Безрассудная (ЛП)

— Я не боюсь, — говорю я сквозь оскаленные зубы. — Просто мне нужна физическая нагрузка.
В темноте я едва успеваю заметить, как в темноте подергиваются его губы, прежде чем он привязывает мое связанное запястье к своему коню длинным поводком. — Постарайся не отставать, Грей. Я не хочу, чтобы мне пришлось тащить тебя через пустыню.
Я закатываю глаза в сторону его спины, но быстро отвожу их от мышц, напрягающихся на его рубашке, когда он забирается в седло. При виде этого зрелища я мысленно возвращаюсь на крышу, но тут же встряхиваю головой и отгоняю эту мысль.
Вскоре я спотыкаюсь рядом с ним, пытаясь увеличить расстояние между собой и зверем, нависшим надо мной. Имперцы, разбросанные вокруг нас, погружены в тень, затянутую мраком, которого мы ждали, прежде чем ступить в пустыню. Послеобеденное время, проведенное с принцем и его свитой, было таким же невыносимым, как и удушающая жара, окутавшая нас. Так продолжалось до тех пор, пока солнце, наконец, не устало от своих мучений и не скрылось за облаками, позволив луне направлять нас, когда мы начали наш путь через пустыню.
Время идет, а я чувствую только нарастающую боль, пульсирующую в моей ране. Каждый шаг обжигает, как солнце, от которого нам удавалось уклоняться в течение нескольких часов. Вскоре, несмотря на все мои старания подавить хромоту, она становится заметной.
Но когда он прочищает горло рядом со мной, я заставляю себя выпрямиться, прикусив язык от боли. — Ты замедлилась, Грей. — Его голос тихий, хрипловатый от долгих часов неиспользования.
— Хотите, чтобы я бежала, Ваше Высочество? — справляюсь я, не сводя глаз с колышущегося песка под ногами.
— Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь. Это было бы, мягко говоря, забавно.
Я бросаю на него взгляд. — Я живу, чтобы развлекать, Ваше Высочество.
В его горле застревает кашель — это самое близкое к смеху, что он может себе позволить. — Стой, — приказывает он, останавливая свою лошадь. Я пошатываюсь рядом с ним, почти испытывая искушение прислониться к животному. Парад Имперцев натягивает поводья, останавливаясь, чтобы объехать нас.
Я наблюдаю, как принц грациозно соскакивает с седла, прежде чем сократить расстояние между нами. Сглотнув, я прослеживаю, как подрагивает мускул на его челюсти, как его взгляд скользит по моему телу. И вот он снова сидит передо мной на корточках, смотрит вверх, положив руки по обе стороны от моего раненого бедра.
Я не обращаю внимания на то, что десятки любопытных глаз блуждают по сцене, которую мы устроили, и не могу найти ни одной причины для беспокойства. Его глаза встречаются с моими, и на одну-единственную горько-сладкую секунду я смотрю на Кая, а не на монстра, призванного выследить меня.
Затем он хмурится, его мысли поглощены предстоящей задачей. Быстрыми движениями пальцев он обводит неровный порез, соединяя кожу и ткани. Я вздыхаю, испытывая облегчение с каждым движением его пальцев. Он поднимает на меня глаза, блуждая по моему лицу так, что я чувствую себя обнаженной перед ним.
— Лучше? — Его голос едва ли больше, чем бормотание.
— Лучше, — вздыхаю я. Оторвав взгляд от его глаз, я окидываю взглядом Имперцев, молча гадая, кто из них тот самый Целитель, у которого он черпает силу. — Ты не мог сделать это двенадцать часов назад?
Уголок его губ подергиваются. — Двенадцать часов назад мы были в шумном городе, и я знал, что ты сможешь легко исчезнуть. То есть, если бы тебе удалось сбежать от меня. — Он почти пожимает плечами. — Назовем это предосторожностью.
Я подражаю его пожатию своим собственным. — Похоже, ты принимаешь много мер предосторожности для простой Обыкновенной.
— Думаю, мы оба знаем, что в тебе нет ничего простого.
Мы долго смотрим друг на друга, настороженно, как и должно быть. Все в нем резко и холодно, он пронзает меня своим стеклянным взглядом. Даже присев подо мной, он в полной мере принц и создание короля. Марионетка короны, замаскированная причудливым титулом.
Интересно, как часто Энфорсер преклоняет колени перед чем бы то ни было. Перед кем бы то ни было.
 
— Ты боишься меня.
Он отвечает на мое заявление пристальным взглядом, твердым, но протяжным, как вздох. — Я был бы дураком, если бы не боялся чего-то столь свирепого.
Я сглатываю. — А ты не являешься таковым? Дураком?
Затем он встает, удерживая мой взгляд, пока не становится тем, кто смотрит сверху вниз. — Больше нет.
Я открываю рот, пытаясь подобрать слова, которые он не хотел бы слышать. Он поворачивается и кивает своим людям, и парад снова оживает, увлекая меня за собой. Я наблюдаю, как он садится на лошадь, и вижу проблеск надежды на его бедре.
Мое сердце ускоряет ритм, замирая при виде кинжала, украшающего его бок, хотя отсутствие вихрящейся стали на рукояти говорит о том, что он не мой. Я заставляю свои мысли быть рациональными, заставляю себя думать как вор, которым мне пришлось стать. Истребив все шансы на доверие, каждый мой шаг вызывает раздражение и подозрение. Мне трудно не оплакивать то, как легко было приблизиться к нему раньше, и как отчаянно я жажду чего-то не совсем сложного.
Я шагаю вперед вместе со вздыбленной лошадью, разум затуманен, а ноги подкашиваются.
Чума, мне нужен план.
Парад продолжает свое меланхоличное шествие в бледном лунном свете — не более чем серебряные тени на песке. «План» — смелое слово для сформулированной идеи, но отчаяние заставляет меня бросить осторожность на ветер. Глубоко вздохнув, я проглатываю свою гордость и заставляю ноги резко дернуться.
Веревка, привязывающая меня к зверю, натягивается, пятки впиваются в песок. Поначалу Энфорсер не обращает внимания на мое явное сопротивление, да и лошадь, на которой он сидит, тоже. Но после нескольких протяжных вздохов и неуступчивых шагов…
— Что теперь, Грей? — Кажется, он совершенно не в восторге от моего выступления.
— Я устала.
— Правда?
Я хмуро смотрю на его тенистые плечи. — Да.
— Хм.
— Хм? — пыхчу я. — Это все, что ты можешь сказать? Хм?
— Отлично. — Я практически чувствую, как он улыбается, сидя на своем высоком коне. — Хм, жаль, что ты боишься лошадей.
— Я не… — вздыхаю я, делая глубокий вдох, чтобы скрыть улыбку. Это именно то, чего я хотела. — Я переживу это. Сейчас я слишком устала, чтобы беспокоиться.
Теперь он бросает взгляд через плечо. — Тогда давай посмотрим. Вперед.
Я сглатываю — реакция, которая должна быть драматичной. Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, его рот подрагивает в уголке. — Ни в коем случае. — Я пытаюсь сделать шаг назад, напрягаясь в борьбе с веревкой. — Мне понадобится… содействие.
Теперь он действительно улыбается. — Ты имеешь в виду, что тебе нужна помощь?
— Я не прошу ни о чем подобном.
Он качает головой. — Все еще слишком упряма, чтобы признать, что ты просишь о помощи, не говоря уже о том, что она тебе нужна. — Я закатываю глаза, глядя куда угодно, только не на него. — Продолжай, Грей. Я хочу услышать, как ты это скажешь.
Я качаю головой, наклоняя ее к звездам, взирающим на нас. — Ты невыносим.
— Это не совсем то, что я ожидал услышать.
С моих губ срывается звук отвращения, похожий на стон сожаления. — Отлично. Мне нужно… твоя помощь. — Я выдавливаю слова, проглатывая горечь, которую они оставляют после себя.
Он улыбается мне, удивляя так, как не должно быть — больше не должно. В ответ он легко сползает с седла и встает передо мной. Сердце бешено колотится в груди, а глаза перебегают на оружие у него на боку. Я выжидающе протягиваю ему связанные руки и мило улыбаюсь.
Он наблюдает за мной, его пронзительный взгляд скользит по моему лицу. — Одно неверное движение, Грей, — бормочет он, — и я привяжу тебя к спине этой лошади. Понятно?
— Понятно, Принц.
Он отвечает на мою насмешку намеком на ухмылку. А затем освобождает меня ножом, который я так отчаянно хочу получить в свои руки. Я не осмеливаюсь следить за его движениями, пока он засовывает маленький кинжал обратно на бедро, и не свожу с него глаз. Мои запястья красные и огрубевшие, болят от многочасового давления. Я не спеша массирую их, проводя пальцами по растущим рубцам, пока не убеждаюсь, что его мысли далеко от ножа у него на боку.