Неправильный лекарь. Том 4 (СИ)

— То есть это было раньше? — удивился я. — Неужели сейчас это никому не нужно? Вот не поверю.
— Может где-то и нужно, но производство давно прекращено из-за нерентабельности.
— Я сейчас просто в шоке, — сказал я и в моих словах была чистая правда. — Неужели все вещи должны быть основаны только на рентабельности? Это же бесчеловечно!
— Мир не идеален, Саш, — грустно улыбнулся отец. — У любой красивой обложки есть грязная изнанка, вызывающая страх и отвращение. Это суть бытия.
— Ну всё настроить на нужный лад невозможно, — сказал я и развёл руками. — А вот вопросом возрождения внутривенных вливаний я и хочу как раз заняться.
— Изготовление растворов вполне сможет потянуть любая из фармацевтических мануфактур, — задумчиво произнёс отец, потирая подбородок. — А вот системы для вливаний будет сделать намного сложнее. В современных книгах и учебниках даже упоминаний нет, как оно работало. Вроде и не сложно, но надо учитывать кучу нюансов.
— Разработку этого задания я могу взять на себя, ты мне только подскажи, если это возможно, к кому я могу обратиться по поводу растворов и изготовления капельных систем.
— Дай мне день-два, я постараюсь решить твой вопрос.
— Ты уж извини, что напрягаю, мог бы и сам покататься и поспрашивать, просто если у тебя есть знакомые, то это сильно упростит задачу.
— Кого ты напрягаешь, Саш? — спросил отец и укоризненно посмотрел на меня. — Ты же большое дело задумал. Я иногда даже не верю, что ты мой сын, словно какой-то святой спустился с небес и вселился в тебя.
— Ну ладно тебе, не преувеличивай! — смутился я и то же время немного напрягся. В чем-то он ведь прав, я не совсем его сын, только генетически. — Просто чем дальше я углубляюсь в медицину для бедных, тем больше нахожу сюрпризов, о которых раньше даже понятия не имел.
— Ну скорая помощь не только для бедных, — возразил отец. — Расширить их функционал и эффективность не мечтал только тот лекарь, которому его работа не интересна. Но так уж сложилось, хотя никакой логики я в этом не вижу. Да, в большинстве случаев в этом нет никакой необходимости, лекари справятся, но иногда бывает, что без вливаний не обойтись.
— Ну это да, — кивнул я. — Взять тот же случай с Виктором Сергеевичем, когда он истёк кровью, а приехала скорая и не в силах хоть немного увеличить объём циркулирующей крови. Если бы меня рядом не оказалось, его уже не было бы в живых. Хотя, он умер бы до приезда скорой помощи. Он выжил только за счёт того, что я остановил кровотечение, а когда сердце остановилось, запустил его снова.
— Не знал таких подробностей, — сказал отец, внимательно глядя мне в глаза. Наверно хотел понять, не придумываю ли я лишнего. — Так это получается, что ты подарил Виктору Сергеевичу новую жизнь. Он практически заново родился. Он теперь обязан тебе до конца жизни.
— О чём ты говоришь, пап? — удивился я такому умозаключению. Оно вроде как вполне логично, но на мой взгляд перебор. — Это получается, что если я спас за десять лет сто жизней, то у меня сотня готовых на всё ради меня людей? Да ну, ерунда какая-то. У нас работа такая, спасать человеческие жизни и это наш профессиональный долг. Они нам за это не должны до конца своих дней.
— Ты говоришь сейчас про пациентов, — улыбнулся отец. — Тут ты абсолютно прав. Но ты же не случайно оказался дома у Виктора Сергеевича. Ты переживал за него и следил за ним, чтобы с ним ничего не случилось. Когда понял, что что-то произошло, побежал к нему и сделал всё, что мог и даже немного больше.
— Всё равно я не считаю, что он мне пожизненно должен, — покачал я головой. Тема для меня была немного неприятной, и отец заметил это. — Я спас его, чтобы спасти, а не для обретения вечного должника.
— Ну ладно, ладно, не кипятись, — сказал отец, примирительно подняв руки. — Твоё мнение по этому поводу мне очень нравится. Честно. Я тебе всё это сейчас говорил не для того, чтобы ты востребовал с него долг, это всё просто философия. Но, попомни мои слова, Виктор Сергеевич думает по-другому. Он не будет это как-то явно показывать, но и не забудет никогда.
  
— Это его личное дело и его мнение, — пожал я плечами. — Я ему припоминать никогда не буду.
— Ладно, давай переключимся с этой темы, — сказал отец. — Куда-то не туда занесло. По поводу систем для внутривенных вливаний я попробую узнать, кто вообще способен это воспроизвести. Желательно сначала иметь на руках техническое задание, которое ты обещал сделать.
— Сделаю в ближайшее время, — кивнул я. — Возможно сегодня успею.
— Тогда жду от тебя чертежи или хотя бы рисунки, — ответил отец, подвигая к себе обратно бумаги и давая понять, что мне пора. — У меня есть на примете пара кандидатов, кто мог бы за это взяться, но гарантий пока дать не могу.
— Прекрасно тебя понимаю, — улыбнулся я и отправился обратно к себе в комнату.
Вот вроде бы совсем простое задание, расписать устройство обычной капельницы, да? Так-то оно так, но ведь надо ещё знать материалы, доступные в этом мире, они могут отличаться и названиями, и физико-химическими свойствами.
Но, и здесь есть выход, я просто опишу требования к этим материалам, а там уже они пусть думают. Когда проект будет готов, пойду на поклон к Обухову, предоставлю обоснование необходимости подобных нововведений, которые как оказалось не такие уж и новые, просто хорошо забыты. Очень надеюсь, на одобрение и выделение средств на массовое производство.
Я такими темпами в кабинете у главного лекаря Санкт-Петербурга скоро палатку ставить буду, чтобы там с ночёвкой оставаться. Планов в голове до хрена, осталось только реализовать. Даже не знаю, с чего начать лучше. Значит буду вести все эти проекты параллельно. Надо завести какой-нибудь деловой блокнот, который всегда будет с собой в моём модном кожаном портфеле и вносить туда текущие изменения по каждой из задач. Вспомнил про чёрный блокнот, в котором хранился серебряный аналог золотого амулета. Такой смотрелся бы очень солидно. Надо обратиться в переплётную мастерскую и поинтересоваться, что они могут мне предложить в этом духе. Или не выпендриваться и сходить в торговый центр побогаче, например, на Большой Конюшенной, там хватает элитных магазинов.
Когда я закончил рисовать схемы и расписывать свойства материалов входящих в систему компонентов, часы показывали полночь. Отец скорее всего уже пошёл спать. Я уже собрался идти и проверить, но потом махнул рукой, смысла ноль, не ночью же он будет искать способы реализации моей задумки. Вот и я пойду на боковую, хорош на сегодня, и так очень насыщенная суббота получилась, покруче любого будня. Завтра буду отдыхать и продолжать ковыряться с фармакологией. Хоть в воскресенье надо заставить себя расслабиться, а то сил на рабочую неделю не хватит.
Утро понедельника было распланировано заранее, мы с Юдиным отправились во дворец Татищевых. Если они за эту неделю отцу не позвонили, значит всё идёт по плану. Я мог бы и сам, конечно, позвонить в течение недели, но она была настолько насыщенной, что я даже и не вспомнил. Хотя вру, вспоминал, но мысль по поводу звонка в голову не приходила. Видимо не успевала за моими манёврами.
Князя Григория Андреевича Татищева дома не оказалось. Дворецкий, как и в прошлый раз, встретил нас почти у ворот и проводил через анфилады комнат дворца непосредственно в покои княжны. Элеонора Александровна в этот раз выглядела лучше, чем в прошлый. Мертвенная бледность пока её не покинула, но уже начал появляться едва заметный румянец, значит организм борется. И встречала она нас, не лёжа на своей огроменной кровати, а сидя в кресле-качалке и с книгой в руке. Рядом с креслом стоял небольшой столик, на котором красовалась ваза с фруктами, тарелка с пряниками и кувшин с морсом.
— Доброе утро, Элеонора Александровна! — приветствовал я и мы оба учтиво поклонились княгине. — Хотел спросить вас о самочувствии, но уже вижу, что немного лучше.
— Вашими стараниями, Александр Петрович, — улыбнулась она и вернула в вазу недоеденную гроздь винограда. — После того, что вы для меня сделали неделю назад, я хоть начала окружающий мир воспринимать, а то вообще ни до чего было.