – цедит Вадим.
Охренеть. То есть вот только что он обвинил меня в том, что я собралась налево?! Нет, я не готова играть на этом поле. У меня кишка тонка!
– Инна… – он вдруг касается пальцами моей руки. И у меня нет сил дернуть руку. – У нас же все хорошо. Мы подходим друг другу, у нас схожая половая конституция, – что, мать твою? Кон-сти-ту-ци-я?! Ты вообще про что?! – Ты же просто сказала это, чтобы подраконить меня, да?
Я вообще уже перестаю что-либо понимать в нашем разговоре. Мне хочется уйти. Но Вадим встает первым, обходит стол, встает сзади меня, кладет руки мне на плечи, наклоняется.
– Хорошо. Б-восемь – попала. Но ведь и ты тоже… Не считаешь нормальным, если люди вместе, наличие каких-то запасных аэродромов?
Да кто такое считает нормальным?! Я, если честно, думала, что ты, Вадим. Но я снова неопределенно дергаю головой. И лишь потом мямлю:
– Не считаю.
– Ну вот. Пока мы вместе, пока нам с тобой хорошо – в постели нас только двое. Верность – штука, полезная для здоровья.
Фраза в целом норм. Нет, она даже прекрасная. Думаю, любая женщина хочет услышать это от мужчины. Что он топит за верность. А в случае Вадима – у него же еще и слова с делом не расходятся.
Но есть кое-что другое в его словах. Одно, как говорится, «но», и оно ключевое. Самое начало. Слово «пока».
– Пока?
– Конечно, – Вадим вдруг крепко целует меня в щеку. – Нет ничего вечного, Ласточка.
Вот оно, ключевое правило взрослого-только-про-секс-мира. Пока мы вместе. На то время, пока мы вместе. Ни любви до гроба, ни «долго и счастливо и в один день». Ничего подобного.
А что? Зато честно и удобно. Никаких иллюзий, никаких фантазий. А на другой чаше весов – то, что было на массажном столе. И будет еще, я уверена.
– Вадим, а ты мне скажешь заранее, когда это «пока» закончится?
Это абсолютно дурацкий вопрос. Сто из ста по степени идиотизма. Во-первых, как это можно знать заранее?! Во-вторых, «пока» может закончиться и с моей стороны тоже! Но я уже задала этот дурацкий вопрос. Как хорошо, что Вадим у меня за спиной. И не видит выражение моего лица.
– Конечно.
А потом его руки исчезают с моих плеч. И вот уже Вадим подливает мне чаю.
Ну что же, правила ясны, границы обозначены. Пора подкрепиться.
Я медленно, смакуя, доедаю десерт. Очень вкусный, правда. И чай ароматный. И вообще…
– Ну что, пойдем нарабатывать повторы, – я расчетливо облизываю ложечку. – Для профилактики а-де-но-мы предстательной железы.
– Надеюсь, у меня ее не будет.
Я встаю.
– Профилактика сама себя не сделает. Пошли. Двадцать раз в месяц – значит, двадцать. Здоровье превыше всего.
Вадим смотрит на меня со стула, чуточку снизу вверх. У него сногсшибательная по поражающей мощности улыбка. Медленно качает головой.
– Нет. У меня рефрактерный период.
Где-то на периферии сознании снова и внезапно возникает призрак балонника. В романе с врачом, оказывается, есть куча подводных камней! И откровенность на грани с цинизмом – не самый большой из них!
Вадим реагирует на мои страдальчески вздернутые брови.
– Это режим отдыха, который включает организм после секса. В течение которого возбуждение и эрекция невозможны.