Я тебе не ровня (СИ)
Затемно добрались до репищ Берестовских, а там уж не доезжая до городища, повстречали отряд конных боярина Акима.
— Да неужто ты, Андрюха, душа пропащая? — симпатичный крупный парень ехал впереди, тем самым обозначая свое начальство над всеми. — Здоров, друг.
— И тебе не хворать, Демьян Акимыч. Тебя сюда по делу занесло или по озорству? — Шумской подъехал вровень с конем Демьяна и стукнул друга кулаком в доспешное оплечье.
— По делу. Батя велел встретить гостей. Давай уж, показывай, кого везешь в Берестово?
За Демьяном на лошади ехал его брат-двойник.
Лицами братья были схожи, но взгляд да повадка разные. Шумской дружил с Демкой, но на дух не переносил Фаддея. Тот шибко и не лез в их дружбу, понимая, что лишний. Однако, задевало молодого боярича такое неприятие и это Андрей замечал, а потому держался с ним ровно, без стычек и споров.
Шумской кивнул Фаддею и обернулся к Демке:
— Вон, на последней телеге.
А Демка уж во все глаза смотрел на рыжую Арину.
— Дудку мне в нос! Вот это деваха. Глянь, аж глаза слепит косища-то ейная. И статная, не отнять. Вот спасибо те, Андрей, за такую красавицу. Чё такой смурной? Для себя присмотрел? — ехидный Демка глумился над другом, прекрасно зная, что Андрей по бабьей части не слишком-то ходок.
Шумскому от девиц надобно было только одно, и желательно без всяких слез и скулежа любовного. Предпочитал молодых вдовиц — неболтливых и спокойных. Был щедр и не обижал полюбовниц. Еще ни одна из них не жаловалась на боярина после коротких встреч на сеновалах или жарких шкурах в хоромах.
— Болтун ты, Демка. Забирай гостей, мне недосуг. Надо в Савиново поспеть затемно.
— А и заберу, Андрюх. Ты эта…Завтра на подворье к нам приезжай. Батька хотел говорить с тобой о деле. Что-то там о Супятово. Вроде как ляхи по реке пришли. — С тех слов Шумской моментально подобрался и кивнул серьезно. — О, как. Опять харю свою скрючил, Гарм. Не злись, друже. Если что, мои два десятка с твоими выступят. Заломаем.
— Демка, шевелись нето. Вечереет, — Фаддей вставил слово свое братское.
Телеги с холопами и рухлядью деда Михаила завернули к Берестово, а ратный отряд Андрея поехал к дому. По дороге Шумской думал о ляхах и …рыжей. Голос-то у нее шелковый. Будто провалился Андрей в странную одурь, так глубоко удумался, что не заметил, как Буян встал, словно вкопанный. Только малое мгновение спустя понял — заехал в лес сдуру, а ратники сгрудились на дороге, не понимая, чего хочет их боярин.
От автора:
Очелье — это твердая лобная повязка.
Новь — новый урожай.
Рухлядь — на Руси рухлядью называли одежду (от греческого — рухо), мебель, и другое движимое имущество.
Щур (чур) — это обращение к почитаемому предку, умершему. По поверьям славян, духи умерших предков, почитаемых, поминаемых и правильно похороненных, всегда придут на помощь в трудную минуту.
Глава 4
— Гляди, Аринка, забороло*-то в крепостице какое! — Не до деда Аришке было совсем.
Рыжая от любопытства даже рот приоткрыла. Высокий частокол, кованые ворота и охранные ратники при них. В городище въехали уж в сумерках, но свету доставало, чтобы полюбоваться на крепкие хоромы местных жителей, свежие заборы и церковь, что красовалась в центре крепостицы.
— Деда, а наш-то дом где? — Аришка извертелась на подводе.
— Цыц. Смирно сиди, чай не соплюха, — выговаривал дед Михаил, но сам тоже любопытствовал изрядно.
Пока дед с внучкой озирались, пока вздыхали радостно, глядя на чистую ровную дорогу, что вела от крепостных ворот до боярских хором, к телеге их подъехал боярич. Аришка слышала, что чернявый Шумской называл его Демьяном Акимычем. Стало быть, это и есть внук воеводы Медведева?
— Батюшка мой распорядился отвезти вас на двор новый, а завтрева ждет в гости. Все чин по чину. Велел сказать, что другу боярина Медведева всегда рады, — говорил парень серьезное, а глазюки хитрющие улыбались.
Аришка сразу признала в нем родственную душу — сама частенько с умным видом баяла то, что велел дед, а смех сдерживала.
— Спаси тя Бог, Демьян Акимыч. Батюшке передай, благодарствую за встречу и расположение. Завтра будем ко двору сами. Придем, куда укажут, — ответствовал Михал Афанасьич.
— Отец просил быть, когда сами захотите и с главных ворот.
Дед Михаил облегченно вздохнул. Если с главных ворот, а не с людских, значит, уважение будет. Инако, можно себя ставить в ряд с ремесленниками. Видать, воевода расстарался, предупредил сынка.
Пока лясы точили, да благостными речами дружка дружку ублажали, уж подъехали к небольшому двору и хоромцам. Ворота не высоки, да и зачем? Рядом с ними две липы, скамейка. Домок на краю городища, в месте тихом и дальнем от боярского подворья.
Аришка от нетерпения соскочила с телеги, и уж было собралась бежать в открытые ворота, но дед удержал ее за подол запоны.
— Арина, бояричу-то поклонись, дурёха, — прошипел Михаил Афанасьевич внучке на ухо.
Аринка круто развернулась, аж косища по ветру легла, и поясно поклонилась Демьяну, который улыбался хитро.
— Благодарствуй, боярич, за хлопоты, — и уставилась снизу вверх на крепкого парня, что глядел на нее весело, сидя на кауром жеребце редкой красоты.
— Не на чем, славница. Никаких хлопот, одна лишь радость душевная. На такую пригожую девицу поглядеть не каждый день можно, — и подмигнул глазом, голубым и блёстким, приосанился гордо и хвастливо, зная, что собой хорош.
— Спасибо на добром слове, Демьян Акимыч. Сама всю дорогу на тебя любовалась. — Дёмка аж брови вскинул от такой ее прямоты. — Уж дюже конь под тобой красив. Так и смотрела бы все время.
Ратники, что были в отряде Демки прыснули, Фаддей взглянул на Аришку внимательно, но улыбки себе не позволил.
— О, как. Конь, стало быть, хорош, не я? И чем же он тебе приглянулся, а?
— Красивый, да не хвастливый. Бровями не играет, ус не крутит и девицам не подмигивает. — Дед Михаил ажник задохнулся от дерзости Аринкиной, и ткнул ее кулаком в спину.
Зря дед боялся, не тот был парень Дёмка, чтоб не оценить забористую шутку и обижаться на глумливые, но и правдивые слова. Боярич засмеялся по-доброму.
— Ох, и язва ты, Арина. Споёмся нето! Так-то посмотреть, не такая уж ты и красавица. Это я еще не сильно приглядывался. Можа, у тебя конопухи есть, а?
— Вот смотрю я на твоего коня, и все больше он мне нравится, — улыбалась Аринка, уж зная, что Демка вовсе не осерчал, а наоборот, рад почесать языком, да пошутковать.
Пока лясы точили, холопья семья слезла с подводы и стала валдохать скарб хозяйский на новый двор. На торжище в Богуново закупили много — воевода щедро одарил друга. Тут и шкуры новые, свежие. Лавки широкие. Стол — домовина тяжелая. Короба, туеса, посуды разной видимо-невидимо.
Фаддей слушал вполуха то, о чем переругивались шутейно брат и симпатичная рыжая. Все на девку смотрел — нравилась. Улыбалась ярко, не робела и взгляда не отводила. Да и глаза такие…ясные, честные.
— А ну, навались, ребята, — скомандовал Демка, и ратники посыпались с лошадей, похватали короба, да сундуки и потащили дедово добро в новые хоромины.
Пока таскали — гладели, да шутейничали. Аринка не отставала от ребят, таская мягкую рухлядь, забавляясь чужими словами, и своих не жалея. Через половину часа все было на своих местах. Даже две коровы уместились в небольшом стойле и сонно махали хвостами. Должно, утомились с непривычки скакать по лесным-то ухабам.
— Спаси тя Бог, боярич. Помог. — Михаил Афанасьевич поклонился, вслед за ним и Аришка.
— Завсегда пожалуйста, — кивнул Демка, и посмотрел на рыжую. — Ну как, Арина, конь мой еще не разонравился?
— Еще больше полюбился, боярич.
— Да что опять-то не так? — шутейно сердился Демка.
— Так ведь молчит и не хвастается. — Еще посмеялись чутка и разошлись.
Демка поднял свой десяток на конь и свистнул весело, а Аринке еще и шапкой помахал. И правда, родственная ехидная душа сыскалась для Дёмки в Берестово. А вот Фаддей прощаться с дедом и внучкой не стал, но долго еще оглядывался на Арину, высматривая за забором ее золотую голову.