Неправильный лекарь. Том 4 (СИ)

Так, Саня, не дрейфь! Альберт Венедиктович сказал ведь, что это не опасно. У самого вон на шее такой же висит, и он в полном порядке и абсолютно спокоен. Значит и мне нечего бояться. Глубокий вдох, плавный выдох. Жаль, что это нельзя сделать впервые у нас в клинике под наблюдением консилиума лекарей, знахарей и целителей всех возможных специальностей, старик с интересом смотрит на меня и ждёт.
Я уверенным жестом надеваю амулет на шею и убираю под рубашку. Абсолютно ничего не происходит, словно я и правда надел простое украшение.
— Ну вот, а ты боялся! — махнул на меня рукой Поджарский. — Я же говорю, исправил все дефекты, он для тебя опасности не представляет. Единственное что я бы посоветовал, с боевыми навыками пока поосторожнее и с максимальной мощностью усиления, для этого самому надо быть достаточно сильным, а этого нет ни у тебя, ни у меня.
— Да это я уже догадался, — кивнул я, как вдруг ощутил резкую слабость.
Из меня словно жизненные соки начали стремительно уходить, начали покалывать и неметь руки и ноги. Поджарский вскочил с места, выпучил на меня глаза и схватился руками за голову. Неужели он что-то перепутал в настройках?
  
Глава 11
 
Я сидел на стуле и не мог пошевелиться. Покалывание и онемение в руках и ногах сменилось ощущением прилива тепла, которое быстро распространялось по пальцам и поднималось выше, потом по телу и направлялось в сторону сердца.
Дикая паника, которая охватила меня в первые мгновения, начала отступать. Я чувствовал, как тело наливается магической энергией, которая бурным потоком течёт от периферии к центру, туго заполняя начавшее пульсировать от такого прилива ядро. Оно уже было заполнено энергией под завязку.
Несмотря на заполненные сосуды и ядро, энергия продолжала поступать, заставляя их растягиваться и увеличивать объём. Когда переполненное ядро буквально начало светиться, поток начал иссякать, пока полностью не успокоился.
— Ну что, мальчик, — ехидно поинтересовался Поджарский, глядя на меня глазами безумного учёного, наблюдающего за результатами удачного эксперимента. Он обошёл вокруг стола и стоял рядом со мной. — Испугался? В штанишки наделал?
— Ну и шуточки у вас, — только и смог я пробормотать, приходя в себя. — Нельзя было предупредить, как это происходит?
— Хотел со стороны посмотреть, — хихикнул он. — Но тебе так делать самостоятельно не советую. Я сейчас включил процедуру прокачки ядра и сосудов на среднюю мощность. Тебе рекомендую начать с минимальной, потом уже сам подберёшь. И делай это не чаще одного раза в день, а то тяжело будет отходить. Это как перетренировка в спортзале, лучше не надо.
— Мне кажется, что ядро стало более вместительным, — сказал я, всматриваясь внутренним взором в произошедшие во мне изменения.
— И проводящие энергию сосуды должны немного расшириться, присмотрись внимательнее.
— Да, вроде есть такое, — кивнул я, снимая амулет и протягивая артефактору. — Выключите пока эту штуку. Я потом разберусь в управлении и буду сам включать.
Альберт Венедиктович взял в руки амулет, немного полюбовался, потом коснулся кристаллов и сияние внутри них уменьшилось. Он протянул мне его обратно, а я всё не решался протянуть руку вперёд. Всплыли воспоминания и мои и бывшего хозяина этого тела, который ощутил на себе всю прелесть пагубного воздействия этой коварной штуковины.
— Ты мне не доверяешь что ли? — удивлённо вскинул брови Поджарский.
— Есть на то причины, — буркнул я, протянул руку и забрал амулет.
Только вместо того, чтобы надеть обратно на шею, положил в чёрный футляр и торопливо закрыл крышку. Поджарский вздохнул, покачал головой и вернулся на своё место.
— Можешь забирать свою побрякушку, — сказал он, потеряв интерес к моей персоне. — И можешь идти. Инструкцию не забудь.
— Спасибо вам огромное! — сказал я, поднимаясь со стула.
Поджарский, даже не переводя на меня взгляд, показал пальцем на обращённую ко мне щеку. Я удивлённо выпучил глаза. Пожилой учёный просит поцеловать его в щёку? Это что за бред?
  
Альберт Венедиктович повернулся и посмотрел мне в глаза. В его глазах плясали тысяча чертей, но не было и тени улыбки. Ещё несколько секунд ему удавалось сохранять серьёзную физиономию, потом он фыркнул и заржал в голосину.
— Хорошо, что ты этого не сделал! — сказал он сквозь смех, переходящий в гомерический хохот. — Я бы тогда умер со смеху! Иди уже, хватит на меня так смотреть!
Я покачал головой, но не стал ничего ему отвечать, а молча положил футляр с амулетом в карман сюртука и направился на выход.
После ужина я снова проигнорировал вечернее чаепитие, к чему домашние уже начали привыкать, и сразу отправился к себе в комнату, чтобы приступить наконец к изучению фармакологии. Котангенс решил составить мне компанию и важной походкой шёл рядом со мной, распушив хвост. Всем своим видом показывал, что взрослые мальчики идут заниматься взрослыми делами. Когда я уселся за стол, он некоторое время разочарованно смотрел на меня, потом развернулся и улёгся на мою кровать, занявшись очень важной вылизывательной процедурой. Вот и умничка, каждый должен заниматься своим важным делом.
В этот раз при изучении материала я решил действовать немного по-другому. Находил тот препарат, который меня интересовал, потом уже искал его замену в книге Курляндского. Так оказалось гораздо практичнее, за час работы я подобрал несколько самых часто применяемых мазей и микстур, которые больше всех нуждались в замене. Все соответствующие заметки внёс в отдельную тетрадь, чтобы потом и дальше работать с предметом системно.
Дальше пошёл по темам. Не сильно удивился, что нигде не нашёл препаратов для внутривенного капельного введения. Это, пожалуй, самый большой недочёт в системе здравоохранения. Если этими средствами снабдить для начала скорую помощь, где нет лекарей, способных мгновенно остановить кровотечение и залечить раны и переломы, уже будет существенный вклад в оказание первичной медицинской помощи в Российской империи.
Но ведь мало того, что надо создать растворы, разработать способы их стерилизации и хранения в таре, из которой можно будет сразу капать, нужны ещё и стерильные капельные системы. Куда с этим плясать, не имею ни малейшего понятия. Надо искать производителя, который может справиться с таким техническим заданием. А сначала надо хорошо расписать и оформить это техническое задание. Если я сам не знаю, в какую сторону с этим вопросом податься, значит надо найти того, кто знает. В ближайшей досягаемости находился отец. С него и начну, кто как не он должен первым узнать о моей идее.
Отец сидел за столом и корпел над каким-то отчётом. Когда я вошёл в кабинет, отодвинул бумаги и заинтересованно посмотрел на меня. Знает же, что я не о погоде на ночь глядя поговорить пришёл. Осталось только придумать, с чего начать, не скажу же я ему, что в моём мире внутривенные вливания — это фундамент стационарного лечения и оказания первичной медицинской помощи на догоспитальном этапе. Надо как-то выкручиваться, словно я сам до этого дошёл.
— Пап, мне нужна твоя помощь, — сказал я, усаживаясь в кресло напротив него.
— Слушаю тебя, сын.
— Хотел начать с вопроса, — несколько замялся я, подбирая правильные слова, чтобы мысль была похожа на мою идею. — При некоторых заболеваниях и травмах было бы уместно вводить препараты или кровезамещающие жидкости внутривенно. Причём иногда это требуется в большом объёме. У меня до сих пор перед глазами стоит, точнее лежит Виктор Сергеевич в огромной луже собственной крови. Когда приехала скорая помощь, они могли бы ввести ему непосредственно в сосудистое русло какое-то количество специальной жидкости, чтобы выровнять артериальное давление. У них ничего подобного нет.
— Этого нигде нет, не поверишь, — хмыкнул отец. — Раньше когда-то была такая практика, но в связи с быстрым развитием искусства лекарей многие вещи просто забылись.