Случайный свидетель (ЛП)

К тому времени, как прибыла помощь, вытащив нас из дома, пока они пытались потушить пламя, было уже слишком поздно. Женщина, которая жила по соседству — Кристал, ее звали Кристал — и ее парень были мертвы.
Я сильно тряслась, пока мой семилетний брат цеплялся за мои ноги, слушая, как мама болтает о том, что это могли быть мы, как мог распространиться огонь, прижимая к себе мою четырехлетнюю сестру и осыпая испуганными поцелуями копну ее светлых волос.
Меня беспокоило, живы ли они еще, когда Винс Морелли заметил меня в кустах.
Я задалась вопросом, не лежит ли мой телефон все еще в тех кустах, компрометируя меня.
Изобличая его.
Тошнота, которую я чувствовала в тот момент, так и не прошла. На самом деле, она только усилилась. После того, как все рабочие покинули место происшествия и наступила ночь, я проигнорировала свой страх и выскользнула наружу, встала на колени у кустов и начала искать свой мобильный телефон.
Я не нашла.
А это означало, что это сделал кто-то другой.
С тех пор я каждую минуту ждала, что на нашем крыльце появится полиция или головорез Морелли.
Времени на сон осталось не так уж много. Нервы не выдерживают. Руки трясутся, как у наркомана в состоянии ломки.
В этот момент я бледная, измученная, нервная развалина.
Мой желудок издает сердитый звук, и я на мгновение закрываю глаза, размышляя, как я переживу этот день. Я хватаю книги, которые мне нужны для занятий, каждая тяжелее предыдущей, и захлопываю дверцу шкафчика.
За дверью, прислонившись к шкафчику рядом с моим, стоит Винс Морелли. Я отпрыгиваю назад, крепко сжимая свои книги, когда мое сердце выскакивает из грудной клетки, а спина ударяется о холодную металлическую дверь позади меня.
Девушка бросает на меня неодобрительный взгляд, прежде чем нырнуть обратно в свой шкафчик, чтобы забрать книгу, затем захлопывает его и разворачивается, направляясь в другую сторону, оставляя меня наедине с Винсом.
Он не двигается, не говорит. Он просто стоит там в своих темных джинсах с прорехой на левом колене, черной футболке, обтягивающей его бицепсы, которые еще более заметны, когда он скрещивает руки. Как и у всех мужчин Морелли, у него роскошные черные волосы и точеные черты лица с темно-карими глазами, которые притягивают и грозят утопить вас своей интенсивностью.
Я уже тону, паника терзает мои внутренности, пока я пытаюсь заставить свой рот работать.
Он просто наблюдает за мной, как будто у него в запасе есть все время в мире, чтобы ждать.
Он же должен знать, что я его не сдала, да? Если бы я рассказала полиции, что видела, они бы его уже вызвали на допрос, как минимум.
— Томми пригласил меня на свидание!
Я снова отстраняюсь, поворачиваюсь лицом к своей лучшей подруге Лене Корелл, которая сияет, глядя на меня, прислонившись к закрытому шкафчику рядом с моим и мечтательно закатывая глаза.
Я поворачиваюсь к Винсу, но его уже нет.
Почти уверена, что мое здравомыслие вот-вот покинет меня.
Я пытаюсь слушать, как Лена рассказывает о своих планах на вечер пятницы. В любое другое время я бы радовалась за нее, но сейчас у меня нет возможности вести себя по-девчачьи.
Несколько часов спустя я все еще бледная и молчаливая за обедом, по-прежнему ничего не говоря о свидании Лены, едва притрагиваюсь к заказанному мной кусочку пирога «Орео», театрально рассуждая, что если уж меня собирается прикончить семья Морелли, то сначала я должна хотя бы съесть что-нибудь вкусненькое.
Я не могу перестать следить за Винсом. Я представляю его за каждым углом, ищу за каждым столом. После обеда — английский, урок, который мы проводим вместе, и я думаю, стоит ли его пропустить, но я больше боюсь, что он придет ко мне домой, чтобы встретиться со мной. Что он на самом деле может сделать со мной в здании школы с камерами видеонаблюдения и преподавателями, толпящимися по каждому коридору?
— В чем твоя проблема?
Я смотрю на Лену без особого энтузиазма. Ее темные брови выжидающе изгибаются к темным, упругим кудрям, и меня внезапно охватывает изнеможение, смешанное с поражением. Может быть, лучше отдаться на милость Винса и покончить с этим.
  
— Ты же знаешь, что мой дом чуть не сгорел пару дней назад, да? — спрашиваю я.
Лена закатывает глаза, обмакивая картошку фри в кетчуп. — Твой дом чуть не сгорел.
— Это могло бы быть.
— Нет, потому что ты не тупица, которая забыла свою трубку с крэком за занавеской, а потом задремала так, что не проснулась, когда ее охватило пламя, — заявляет она без всякого сочувствия.
— Они были людьми, Лена.
— Это были отвратительные наркоманы, которые ворвались к вам в дом и украли ваш телевизор летом, — отвечает она.
— У нее было трое детей.
— Все они в приемных семьях. Мне жаль, я знаю, что ты королева драмы, но я не собираюсь плакать из-за потери этого отброса общества вместе с тобой.
Я хочу ей сказать, но не могу. Сомневаюсь, что она была бы столь болтлива, если бы чувствовала себя ответственной за то, что не спасла их, даже если они были дерьмовыми людьми. Я не могу этого сказать, поэтому держу рот на замке.
К тому же, мне не нужно втягивать в свои дела кого-то еще. Я никому не рассказала о том, что видела, но у меня есть тревожное предчувствие, когда Винс шныряет где-то поблизости, мне придется кому-то рассказать .
--
Звук стула, скользящего по полу, пугает меня до чертиков. Я резко поднимаю голову, ожидая увидеть Винса Морелли, внезапно оседлавшего откинутый назад стул рядом с моим столом, но вместо этого я вижу Джейса Брэдфорда.
Он одаривает меня той самой улыбкой, которая заставила растаять неделю назад, но, как ни странно, сейчас я не испытываю к ней никакого интереса.
— Эй. Вот он, тот хриплый голос, который так меня радовал несколько дней назад.
Я вижу, что он рассчитывает на флирт, но у меня нет на это сил.
Показав ему наименее убедительное движение губ, я нарочно смотрю на свой рабочий стол, поправляя свои блокноты. — Привет.
— Потеряла мой номер? — поддразнивает он.
— Несколько дней выдались тяжелыми», — говорю я ему. — По соседству случился пожар. Мои соседи…
— О, черт, — говорит он, немного отступая назад. — Все в порядке?
Ужас течет по моим венам, скапливаясь в желудке. Одна только мысль о пожаре в доме вызывает у меня тошноту — не говоря уже о недостатке еды и сна.
— Почти уверен, что это мое место, Брэдфорд.
Я почти уверена, что моя душа покидает тело, когда поднимаю глаза и вижу Винса Морелли, стоящего за столом рядом со мной.
Это не место Винса, но Джейс не спорит. Встав достаточно легко, Джейс отодвигает стул назад за стол, чтобы Винс мог сесть. — Моя вина, чувак.
Винс неторопливо смотрит на меня мгновение, прежде чем сесть, бросив блокнот и ручку на стол. Это совершенно нормально, но почему-то кажется угрожающим.
Джейс переводит взгляд с Винса на меня, а затем уходит, даже не попрощавшись.
Мой живот кувыркается, когда я ерзаю на своем месте, оглядываясь на дверь. Моя предыдущая мысль о том, чтобы бросить все, возвращается, но учительница уже стоит перед классом. У нас сегодня контрольная, и если она увидит, что меня нет, она может не позволить мне ее пересдать.
В любом случае, я не смогу сосредоточиться, если рядом со мной будет сидеть Винс.
Обычно он не садится рядом со мной, и у нас есть закрепленные места, поэтому я жду, пока появится парень, который обычно сидит здесь, или учитель что-нибудь скажет по этому поводу.
Минуты тянутся как часы, прежде чем учительница говорит всем успокоиться. Она приносит стопку скрепленных степлером бумаг и начинает пересчитывать людей в каждом ряду, передавая их обратно. Я жду, когда она заметит Винса рядом со мной и что-нибудь скажет, но если она это делает, то ей, похоже, все равно.
Пока тесты сдаются, я осмеливаюсь взглянуть на Винса. Он не смотрит на меня, но, должно быть, чувствует мой взгляд на себе, потому что поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом.