Расколотые небеса (СИ)
— Да подожди ты, — осадил меня Медведь. — Мы ещё не знаем, что получилось, так что давай ковать.
— Эх, ну давай.
Двор наводнили ритмичные звоны ударов молота о наковальню. Около часа мы с Медведем по очереди размахивали кувалдой, снова нагревали заготовку в печи, потом били дальше, но успехи выдались очень скромными. Мы лишь слегка вытянули слиток в брусок.
— Что такое? — сказал я, вытирая лоб рукавом. — Почему он такой твёрдый? Может, мы перестарались?
— Нет, — пропыхтел Медведь. — Всё в порядке. Так и должно быть. Когда горячая сталь начинает застывать, атомы железа собираются в кристаллические структуры. Такие, как узоры на окнах в морозный день. Так вот, углерод делает области вокруг дендритов твёрдыми — это затрудняет ковку.
— А по-человечески? — воскликнул Рыжий, пока все остальные делали умный вид, будто бы поняли, о чём говорил Медведь.
— Когда металл остывает, он твердеет и его трудно ковать. Но, со временем, мы частицы его подтолкнём, и он начнёт поддаваться.
Словом, Медведь не ошибся. Через пару часов непрерывной ковки слиток вытянулся в длинный брус, а ближе к вечеру мы даже придали ему форму меча. Клинок вышел очень массивным и тяжёлым. Слиток был большим, его бы хватило и на три таких заготовки, но резать не стали. В процессе работы мы решили, что если всё получится, то этот меч достанется мне, так что лишние килограммы были только на руку.
— Фу-у-ух… — тяжело выдохнул Медведь, утирая капельки пота на лбу. — Думаю, на сегодня хватит. Есть хочется, завтра закончим.
— А что ещё будем делать?
— Меч нужно заточить, отполировать, и можно будет приступить к закалке.
— Значит завтра клинок будет готов? — устало спросил я.
— Ну да, основной работы осталось на десять минут, но вот на заточку уйдёт много времени.
— Думаю, это дело мы можем ускорить, — хмыкнул я. — Эй, паренёк, тебя как зовут?
— Грони, сир, — подбежал к нам малец, к которому я обратился. На вид ему было лет шестнадцать. Высокий паренёк со светлыми волосами и доброй улыбкой, был одет в мешковатую тунику и шерстяной плащ.
— Грони, у меня есть для тебя работёнка, но она займёт целую ночь. Ты окажешь мне эту услугу? А днём отоспишься, идёт?
— Да, сир, — загорелись его глаза.
— Сир, прошу вас, — вдруг выскочил из толпы Старг. — Окажите мне эту честь.
— Так и быть, — хмыкнул я, поражённый таким рвением. — Берите мой клинок и заточите его, как следует. Справитесь?
— Да, сир. Мы всё сделаем, — чувственно выпалил Грони.
— Тогда держи, — передал я парнишке клинок.
Мы с ребятами пошли ужинать. Устал я тогда не на шутку, уснул через час, как убитый.
* * *Утром я не сдержался: как только раскрыл глаза, тут же соскочил с постели, кое-как натянул штаны и бросился к кузнице. На дворе уже рассвело. Я проспал, нужно было нагонять упущенное время.
Мне пришлось пробежать шагов двадцать по узкому коридору, спуститься по лестнице и только тогда я вырвался на крыльцо. Там оступился, едва успел притормозить, иначе, ей Богу, сбил бы Тири с ног:
— Ах!.. — взвизгнула девица, поправляя в руке лукошко с моим завтраком. — Испугал меня до смерти. Ты куда это так торопишься?
— Прости, милая. Мне просто не терпится увидеть клинок.
— Да-а!.. — восторженно выдохнула Тири. — Воистину, там есть на что посмотреть.
— Ты что же, его уже видела?
— Конечно. Да в кузнице вся крепость собралась. Целый крам стоят там, перекликаются, не могут перестать охать да ахать. Старг показывает клинок с таким видом, будто он сам его выковал. Такого блестящего железа я ещё в жизни не видела… эй!.. ты куда это? А как же завтрак? Остынет ведь…
Выдержать восклицаний девицы я не сумел. Чмокнул Тири в щёку, перемахнул через перила и, что было духу, припустил по двору. Перед поворотом я сбавил темп и важно зашагал к толпе, что собралась у прохода в мастерскую, чтобы воины не прознали, что торрек мальчишка…
Меня не заметили. Я подкрался к Медведю, который тоже пристроился в конце очереди. На дворе стоял басовитый гам, стражники перекатисто смеялись, оживлённо переговаривались и временами что-то выкрикивали.
— Ну, и чего стоишь тут?
— А ты попробуй пробиться, — хмыкнул Медведь. — Хотя, если честно, я просто любуюсь. Люди в восторге от нашей работы, не хочется им мешать.
— Ну уж нет, — не согласился я с Медведем. — У меня уже терпения не хватает, так что давай прорываться.
В следующее мгновение я громко кашлянул. На нас тут же обратили внимание. Люди почтенно склонили головы и разошлись в стороны, приглашая господ пройти сквозь живой коридор. У входа в кузню стояли Старг и Грони. Когда последний протягивал мне клинок, его руки дрожали, будто чахлый осенний листок под порывами ветра. Сердце заколотилось с утроенной силой. Стальное полотно сияло на солнце, разбрасывая отблески по серым стенам и заигрывая с тенями на каменной кладке.
Меч получился немного длиннее средневековых полуторников, а по весу и вовсе втрое тяжелее. Но меня это нисколечко не смутило.
— Сир, это чудо, — взволнованно протянул Бернис Моурт у меня за спиной. — Этот клинок таит великую силу, я никогда не видел такого железа.
— Это верно, дружище. И очень скоро каждый наш воин получит такой же, — пафосно ответил я, пряча волнения за бравадой. Закалки я боялся ещё больше чем ковки.
— Ну что, готов? — беспокойно прошептал Медведь.
— Да, давай покончим с этим.
— Разогревайте печь, — повернулся к Торли Медведь и уселся на лавку. Я пристроился рядом.
Настоящая сталь рождается после закалки. Для этого клинок нужно разогреть докрасна и быстро остудить его в масле, воде или может быть даже в крови. Мы остановились на масле. Закалка очень опасна, сталь может не выдержать, треснуть и всё придётся начинать сначала. Очень хотелось получить всё и сразу, без набитых шишек и разбитых коленок.
Когда горн разогрели, Медведь заставил подмастерий расплавить два ведра соли.
— Зачем нужна соль? — спросил я Медведя.
— Это хороший проводник тепла. Раскалённая соль прогреет клинок равномерно, без рисков, ну… я надеюсь, что без рисков. К тому же, соль изменит кристаллическую решётку стали и меч будет прочнее.
— И откуда ты всё это знаешь? — удивлялся я всё больше.
— Книги, учёные передачи… мне раньше всякое было интересно, а теперь вот припомнилось.
Тем временем клинок поместили в раскалённую соль, спустя несколько минут он покраснел, и Медведь решил, что пора браться за дело. Он достал клещами заготовку и сразу же окунул её в бочку. Масло зашипело, запенилось, вспыхнуло синеватым огнём и зачадило кузницу смоляным дымом. Когда Медведь доставал меч из бочки, стальная кромка горела: он слегка размахнулся, струсил остатки масла на брусчатку и задул огонёк. Потом достал из кармана большой гвоздь и стукнул его о кромку клинка. По мастерской пролетел протяжный металлический звон — очень долгий и очень чистый.
— Ну что, не сломался? — будто не веря глазам, пробормотал Медведь. — Трещинка нигде не проступила?..
— Нет, не сломался, — прошептал я.
— Ну же, не томите, — протолкался к нам Рыжий.
— Готово, — прошептал Медведь.
— Готово!.. — радостно закричал он. — У нас получилось, получилось, — прыгал Медведь вокруг меня, забавно приплясывая.
Я не смог устоять, расхохотался и начал приплясывать вместе с Медведем. К нам присоединились остальные курсанты, стали нас тискать да похлопывать по плечам. Радость на их лицах озарила кузницу светом.
Последним этапом работы было старение стали, но это было легко и совсем не опасно. Клинок снова нагрели докрасна и оставили медленно остывать. Так из железа должно было уйти последнее напряжение после закалки. Дело было сделано.
— Старг, окажешь мне новую услугу? — подозвал я мальца.
— Да, сир.
— Когда клинок остынет, его нужно аккуратно очистить от масла и снова отполировать. У вас с Грони здорово получается, так что доверить эту работу мне больше некому.