Всадницы и всадники (СИ)

Что уж говорить про канцлера, который относился к Дому Айвенделов, извечных соперников Айронхастов. В последние годы их соперничество переросло если не в открытую вражду, то в сильнейшее противостояние, в котором уже слабо считаются с применяемыми средствами.
Наррите и Айниру было куда проще: хотя верховный маг принадлежал к Дому Тейтов, а Наррита – к Дому Иллинвудов, они находились на особом положении благодаря своим способностям. Чтобы заменить верховного мага, требовался маг большей силы, слабосилка на его должность не поставишь. Нарриту и вовсе некем было заменить, всадниц в империи всего девять.
Хотя с Айронхастов могло статься пойти даже на подобные радикальные изменения, протолкнув в Академию своего ставленника. Даже ценой ослабления Этерии. За последние пару десятилетий этот Дом набрал огромную силу, глубоко породнившись с императорской семьёй и прибрав к рукам многие ключевые посты империи.
– Хорошо, господин канцлер, в дальнейшем я буду оказывать вам большую поддержку, – пообещала глава всадниц. – Но на самом деле всё гораздо хуже. Вы не думали, что парень запросто может оказаться не просто свободным человеком, а аристократом? Напомните, какое наказание предусмотрено за подобное самоуправство?
– Грехи наши тяжкие, – вздохнул глава тайной службы.
Было от чего. Законы империи строго-настрого запрещали подобные выверты. Благородный человек оставался таковым вне зависимости от того, что он делал. Это не означало, что аристократы были неприкосновенны. Нет, дворяне гибли в войнах, умирали от отравлений, погибали от покушений, впадали в немилость, с радостью убивали друг друга в усобной войне, им рубили головы на плахе. Однако самый распоследний баронет уходил из жизни баронетом, благородным и свободным человеком.
Попытки превратить благородного в раба были единичными и жёстко пресекались, ведь это было посягательство на основу общества. Глядя, как аристократы лишают друг друга сословных привилегий, чернь могла задуматься – если какой-то благородный становится равным простолюдину, то, может, всё сословие не так уж от них отличается? Может, благородные вообще не нужны?
Поэтому наказанием служила смертная казнь вне зависимости от занимаемой должности и титула.
– Что нам грозит, если парень аристократ? – поинтересовался канцлер.
– Конкретно нам – ничего, – поразмыслив, ответил глава тайной службы. – Ответит Антоли, как принявший непосредственное решение. Если же барон, или приятель Антоли предоставили документы о статусе слуги, то вся вина ляжет на них. Проблема в том, какие отношения у нас с парнем выстроятся потом, когда он вернёт память.
– Нужно будет компенсировать, – решил герцог Милион. – Он точно не из высшего сословия, иначе бы мы знали. Поэтому – земли, более высокий титул, деньги. Я возьму решение этого вопроса на себя. В ближайшее же время подготовлю все документы. Что дальше, леди?
– Начнём обучение. Даже если парень умеет обращаться с оружием, вряд ли он готовился действовать в группе и точно не знает, как летать на драконе. Я им займусь, – озвучила план действий Наррита.
– Когда вы говорите «займусь», у меня перед глазами всплывают картины пылающих городов, – покачал головой герцог Милион. – Прошу вас, не перегните палку. Он не вы, его не готовили с самого детства во всадники.
– О, неужели я настолько страшная, герцог?
– Что вы, герцогиня. Вы прекрасны, но ваша репутация, уж извините за прямоту…
– Ничего, думаю, ему даже понравится в конце концов, – коварно улыбнулась глава всадниц.
На это канцлер только и мог, что снова покачать головой. Однако возражать не стал – Наррита его бы не послушала в любом случая. Эта дева всегда поступала так, как считала нужным.
– Не забудьте – нам требуется не просто новый всадник, но и его секрет, – решил напомнить главную цель обучения герцог Милион.
– Не забуду. Попробуем аккуратно вытянуть из него сведения. Возможно, он просто боялся раскрыться, когда был слугой.
– Необходимо зачистить все хвосты, – озабоченно вклинился в разговор глава тайной службы. – Парень должен пропасть из всех документов, а людей, которые его знают, не должно остаться. Хорошо бы ещё прижать барона, но тут велики риски раскрыть себя. Бессмысленной расправой над захудалым феодалом заинтересуются, так что пока оставим его в покое.
 
– Слишком многих придётся устранить, – привёл аргумент канцлер против массовых убийств. – О парне знает человек двести, не меньше. В основном слуги, но всё же. Такие зачистки, наоборот, вызовут больше подозрений. Да и идея убивать невиновных мне не слишком по нраву. Большинство честно служат стране.
– Ты становишься сентиментальным, – заметил ди Нарм. – Но всех убивать и не нужно, только тех, кто его знает близко. Главное – ликвидировать сложившийся коллектив, дабы не поддерживать разговоры. Ты ведь уже начал это делать?
– Да, значительную часть молодёжи услали в Нижний город. В том числе тех, кто знает его близко. Их, кстати, не так уж и много. На удивление не много, я думал, что со своим талантом рассказчика он оброс куда большим числом друзей.
– Нужно продолжить. После окончания работ распихай их по разным городам, там пропажу мало кто заметит. Я подготовлю несколько покушений, всё будет выглядеть как случайность. На кого-то нападут бандиты, кто-то утонет, кого-то поймают на воровстве.
– Его друга нельзя трогать, – вмешалась в процесс Наррита.
– Почему? Как раз его друг – первейший кандидат на случайное падение с лестницы.
– Потому что парень не дурак. Рано или поздно он поймёт, что смерть приятеля была неслучайной. И не простит.
– Когда на человека сваливается богатство, он обычно забывает даже родных. Что уж говорить про друзей.
– Его приятель может нам пригодиться в дальнейшем хотя бы как инструмент влияния. Они действительно очень дружны. Давайте пока обойдёмся без крайних мер. Куда вы его услали?
– В катакомбы Нижнего города.
– Вот пусть и не вылезает оттуда. Загрузите его работой так, чтобы не было времени думать ни о чём другом. И ещё – мне нужны несостоявшиеся убийцы. И девка эта, из-за которой всё случилось, тоже нужна. Как её там… Мэнси.
– Но, зачем? – от удивления брови канцлера полезли вверх. – Вы хотите лично их повесить?
– Повесить? О, нет, – всадница холодно улыбнулась. – Это было бы слишком просто. Их судьба куда интересней.
___________________
Роман
Не знаю, что за заклинание применила ко мне магичка, но выспался я очень хорошо. Хоть окон в комнате и не было, но по свечению магических светильников понял, что уже наступил день – вместо мягкого бледно-синего цвета они давали жёлтый, как у солнца. Прям умный дом с изменяемым спектром освещения.
Проснувшись, заглянул в ванную. Там всё было совсем роскошно: большая мраморная чаша, огромные полотенца, куча каких-то мыл и пузырьков с кремами и шампунями. В спальне наблюдалось такое же богатство: кровать, столик с зеркалом и шкаф с кучей одежды. Увы, как и сказала Наррита, исключительно женской. Даже штаны были с разными завитушками.
Если эта комната и использовалась как тюремная, то в нём содержались очень высокопоставленные узники. Узницы, точнее.
Не удержавшись, я всё же поискал скрытый лаз. Всё равно заняться больше было нечем. Ожидаемо ничего не нашёл – то ли его действительно не было, то ли у меня шпионского таланта не хватало. Зато нашёл вентиляцию, прикрытую ажурной решёткой. К сожалению, слишком узкую, не пролезть. Эх, не смотрели строители замка голливудских фильмов, где к услугам героев в трудной ситуации всегда была широкая и удобная труба.
 
Позавтракав оставшимися с ночи блюдами, задумался: а чем теперь заняться? Кроме как чтения книжек делать было решительно нечего. Нет, я позанимаюсь каратэ, конечно, но это часа три-четыре в день. Больше нельзя, вымотаешься, и тренировки пойдут во вред.
Поэтому засел за чтение. Вопреки опасениям, на выбор были не только женские романы, хотя таковые и присутствовали. В шкафу имелись книги по истории, тактике сражений, какие-то философские трактаты. Только вот написаны они были настолько занудно, что через текст приходилось буквально продираться. Это было не чтение, а настоящая пытка. Промучавшись пару часов я понял, что засыпаю, несмотря на то, что проспал целую ночь. Не удивительно, что рассказы из земных книжек в моём исполнении были так популярны среди народа – муть, которую тут выдавали за литературу, можно было читать только от нечего делать.